Боливийский дневник

Радио передало, что Коко опознан. Потом передали что-то невнятное насчет Хулио. Мигеля они путают с Антонио. Данные, которые передавала Манила, вначале сообщили, что я убит. Но затем это сообщение было опровергнуто.
29 сентября
Еще один напряженный день. Разведчики Инти и Анисето ушли рано утром, чтобы в течение всего дня следить за домом. С самого утра по дороге началось движение. В полдень по ней проходили в обоих направлениях солдаты без ранцев. Некоторые из них вели снизу ненагруженных осликов. Вниз они спускались уже с грузом. В 18.15 пришел Инти и сообщил, что шестнадцать солдат спустились и скрылись в густом кустарнике. Больше наши разведчики их не видели. Осликов, видимо, нагружали внизу. Судя по этим сообщениям, нам не следовало идти по этой дороге — хотя это наиболее легкая и естественная для нас, — так как не исключено, что внизу устроена засада. В любом случае, в доме есть собаки и они могут выдать лаем наше присутствие…
  
30 сентября
Еще один напряженный день. Утром чилийская радиостанция «Бальмаседа» сообщила, что высокопоставленные представители армии [боливийской] заявили: Че Гевара окружен в ущелье в джунглях. Местные радиостанции молчат. Не исключено, что нас кто-то предал, и армия уверена в том, что мы находимся в этой зоне. Вскоре началось хождение солдат в ту и в другую сторону. В двенадцать часов прошло 40 солдат, разбитых на несколько групп, с оружием наизготовку. Они пришли в домик, выбранный ими для стоянки, и выставили посты…
  
