Путь Стратега (СИ)
«Женщину!» — чуть было не заорал я.
— Очень печально, что вы пострадали от магии. Я отдал в легион четырех своих учеников, двое из которых отдали жизни защищая вас. В связи с походом на Север и опасностью вторжения по моему запросу из центральных провинций будет получено подкрепление. Как только я буду уверен в безопасности Мелиодана, то сам отправлюсь…
— Отправляйся на…
Я сорвался на очень нецензурную лексику и, закончив фразу, ушел прочь. Чего мне хотелось добиться этим визитом? Извинений? Простите, уважаемый, что запытали и расчленили вашу любовницу, а также её друзей. Ошибка вышла. Но ничего. Теперь мы её реабилитируем в глазах общественности и торжественно похороним. Вы довольны? Почему нет?
Я ошибся. В полотне событий проглядел логические связи, которые привели к такому результату. Антавий Карр… Тот рассказ Сидониуса про демарш прошлого стратега. С ним, бьюсь об заклад, случилось тоже самое. Заговорщики начали расправляться с его союзниками в городе руками венаторов. Сама Атна говорила, что Гробница это удобный жупел для уничтожения неугодных. Или не говорила, а я просто накручиваю себя? Проклятье…
Через час я снова был в доме Дацинисов. Ныне пустой, мрачный особняк нес на себе следы тщательного обыска. Мебель разломана, сад перекопан, в стенах дыры. Слуги казнены, перепроданы или приговорены к рудникам, в заключении находится жена моего центуриона. Её до сих пор проверяют, как и детей. Потрясающе.
Я сидел на занятом у соседей кресле в спальне Атны. Зеркала разбиты, лампы пропали. Сидел в полутьме, слушая как в саду мои легионеры жгут костер из остатков мебели и жарят на нем свинину.
Я не особо фантазер в плане выдумок, но мне легко додумывать, зная предпосылки. Её пытали. Не день. Наверное, даже не три. Пока я побеждал, а затем валялся после молнии, её пытали. Тогда ещё можно было…
Никогда в жизни так не злился. Все это неправильно. Я же победил! Сделал все что мог! Или не все…
Не помню момента, когда уснул. Сидел, пил вино, ругался в темноту, а затем:
Круг, разделенный на четыре части. Звук гонга, стрелка рулетки попадает в сектор «Чужие сны».
Поздний вечер в лагере легиона. Зажигаются костры, ложатся спать все не занятые делом или дозором. Геноций проходится вдоль моего шатра. Недалеко стоит Поций, облаченный в новую чешуйчатую броню. Центурион что-то обсуждает с парой антесигнанов.
— Не развалитесь от такой брони? — бросает им мимоходом трибун.
— Только закалимся. — отвечает Поций. — Как сниму ее, да приду в бордель, то сломаю три кровати.
Геноций идет дальше, проходя мимо походного храма Клепсиды.
— Трибун!
Его кто-то окликает сзади. Геноций разворачивается и в этот момент с ним сталкивается какая-то тень. Вроде слуга, спешивший по своим делам. Он тут же юркнул куда-то меж палаток, пробормотав извинения.
Геноций поворачивается. К нему, махая рукой приближается один из мастеров. Он хотел что-то там обсудить про запасы свинца. Трибун тяжело выдыхает, озираясь и ощупывая себя. Несколько раз чуть теряет равновесие…
— Твари… — шепчет он, подставляя руки свету тусклой луны. На скрюченных пальцах блестит кровь.
— Трибун, вы в порядке? — ускоряя шаг, произносит мастер.
— В порядке!? — с гневом отвечает старый легионер. Шатаясь, он добирается до мастера, вцепляясь ему в плечи, чтобы не упасть. — Идиот… Да я убит!
— Лекаря! Лекаря! — вопит мастер, держа на руках тело военного трибуна двадцать первого легиона. Кровь из пробитой бедренной артерии еще стекает в пыль…
Я просыпаюсь в кресле посреди темной комнаты Атны. Тихо, как в могиле. Собственный голос кажется мне чем-то странным.
— Так не должно быть. Я же победил…
За несколько мгновений почти спокойной состояние обращается каким-то взрывным гневом. Вскакиваю и ору в темноту:
— Твари, я же победил!
