Кондотьер (СИ)
— Такими вещами на виду дозоров, если они сейчас выставлены на берегу, не занимаются, господин Боссинэ, — все же ответил Михель. — Надо было в Невермуте все пушки перетащить на «Оленя». Теперь поздно. Будем надеяться, что командор успеет вернуться до серьезной драки.
В это время патрульные корветы немного снизились и пошли вдоль Пламонта на виду каравана. Было заметно, что скорость их увеличивается, а значит, никакой посадки на воду не будет. Боссинэ облегченно вздохнул и снова приник к подзорной трубе.
'Как только вернемся в Скайдру, куплю еще несколько пушек, — подумал он. — Капитан Ансело прав. Без огневой поддержки я так и буду дрожать за свой товар. Как, наверное, неприятно получить в лицо залп из нескольких стволов, уже считая легкую добычу своей.
Повернули зюйд-вест, и с капитанского мостика было хорошо видно, как за холмистым выступом один за другим исчезают «Олень» и «Лаванда». Ветер подул сильнее, разгоняя последние клочья утреннего тумана. Через две мили холмы начнут понижаться, русло сузится и начнется адова работа: поиск фарватера. Нужно посмотреть, как обстоят дела на левом берегу. Там идут заливные луга. Если они под водой — значит, самое опасное место можно проскочить без проблем. И уже после этого бросать якорь, ожидая возвращения Игната Сироты.
* * *Всадник на взмыленном жеребце пронесся по улочке, поднимая серую пыль и разгоняя заполошно кудахчущих кур, потом рванул по дороге, ведущей к серому особняку, возвышавшемуся чуть в стороне от городка, залитого полуденным солнцем. Весна в этом году выдалась жаркая, и как ни странно, способствовала таянию снежных шапок в далеких горах, хорошо виднеющихся при ясной погоде. Благодаря этому Пламонт нынче полноводен, рыбаки довольны.
Летящего во весь опор всадника охрана заметила еще задолго до того, как он достиг тенистой аллеи, и распахнула ворота, чтобы не задерживать гонца. Жеребец с пеной у рта горячим чертом проскочил мимо и застучал копытами по дорожке, выложенной камнем.
Осадив его жестким натягиванием узды возле парадной лестницы, которую сейчас тщательно мыли двое слуг, всадник спрыгнул на землю, отчего с него хлопьями посыпалась пыль, поправил шляпу на голове и чуть ли не бегом поднялся наверх, оставляя следы от сапог на влажном камне.
Распахнув дверь, он едва не столкнулся с выходящим наружу юношей в легком коротком кафтане.
— Хейзинг, в твою задницу дьявол вцепился? — раздраженно воскликнул юнец, крепко вцепившись в рукоять шпаги. Он приподнял верхнюю губу, словно пытался оскалиться, отчего жиденькие усики смешно задергались. — Куда несешься?
— Прошу прощения, ваша милость, — сбросив шляпу, сорокалетний мужчина в камзоле, насквозь пропитанном потом, изобразил поклон. — Мне нужен ваш отец.
— Ну и к чему спешка? — рука юнца потянулась к щеке и потерла ее. — Он сейчас в кабинете, работает с бумагами. И никуда не собирался сегодня, кстати…
— А вы куда, молодой господин? — спросил Хейзинг, но видно было, что ответ его интересует в меньшей степени, чем скорая встреча с хозяином особняка.
— В город проедусь, — важно заявил юноша. — Отец повелел поговорить с лавочниками, поторопить их со сборами налогов. А то придет срок — и начнется бесконечный плач.
— Благое дело, — качнул головой Хейзинг и напялил шляпу. Разойдясь с баронским сыном, он поспешил в левое крыло особняка, где находился кабинет барона Рокмака. По пути ущипнул молоденькую горничную, которая пискнула мышью и отскочила в сторону, постреливая глазками. «Хороша плутовка, такую бы на конюший двор, да на сеновале помять», — облизнулся мужчина.
Кабинет барона был закрыт, а возле двустворчатой высокой двери стоял со скучающим видом широкоплечий охранник в коричневом камзоле, демонстрируя на поясе и перевязи весь свой военный арсенал.
— О, Хейзинг! — удивленно присвистнул он. — А мы думали, тебя водные фейри утащили. Ты где три дня пропадал?
— Не твое дело, Ринсе. Отойди-ка в сторону и дай мне войти к хозяину.
