Сегодня в городе дождь (СИ)

— Он был здесь, Алёнка и не отходил от тебя ни на шаг— довольно закрыв глаза втягивает воздух с таким наслаждение, словно возле нас распыли самый элитный аромат.
Плюхнувшись на диван ловит мое смущение взглядом и начинает хитро улыбаться.
— Он оказывается такой заботливый…Эх…Завидую я тебе Алёнка… Такого мужика присушила. Он только что мне звонил и спрашивал о твоем самочувствии...
  
Викины слова растворяются в пространстве.
Вот это я, конечно молодец… Мало того, что ничего не помню, так еще и в таком состоянии меня застал Илья.
Боже!
Сажусь возле подруги на диван и закрываю ладошками лицо.
И как мне ему теперь в глаза смотреть?
Внутренний сгиб локтя неприятно ноет и кожу на нем стягивает.
Посмотрев на болезненное место перемещаю удивленные глаза за коллегу, она смеется.
— Тебе ставили систему, Алён. Илья Викторович вызвал частную скорую и тебя прокапали самыми лучшими «коктейльчиками» — встав с дивана Вика направляется к плите и сняв крышку со сковороды начинает наполнять тарелку омлетом.
Я отмечаю, что меня не мутит от пищевых запахов.
Видимо «коктейльчики» работают неплохо.
Глажу пластырь, пытаясь подавить чувство стыда.
Мне надо извиниться. Позвонить и сказать все словами я точно не смогу. Напишу сообщение.
Беру телефон и скинув блокировку зависаю, обдумывая текст.
— Идем есть — кивает на тарелку Вика, воруя мое внимание.
Бездумно сажусь за стол.
Нужных слов по-прежнему нет, да и как их найти, если даже не помнишь, что происходило вчера. Кидаю телефон на стол и со вздохом принимаюсь за завтрак.
Ломаю поджаренный хлеб и, положив его в рот округляю глаза, потому что вспоминаю цифры на дисплее, на которые я не сразу обратила внимание.
— Вика…— шепчу растерянно — сколько время?
Голос подруги вновь подрагивает от короткого смешка.
— Уже пять вечера.
Меня сковывает ужас.
В смысле пять вечера? Сегодня же пятница! Выходит, что я прогуляла работу?
— Мы с тобой не ездили в офис. -подтверждает мои опасения Вика.
Прикрыв лицо ладошкой опускаю глаза в тарелку. Я терпела столько унижений ради своей мечты — купить машину, а теперь…
Прогул! Это ж надо было так себя пожалеть из-за каких-то слов…
Боже мой…
— Нет, я конечно ездила, но не на весь день — с гордостью сообщает Вика и я тут же убрав ладонь с лица впиваюсь в нее возмущенным взглядом.
То есть она поехала, а меня не разбудила? Да я уж как-нибудь бы вытерпела свое недомогание. Хотя, признаться сейчас я себя чувствую отлично.
— А меня разбудить не судьба было? — возмущенно хриплю, запуская в подругу скомканную салфетку, которая приземляется прямиком в ее кофе.
Возмущенно фыркнув, Вика показывает мне результат моей работы -раскисшая салфетка в кружке.
— Спасибо за кофе! –встав изо стола направляется к раковине — на счет себя не беспокойся. Тебя отмазал Муромов. — потянувшись к чистой чашке ловит мой недовольный взгляд. –Что? и меня тоже. Он позвонил мне в десять и попросил его сменить…
Сменить? Господи… Он ночевал у меня?
Не то, что бы это было очень плохо… Просто… Я не помню ничего.
Между нами же ничего не было? Потому, что на мне вновь не самые приглядные труселя из коллекции «неделька»
Прислушиваюсь к своему телу.
Если б у нас что-то было, я бы это чувствовала… Потому что Муромов тот еще дикарь…
От этих мыслей на мои губы ползет улыбка, которую подруга трактует по-своему.
— Мне тоже кажется, что он влюбился…
Влюбился? Очень бы хотелось, что бы это было так.
Мне даже приснилось, что он мне в любви признается.
А вдруг?
Замираю пытаясь вспомнить его признание.
«Дурак, потому что влюбился в пьяницу»…
Признание очень даже в его характере…Господи… И похоже… Это был не сон.
Улыбаюсь еще шире.
Дальше я слушаю Вику через раз, потому что погружаюсь в свои мечты.
