Американский демон (ЛП)

Тепло печи, работающей в полную силу, ударило в меня, и мои волосы сдуло назад, а Дженкс поднялся в облаке пыльцы. Ходин стоял в комнате, явно рассерженный, когда оторвал взгляд от надписи на моем столе. Его длинные волосы были в беспорядке, а черно-золотая одежда, похожая на сарилику, ниспадала до самого пола. Его правая рука светилась рассеянной энергией, и я замедлила шаг.
— Где этот пикси? — прорычал он. — Он укоротил мои волосы.
— О, это был всего лишь маленький кусочек, моховая салфетка, — насмехался Дженкс, подлетая ближе, чтобы Ходин не мог бросить в него шар несфокусированной энергии.
— Ты, маленькая птичка, размазня! — в ярости воскликнул Ходин. — Отойди от этой ведьмы!
— Да? — Дженкс, напевая, двинулся вперед, медленно от холода, но охотно, когда вытащил меч. — Я здесь. Порази меня, о могущественный демон.
— Хватит! — рявкнула я, когда Ходин завелся, и, к моему большому удивлению, рука демона опустилась. — Прекратите, вы оба. Или я заставлю вас обоих уйти. Дженкс, тебе не нужно сделать для меня кое-какую инвентаризацию на колокольне? Я уверена, что мы с Ходином сможем приятно поболтать, не разминая, не устраняя и не отрезая больше никаких частей.
Дженкс с шумом вложил меч в ножны.
— Я наблюдаю за тобой, — пригрозил он.
— Я выгляжу так, как будто мне не все равно? — сказал Ходин, и когда крылья Дженкса угрожающе загудели, я указала на колокольню. Смех Дженкса прозвучал как перезвон колокольчиков, когда он пролетел по низкой тропинке обратно в вестибюль и исчез на узкой лестнице.
— Он ростом четыре дюйма… — начала я.
— Это не оправдание для отрезания частей моего тела, — прервал Ходин с мрачным выражением лица, потирая ухо.
— Нет, — терпеливо сказала я. — Я имею в виду, если ты хочешь иметь хоть какую-то надежду победить его, тебе нужно сжаться. — Ходин задумчиво нахмурил брови, и я добавила: — И если ты хотя бы отогнешь его крыло назад, я… тоже буду мертва для тебя.
Ходин пристально посмотрел на меня и отряхнул свою черную мантию.
— Ты долго не проживешь, если будешь держать столько запасов в пикси, — сказал он, но больше не кричал, и я протиснулась мимо дыры в полу в комнату. Я осторожно положила сумку Айви и свой шарф со сбором на стол. От него исходил слабый аромат жженого янтаря, и я вдохнула его, находя приятно насыщенным воспоминаниями.
— Дженкс спасал мне жизнь больше раз, чем у тебя колец, — сказала я, сжимая в кулаке его кольцо, которое я все еще носила. — Ты действительно вошел в его пространство без приглашения. Он владелец церкви. — Осторожно стоя к нему боком, я вытряхнула халат, который он мне дал, и надела его поверх джинсов и свитера, вдвойне радуясь, что взяла его сейчас. — Или ты этого не знал? — сказала я приглушенным голосом.
— Нет. — Ходин смотрел на меня, пока я застегивала халат и завязывала рукава, позвякивая колокольчиками. Боже мой, это было так приятно — шелк и элегантность. Конечно же, настроение Ходина улучшилось еще больше. Халат был тонким намеком на то, что в нем нуждались, его ценили. Я почти отчаянно нуждалась в его помощи теперь, когда он был здесь, но если работа с Алом и научила меня чему-нибудь, я знала, что если бы я попросила об этом, он бы чего-нибудь захотел. Я надеялась, что он вызовется добровольцем из любопытства.
— Почему ты здесь? — спросил я, и гнев Ходина вернулся в полную силу.
— Ты не имеешь права красть мою работу, — сказал он, прищурив глаза.
— Я не краду твою работу, — сказала я, и когда Ходин возмущенно указал на стол с моими перечисленными ингредиентами и десятиконечной звездой, я добавила: — Нарисовать десятиконечную звезду — это не кража твоей работы. И даже если бы это было так, мы заключили сделку. Ты согласился перестать шпионить за мной.
Я дернулась, когда Ходин шагнул вперед. Между нами возникла стена тумана, и когда он прошел сквозь нее, то вышел одетый в черные джинсы и футболку, ботинки и растрепанные волнистые волосы.