Раскалённая ярость кипит несколько секунд, а затем начинает отступать. На щеке я чувствую холодную ладонь. Смотрю на себя от третьего лица, наблюдая как сзади из темноты проступает бледный силуэт Лавертии. Ее волосы растворились во мраке комнаты, но одета ведьма в полупрозрачный белый саван, который хорошо выделяется на черном фоне.
— Так это сон? — спрашиваю я.
— А как ты хочешь? — усмехается ведьма. — И какая в сущности разница?
— Может, я схожу с ума?
— Может… Это естественная реакция на такую горькую участь близких. Сойти с ума… Мой милый, да. Так тебе и следует поступить! Безумный стратег… Это будет чудно.
— Тебе весело?
— Конечно. Я же Монстр. Нам всегда весело… Ты видел этого Сидониуса? Страшный человек. Он убивает без жалости. Я тоже убиваю без жалости, но он убивает даже без удовольствия. Вот этого понять не могу.
— И что мне делать?
— Как что? — усмехнулась ведьма, обнимая меня за шею и шепча в самое ухо. — Убей их всех… Убей их всех…
Я снова рухнул в кресло. Ведьма отпустила мою шею, положив ладони на плечи. Прямо за спиной. Я ощущал ее дыхание. Вокруг пахло землей. Сырой влажной грязью. Пахло срезанной травой и кровью. Я сидел, всматриваясь в темноту. Сердце мое погружалось во мрак…
Глава 30 Адская война
Поставить себя на место другого человека… Попытаться через этот нехитрый механизм понять его эмоции, мотивы, цели. Оно работает и не работает одновременно поскольку другой человек может отличаться от вас слишком сильно. Что одному нормальное положение вещей, то для другого беспросветный кошмар.
Так и у Аргаила не очень получалось залезть мне под кожу, хотя он упорно не оставлял попыток.
— Сочувствую вам, стратег. Оказаться на арене чужих игр. Без подготовки, не зная ситуации. Вас буквально бросили в кипящий котел.
Наверное, эти реплики должны были вызвать у меня жалость к своей несчастной персоне. Но я слишком устал для любой жалости…
Отряд ехал на Север. Шли верхом. Мы должны были пройти через земли Венелов к Ваданам и, наконец, добраться до Бьорторна.
Есть такой специфический статус как почетный пленник. Это когда тебе не вяжут руки, не сажают в подвал на хлеб и воду, не ломают кости, однако и отпускать никто не собирается. Перво-наперво меня со всем уважением обыскали, затем Сидониус предложил сообщникам выйти из моей армии. Есть, отказывается, что-то типа формы отречения, которая позволяет солдату самовольно покинуть строй. Сделали они это в качестве меры предосторожности.
— Некоторые стратеги могут короткое время управлять воинами даже против их воли. — пояснил Сидониус.
Наверное, речь о навыке «Единство», который я не брал. Может, на высоких уровнях есть ещё что-нибудь подобное. Появиться ли у меня шанс это выяснить? Не уверен. Пока вроде бы убивать не собираются, но только боги знают чем оно все по итогу обернется. Для почетных пленников всегда заготовлены особо почетные казни.
— Под Невом все должно было пройти гладко. — сетовал Аргаил. — Мы наняли очень надёжных людей. Не великих воинов, но зато они умели точно выполнять поручения. И тут, словно капли дождя на занимающийся огонь… проклятый колдун. Как мы могли знать, что он поедет вместе с вами?
Вспомнил Деста и его подвиг. Хмельной боевой клич адепта-недоучки: «Я вызову могущественного демона и он их выпотрошит!» Повезло, что маг был пьян, а мне удалось его правильно настроить против похитителей.
— Когда вы приняли решение избавиться от лояльных мне людей в Мелиодане? — спросил я, с трудом узнавая собственный голос. Не знаю, что мне хотелось услышать от Аргаила. Признание? Что-то благодаря чему смогу дать выход своей ненависти?
— Те люди… Стратег, я был в Мелиодане лет пять назад еще при Карре. — виновато улыбнулся варварский принц. — Сидониус мой союзник, а не подчинённый. Скорее он использует нас для продвижения своих идей, чем наоборот. Возможность истреблять тех, кто нарушает табу имперского культа — основа нашего союза. Карр опирался на Гробницу. Не знаю продал ли он свою душу Шан-Асолу за долголетие и могущество или просто брал их золото, но это правда. Сидониус долгие годы пытался искоренить гнездо секты в Мелиодане. Карр прикрывал их, однако с его уходом казни были неизбежны.