Додумываю миллион причин, почему Илья провел ночь со мной, мысленно выбираю свадебное платье из тех, которые уже год припрятаны в моих сохраненках, я даже… Глупости какие… Я представляю себя с животом. Огромным.
Все же нахожу нужные слова и пишу сообщения в котором извиняюсь, за свое пьяное поведение и сообщаю, что уезжаю к родителям на выходные.
Вчера мама огорошила меня новостью, что им привезли дрова.
Да. Мои выходные будут скрашены физическим трудом.
Пропасть между мной и Муромовым разрастается на глазах, но я сразу же приказываю себе об этом не думать.
Нам нужно немного времени… Я надеюсь, что все же наши чувства сильнее наших социальных статусов.
Словно почувствовав мои сомнения Вика решает меня добить и пока блуждает глазами в телефоне, скучающим тоном мне сообщает
— Ты знаешь, кто его родители?
Даже ни разу об этом не подумала.
Замираю с вилкой у рта.
Мы до знакомства с родителями как-то еще не дошли, если честно...
То, что мама у Муромова не учительница, а отец не полицейский я догадывалась, но когда подруга вновь содрагает воздух своей речью у меня от неожиданности вилка падает на стол. Да что там вилка… Челюсть тоже.
— Кто его родители? — произношу шепотом.
Вика довольно улыбается.
— Да расслабься ты! История Золушки-наше время.
История Золушки, вот уж точно…
Мама у Ильи Викторовича сидит в министерстве, и Вика не знает, кем она работает, а вот папа…Папа у него помощник президента. Того самого дяденьки, который у нас в стране самый главный. Ну это конец...
Я не знаю, что мне с этой информацией делать.
Теперь мне даже страшно дышать одним воздухом с Муромовым, не то что спать в одной постели.
Эти мысли настолько сильно въедаются в мой мозг, что о родителях Ильи я думаю, провожая Вику, собирая сумку на выходные, всю дорогу глядя в запотевшее окно электрички.
Насколько у нас может стать все серьезно?
Мы с ним абсолютно разные.
И судя по всему он мог тогда в ресторане не то, что нахамить. Он мог мне выплеснуть стакан воды в лицо и ему от этого ничего бы не было.
Он всемогущ.
Боже… Ну почему я думаю о плохом?
Наверное потому, что после услышанного я начинаю его побаиваться.
Власть-это страшно.
Тревожные мысли накрывают меня настолько сильно, что я не не могу прийти в себя даже после десяти часов сна. Или это от волшебной системы меня так расслабляет?
На следующий день просыпаюсь я поздно.
Пытаясь собрать себя во единое целое сползаю с кровати и плетусь в ванную комнату. Ну хоть самое необходимое у родителей есть в доме. Уличных зимних туалетов я бы не перенесла.
Умывшись, быстро жую еще теплые сырники и запив их чашкой кофе бегу одеваться.
Родители не стали меня будить и решили с дровами начать без меня.
Пока я наспех залезаю в свой красный пуховик и натягиваю шапку меня, громко чавкая, жрет совесть.
На часах почти двенадцать. Мама с папой наверное уже все закончили.
Выбегаю на улицу и сталкиваюсь со смущенной мамой.
— Там…— кивает на ворота — приехали к тебе.
Ловлю на себе ее удивленный взгляд и задумываюсь.
Ко мне может приехать…О… Не-е-е-т…
Проглотив вязкую слюну еще раз осматриваю маму.
— Кто этот мужчина, Алёна?
Горло пересыхает настолько, что я не могу ничего произнести, лишь смущенно пожимаю плечами, мол сейчас увидим.
Но я уже уверенна, что это точно он.
Тяжелым шагом двигаюсь к воротам.
Отсиживаться я не могу, но что сказать родителям? Как мне его представить? Боже…
У меня дед был простым трактористом… А дедушка Ильи — работал в правительстве. Его должность не могу выговорить даже я, а у моего дедули и вовсе кровь пошла бы из ушей, услышь он название этой должности.
Выхожу на улицу и цепляю взглядом две фигуры.
Одна крепкая, в черном пуховике и темно-синих джинсах, а вторая маленькая, в радужной куртке и синих болоньевых штанишках.
О, боже…
— Привет –сиплю смущенно и по цвету начинаю сливаться со своей старенькой курткой.