— Что ты пытаешься сделать? — спросил он, плохо скрывая свое волнение, когда встал через стол от меня и посмотрел на мою неряшливую звезду. — Пытаешься получить более широкое распространение? Это невозможно сделать. Я пытался.
 
Если бы он сел, это дало бы ему преимущество, поэтому я положила руки на бедра и уставилась на него сверху вниз.
— Это именно то, что я собираюсь сделать, но как ты узнал, что я это делаю? — Ходин покраснел, и я прищурилась. — Черт возьми, Ходин. Прекрати шпионить за мной!
— Я не шпионю за тобой, — коротко сказал он, и когда я прочистила горло, его глаза встретились с моими. — Я не такой, но это моя работа, на которой ты строишь. Все крадут мои идеи. Сначала эльфы, а теперь ты — все приписываете себе заслуги за мои инновации и не оставляете мне даже благодарственной сноски. Я устал от этого. Я научил тебя, как взорвать пентагон. Что ты с ним делаешь?
— Я делаю с этим, черт возьми, все, что мне заблагорассудится, — сказала я. — А ты шпионишь за мной. Полагаю, это значит, что я могу рассказать Дали о тебе, ха.
Гнев Ходина сменился ледяной паникой. Я потянулась, чтобы достать из сумки свое магическое зеркало, и он издал странный булькающий звук.
— Нет, подожди, — сказал он, и я обхватила себя руками за талию. — Я не шпионю за тобой. Я, э-э, положил зеркало на стол, когда превратил его в грифельную доску.
— Что?
Он сел, провел рукой по голове, чтобы взъерошить волосы.
— Зеркало, — пробормотал он. — Все, что на нем написано, отображается на родительском столе.
— Который находится в твоей гостиной, да? — сказала я, чувствуя, как мне становится тепло. — Сними это.
— Нет. — Ходин поднял глаза. — Это мой столик. Я сделал его, а ты крадешь мою работу.
— Чушь собачья, — рявкнула я, и Дженкс влетел, привлеченный моим громким голосом. — Это мой столик. Ты превратил его в грифельную доску, но это мой стол. Снимай. Сейчас же!
— Боже, Рейч. Могу я оставить тебя на пять минут? — сказал Дженкс, наливая себе еще одну кружку из моего кофе, прежде чем присесть на край.
— Скажи, что ты делаешь с моим проклятием, — настаивал Ходин.
— Убери зеркало, и я это сделаю, — возразила я, и Ходин пристально посмотрел на меня.
— Отлично. Speculum speculorum, — пробормотал он, делая жест над моим столом. Я бы усомнилась в этом, но почувствовала падение в лей-линии, и слова свободно переводились в «зеркало зеркал».
— Рейч. Посмотри, что он сделал с моим крылом, — сказал Дженкс, когда кофеин подействовал на него, и он поднялся в вихре пыльцы. — Опалил его своей дурацкой энергией линии. Я с трудом могу летать. Видишь? Посмотри.
Но он был так близко, что я не могла.
— Тогда, возможно, тебе не следовало отрезать ему ухо. По-моему, ты выглядишь нормально. Угомонись, ладно?
Дженкс повернулся в воздухе, пролив свой кофе, и оглядел Ходина с ног до головы.
— Слышишь это, Домашний Кусочек? Она хочет, чтобы я угомонился.
— Убери пыльцу со стола. — Ходин с беспокойством посмотрел на меня. — Что ты пытаешься сделать?
Попался. Улыбаясь, я села перед ним, слегка взмахнув халатом, чтобы зазвенели колокольчики на поясе.
— Я пытаюсь увидеть внутренние оболочки ауры.
Губы Ходина дернулись.
— Мне очень жаль, Рейчел. Даже если бы ты могла, это не помогло бы Бису добраться до тебя через твою настроенную ауру.
— Это не для этого. — Я оттолкнула сердечную боль. Я чувствовала, что Дженкс смотрит на меня, но не осмеливалась встречаться с ним взглядом, когда доставала флаконы Айви из сумки и ставила их в ряд на столе. — Это для баку. Зак сказал, что он мог видеть накопленный ущерб от баку в ауре Лэндона. Бис не смог увидеть никаких доказательств его нападения в моих внешних оболочках, но если это проявится во мне изнутри, и я смогу найти такие же повреждения у людей, на которых он напал, тогда у меня есть разумные основания обвинять баку в убийствах.
— Я могу поручиться, что баку вызвал их действия, — сказал Ходин, и я кивнула, осторожно развязывая шарф, чтобы показать свои кусочки кедра, грушанки, цикория и тугие бутоны одуванчика.