Кровавая весна 91-го (СИ)
— Конечно, нет, — усмехнулся Максимов. — Наоборот, я в восхищении.
Мы тебя ждали с нетерпением, — с придыханием добавила Инга, многообещающе стрельнув томным взглядом из под длинных ресниц, и вздохнула. — Так хотели подготовиться к самостоятельной, ты даже не представляешь.
— Раз хотели, подготовимся, — хищно улыбнулся Максимов. — Начнём с простого. Изучим раздел возвратно-поступательных движений. Где тут у вас кровать?
* * *На следующий день Георгадзе в школе не появился. Место рядом с Лесиным пустовало все шесть уроков. Оставшийся в одиночестве сынок секретаря горкома старался не сталкиваться с Максимовым и Русиным, а если случалось пересечься, отворачивался и быстро уходил.
Слухи о произошедшем на площадке сквера со скоростью звука разлетелись по выпускным классам. Одноклассники хихикали и шушукались, посматривая на Максимова. Ученики с параллельного класса, встреченные в коридоре, улыбались и толкали друг друга локтями, кивая на Андрея. Политтехнолог стойко переносил повышенное внимание, изображая абсолютную невозмутимость.
Колокольцева и Аус после вчерашней встречи, притихли. Максимова гордо игнорировали. На уроках он несколько раз ловил их взгляды, брошенные украдкой. Лена посматривала с опасением и холодными прищуром снайпера, глядящего через прицел. Наверно, месть планировала.
Аус с деланным безразличием быстро отворачивалась. Но в глубине карих глаз, под художественно растрепанной каштановой челкой, мелькал живой огонёк интереса.
Подходить к нему подруги опасались. Осознали: девичьи чары Максимова не действуют, а привычные манипуляции и игры, оборачиваются против самих интриганок.
Зато нарисовалась новая проблема — комсорг школы Хомяков, похоже, единственный, кто был не в курсе о произошедшем конфузе Георгадзе.
В столовой на большой перемене толстяк подсел за столик к разгружающим подносы Максимову и Лесину.
Начал с наезда:
— Максимов, ты вообще знаешь, что комсомол — это не только значок на лацкане пиджака, но ещё и ответственность! Ты, почему собрания пропускаешь, от общественной нагрузки уклоняешься? Хочешь, чтобы твоя безынициативность и избегание обязанностей были отражены в характеристике?
Примечания.
Пуанты — туфли балерин, в которых можно стать на носок.
Глава 14
— Хомяков, иди, лечи кого-нибудь другого, — вместо Максимова с ленцой ответил Саня.- Отстань от нас. Ты сейчас никто и звать никак.
— Тебя не спрашивали, — огрызнулся толстяк. — Я с Вороновым разговариваю. Он в наш комитет входит.
— Да плевать, — ухмыльнулся Русин. — Сейчас не начало восьмидесятых. Тебя уже половина класса нахер послала с твоими мероприятиями. Хочешь, чтобы другая туда же отправила? Так это запросто. Иди на хер, Толик.
— За хамство ответишь, — поджал губы Хомяков. — Воронов, в понедельник после уроков у нас собрание. Чтобы был в любом случае. Мы с Ивченко на тебя очень рассчитываем.
— А может не надо? — устало глянул Максимов.
— Что не надо? — не понял комсорг.
— На меня очень рассчитывать, — пояснил Андрей.
— Ты всё-таки хочешь, чтобы характеристику испортили? — злобно глянул Хомяков. — Я поговорю на эту тему с Марией Алексеевной. И от комитета комсомола отрицательный отзыв организую.
«Посоветовать свернуть его в трубочку и засунуть в ж…? Зачем? Как там, в „Айболите 66“ пелось? Нормальные герои всегда идут в обход»
Максимов остановил возмущенно вскинувшегося Сашу.
— Очень надо прийти?
— Это твоя обязанность, как комсомольца, Воронов, — буркнул недовольный Хомяков.
«Ты сам напросился, толстяк. Потом не жалуйся», — мстительно усмехнулся политтехнолог.
— Раз надо, приду, — пообещал Андрей.
— Не опаздывай, — пузан метнул злой взгляд на вяло ковыряющегося вилкой в макаронах Сашу. — Понедельник, половина четвертого, кабинет истории. А о твоем хамстве Русин, мы ещё поговорим. Позже. Вместе с директором.
— Да хоть с генеральным секретарем, — отмахнулся Саня. — Иди уже отсюда, Хомяков, не порти аппетит.
— Сто процентов настучит директрисе, а она женщина строгая, сам говорил, дома портрет Сталина стоит, — напомнил Максимов. — Наверно, комсомолкой пламенной в своё время была. А ты комсорга школы только что послал.