Анализ месяца
 
Этот месяц должен был стать месяцем восстановления наших сил и почти стал им, если бы не засада, в которой погибли Мигель, Коко и Хулио. Это все испортило. Кроме того, мы очутились в опасном положении, потеряв также Леона. Что касается Камбы, то с его уходом мы явно выиграли.
За это время у нас было несколько незначительных боев, в которых мы убили одну лошадь, убили одного солдата и ранили другого. Урбано вел перестрелку с каким-то армейским дозором. И, наконец, последовала злополучная засада в Игерас. Мы бросили наших мулов и, надеюсь, что подобного рода животные нам не понадобятся, если только меня не начнет снова мучить астма.
С другой стороны, некоторые из сообщений о гибели бойцов другой группы [63], которая, кажется, ликвидирована, как будто верны. Правда, не исключено, что где-то бродит небольшая группа партизан, оставшихся в живых и избегающих столкновения с армией. Возможно, что сообщение о гибели всех семи бойцов той группы лживо или по крайней мере преувеличено.
Месяц этот напоминает по своим чертам предыдущий, но сейчас армия явно показывает большую эффективность в своих действиях, а крестьянская масса ни в чем нам не помогает, крестьяне становятся предателями.
Наиболее важная задача — уйти отсюда и искать более благоприятные зоны. Кроме того, надо наладить контакты, хотя весь наш аппарат в Ла-Пасе разрушен и там нам также нанесли тяжелые удары. Моральный дух большинства оставшихся у меня людей довольно высок. Я питаю только некоторые сомнения по поводу Вилли. Не исключено, что при первой же стычке с армией он попытается скрыться, если с ним не поговорить предварительно.
1 октября
Высота над уровнем моря — 1600 м. Первый день этого месяца прошел спокойно. Утром мы добрались до редкого лесочка, где разбили лагерь, выставив у всех подходов сторожевые посты. По каньону, по которому мы собирались пройти, прошли 40 солдат. Удаляясь, они стреляли в воздух. В два часа мы слышали последние выстрелы. В домиках как будто никого нет, хотя Урбано видел пять солдат, которые так никуда и не ушли…
2 октября
За весь день мы так и не видели солдат, но рядом прошло стадо коз, которых охраняли сторожевые собаки. Они залаяли на нас. Мы решили пройти густым кустарником, который ближе всего подходит к каньону. В шесть часов вечера начали спускаться, чтобы успеть удобно расположиться на ночлег и поужинать, но Ньято потерялся и стало уже темно, чтобы продолжать путь. Мы решили вернуться, но заблудились и всю ночь не спали, не имея возможности приготовить ужин, страдая от жажды…
3 октября
День тянулся очень долго и был очень напряжен, хотя для этого не было особых причин. Когда мы собрались возвращаться в наш предыдущий лагерь, прибыл Урбано и сказал, что проходившие мимо него крестьяне говорили: «Это те самые, что вчера ночью громко разговаривали». Урбано считает, что они слышали нас вчера, когда мы совершали свой переход. Это сообщение показалось мне не очень достоверным, но я все же решил сделать вид, что верю ему, и мы, так и не утолив жажду, стали подниматься по склону, с которого видна дорога, используемая солдатами…
По радио передали, что взяты в плен два партизана: Антонио Домингес Флорес (Леон) и Орландо Хименес Басан (Камба). Первый из них признал, что участвовал в боях с армией, второй сказал, что сдался в плен, поверив в слово президента [64]. Оба дали обильную информацию о Фернандо [65], его болезни и всем остальном, не говоря уже о том, что они сказали такое, о чем официально не сообщается. Так завершается история двух героических партизан.
4 октября
Отдохнув в ущелье, мы пошли по нему и через полчаса стали спускаться, выйдя к другому ущелью, связанному с первым. Мы поднялись по нему, отдохнули до трех часов дня, пока солнце не село. Тогда мы снова пустились в путь и шли еще полчаса…
Радио передало, что штаб 4-й дивизии перенесен из Лагунильяса в Падилью, чтобы быть ближе к зоне, через которую, как считает армия, партизаны могут попытаться уйти от преследования. Кроме того, было заявлено, что, если меня схватят солдаты 4-й дивизии, судить меня будут в Камири, а если это удастся сделать солдатам 8-й дивизии — то в Санта-Крусе. Высота над уровнем моря — 1650 метров.
5 октября
В начале перехода шли с большим трудом. В 5.15 утра сошли с тропинки для скота и углубились в лесок — не очень густой, но скрывавший нас от нескромных взглядов. Бениньо и Пачо ушли на разведку, пытаясь найти воду. Они безуспешно искали ее около ближнего домика. Возможно, вода где-то рядом в колодце. Когда они закончили разведку, то увидели шестерых солдат, пришедших в домик. Видимо, те зашли туда по пути. Мы вышли под вечер, так и не сумев попить. Люди очень устали от жажды, а Эустакио даже устроил позорную сцену. Он плакал, так как хотел пить. После очень трудного перехода мы на рассвете пришли в лесок, из которого слышен был лай собак, находившихся неподалеку. Отсюда видна высокая гора и очень близко от нас — безлесный холм. Подлечил Бениньо, у которого немного нагноилась рана, а Врачу я сделал инъекцию. Бениньо ночью жаловался на боль в ране, которую я обработал.
Радио сообщило, что оба наши камбы перевезены в Камири, где они будут выступать свидетелями по делу Дебре.
Высота над уровнем моря — 2000 метров.
Разведка выяснила, что недалеко от нас есть дом, а за ним в ущелье вода. Мы пошли туда и весь день готовили еду под большим деревом, крона которого служила нам крышей. Я весь день чувствовал себя неспокойно, так как мы при свете дня появились в довольно населенных местах и расположились в котловине. Мы затратили много времени на приготовление обеда и поэтому смогли выступить лишь на рассвете. Решили пойти к ручью, расположенному поблизости от обнаруженного нами источника. Оттуда мы собираемся провести более тщательную разведку, чтобы наметить дальнейший путь…
  
Радиостанция «Южный крест» сообщила об интервью с обоими камбами. Орландо как будто стал менее говорлив. Чилийское радио передало, что в Боливии введена цензура, но сообщило, что в этой зоне нас разыскивают 1800 солдат.