— Стоять, дружище! — охранник перегородил дорогу. — Дисциплину еще никто не отменял. Понимаешь же, что я не имею права никого пускать, только после доклада. Иначе окажусь за воротами, и снова придется побираться по дорогам Дарсии.
— Так шевели задницей, — рыкнул Хейзинг. — У меня срочное дело к барону.
— Долго там будете препираться, болваны? — раздалось не менее впечатляющее рычание из кабинета, приглушенное закрытой дверью. Она неожиданно распахнулась изнутри, и на пороге появился барон — коренастый и низкорослый хозяин особняка был похож на подгорного жителя: такая же густая курчавая борода, пышная шевелюра длинных волос, крупный нос, толстые губы, жесткие брови срослись на переносице и постоянно двигались как крылья птицы. Глубоко посаженные глаза, казалось, слегка косили, и от взгляда барона Рокмака многим было не по себе.
— Ваша милость, — оживился Хейзинг, стараясь смотреть только на пухлые губы. Хотя бы не жутко, можно даже про себя посмеяться, как они шевелятся — Возле Блуждающих островов появился караван, который мы ждем.
— Заходи, — мотнул головой барон, и пропустив внутрь гонца, показал кулак охраннику. — Чтобы ни одного человека рядом с дверью не было! И сам подальше отойди!
— Понял, — вытянулся Ринсе.
Хозяин закрыл дверь, дошел до кресла, в котором он отдыхал после кропотливых финансовых расчетов, и с трудом поместился в нем.
— Рассказывай, — взгляд барона исподлобья сверлил Хейзинга. — Только не тяни. Дел много.
— Дозор, поставленный на холме Корнбрук заметил караван, приближающийся к Блуждающим островам. Четыре парусных нефа сейчас идут малым ходом, тщательно промеряя фарватер, — доложил гонец. — Я сразу же решил проверить достоверность сообщения…
— Подробности, — прервал его хозяин.
— Караван тот самый, о котором говорил Пикс. Не соврал ублюдок. Правда, барков, которые должны быть при них, я не заметил.
— Разгрузили и оставили в других городах, ясно же, — недовольно пошевелил крупными пальцами барон Рокмак. — Ни один купец в здравом уме не потащит балласт за собой. Ты хорошо рассмотрел, есть ли охрана, сколько человек?
— На трех нефах по одной кормовой пушке. «Соловей» имеет две. Помимо экипажа я заметил людей в черных куртках и штанах. Но это не матросы, а скорее всего, наемная охрана. Все вооружены как пираты, представляете, ваша милость? Палаши, кортики, абордажные топоры… А еще они постоянно друг с другом дерутся, разбившись на пары. Видимо, проводят занятия.
— Скверно, если так, — нахмурил брови барон, отчего они снова пришли в движение. — Там не Аллан Волк, случаем?
— Нет. Это не его люди, — уверенно ответил гонец.
— И сколько наемников в отряде?
— Трудно сосчитать, когда они постоянно в движении, — поморщился Хейзинг. — То исчезают, то появляются. Но могу точно сказать, что охрана есть на головном корабле, не меньше десяти человек, и на последнем. Там тоже примерно такое же количество. На «Соловье», идущем в середине каравана, поменьше. Видел шестерых.
— Ну… как бы ничего неожиданного, — хмыкнул Рокмак, положив свои ручищи на подлокотники. — Как и предполагалось, двадцать-двадцать пять человек. Сколько ты можешь собрать?
— Вдвое больше, — подумав, сказал Хейзинг. И уточнил. — Сорок головорезов точно будет. Где-то столько же с дальних поселений обещали присоединиться. Так вы уже решили, ваша милость, разорить караван до прихода в Валунный Двор?
— Еще не решил. До вечера подумаю. Боссинэ только завтра доберется до Блуждающих островов. Конечно, я могу стребовать с него пошлину вдвое больше, чем прежде. С каждого судна, причем.
— А нападение неизвестных разбойников принесет вам выгоду куда большую, — осторожно заметил Хейзинг, мечтая, чтобы барон разрешил дерзко ограбить купца. Там товара немеряно, всем достанется, никто в обиде не будет.
— Твои люди не знают, от чьего имени ты нанимал их?
— Нет. Я сам собирал их и предлагал хорошо поживиться. К вам ни одна ниточка не ведет. Если кто-то попадет в руки наемной охраны, он будет знать только мое имя.