— Была, — усмехнулся Русин. — Я тебе больше скажу. Она с Ниной Андреевой переписывается. Той, которая письмо в «Советской России» Горбачеву написала: «Не могу поступаться принципами». Марии оно так понравилось, что автора сама нашла. В Ленинград в отпуск ездила и с ней встречалась. Даже сильно удивилась, когда узнала, что та, не историк, а учёный-химик. Как ты думаешь, откуда я это всё знаю?
— Тебе она рассказать об этом не могла. Значит, общалась с твоими предками, скорее всего, дружит с мамой, — предположил Андрей. — Мать делится с отцом, а у тебя Саня очень чуткие уши-локаторы, моментально реагирующие на звуки.
— Не интересно, с тобой Воронов, — недовольно фыркнул Русин. — Всё наперед знаешь. Про локаторы шутку оценил, но это неправда. Предки на кухне многое обсуждают, от меня особо ничего не скрывают. Мария Алексеевна с моей маман, действительно, старые подруги. Просто мы это никогда особо не афишировали. Просьбы пойдут, попытки что-то решить через матушку. Так вот, я точно представляю, как будет дальше развиваться мой конфликт с Хомяковым. Мария сама к нему хреново относится, считает карьеристом, приспособленцем и бюрократом. Он побежит к ней жаловаться, меня не очень строго, исключительно для порядка, пожурят, я виновато покиваю, на этом и разойдемся.
— Хорошо, если так будет, — усмехнулся Андрей. — Впрочем, думаю, он о тебе на некоторое время забудет, после собрания все его внимание будет приковано ко мне.
— На хрена тебе с ним в контры лезть? — удивился Русин. — Ладно, мне он ничего страшного не сделает. Из комсомола выгонит? Да пошел он на фиг, этот сегодняшний комсомол, одни отчеты, доклады ни о чём. Спать на этих собраниях хочется. Но тебе-то жизнь могут реально подпортить. Той же характеристикой.
— Понимаешь, тут всё просто. Ему нужно показывать работу. Активистов, которых Хомяк может припахать, осталось раз-два и обчёлся. Большинство, как сам говоришь, плевать на него хотело. А я желаю, чтобы он после собрания, больше никуда и никогда меня не звал. И шарахался даже от моей тени, как чёрт от намоленной иконы.
— Что делать будешь? — деловито поинтересовался Русин.
— Пусть это пока останется моим секретом, — улыбнулся Андрей. — Я суеверен, и предпочитаю сперва сделать, а потом рассказывать. Сам потом узнаешь.
— Как скажешь, — Саня ожесточенно заработал вилкой. Максимов хлебнул чая и зажевал булочкой. Через пять минут, расправившись с едой, парни покинули столовую.
* * *Рудика и Леру, они увидели издалека. Двойняшки возвращались домой, с соседней двадцать третьей школы.
— Рудик, Лерка,- заорал Саня и когда тот обернулся, махнул рукой. — Мы сейчас подойдем.
Двойняшки остановились, подождали, когда Максимов и Русин приблизятся.
— Здорово, -усмехнулся блондин, пожимая руки товарищам. — Как там Георгадзе, после вчерашнего? В школе появился?
— Нет, — ухмыльнулся Максимов. — Стесняется, наверно. Он же теперь знаменитость. Сам наших и одиннадцатый «Б» позвал, чтобы повыпендриваться, показать, как со мной разбирается. Показал. Теперь в классе стыдно появляться. Лесин ходит мрачный как туча, но тише воды, ниже травы. Даже в глаза не смотрит.
— Это ненадолго, — убежденно заявила Лера. — Сейчас Георгадзе морально раздавлен. Но когда немного отойдет, захочет тебе отомстить. А если ещё узнает, что ты к этому причастен, сам понимаешь, станешь врагом номер один. У него появится новая цель в жизни — любой ценой разобраться с тобой. Учти, у его семьи имеются деньги и связей в самых разных кругах хватает.
— Поживем-увидим, — улыбнулся Андрей. Но мысленно с Лерой согласился. Надо быть осторожным. Впрочем, какое-то время он точно выиграл — сейчас Георгадзе не до него. К бандитам с историей об обосранных штанах он не побежит — позор. Даже советские рэкетиры не будут за это предъявлять, сами офоршмачатся подписавшись за «засранца». Другое дело, заплатить шпане или бандитам посерьезнее, натравить их под каким-то левым предлогом, чтобы поломали, не раскрывая причины. Вот это вполне возможно. Но сейчас Мише не до этого. Надо прийти в себя, пережить позор. Да и время должно пройти, чтобы все хоть немного позабыли о конфузе и не связывали нападение на Воронова с разборкой возле турников.