Волновая функция (СИ)

— Может, символа и не было. — Пошла она на попятную. — Вдохнул, да хоть через поры какой-то галлюциноген вошел. И увидел символ, какую-нибудь несуществующую комбинацию того, что встречалось тебе раньше и отложилось.
Я кивнул.
— А монахи тогда как? Тоже через поры?
— Какие монахи? — Они присела, прямо у раковины, прямо на пол. Просто что-то почувствовала слабость. Все-таки, я пережал. Про монахов то я еще не отчитывался.
  
Она ведь будет задавать вопросы, даже теряя сознание. Вообще никаких стоп-сигналов и тормозов. Научили выпытывать, не научили вовремя останавливаться.
Вместо того, чтобы ответить, я подошел и присел рядом.
Обнял ее за плечи.
— Давай ты отдохнешь чуть-чуть, и я все-все тебе расскажу. И нарисую. Каждый свой глюк в красках опишу. Ты не спеши, дыши. Вдох, медленный выдох. Еще раз.
* * *
Про монахов она знала. Мне, кто участвовал в сотнях допросов, иногда длящихся днями напролет, мне ли этого не видеть. Даже когда рассказываю лишь я — смотреть и анализировать то это не мешает. Я видел ее реакции, умел их различать. Она — вообще единственный человек в этом мире, с которым я когда-либо общался. Может — и мира то нет, она одна, а все остальное — лишь дополненная реальность.
Но ее мимику, микродвижения губ, уголков глаз, подрагивания жилки на шее, крохотные движения пальцев, словно она что-то смахивает со стола, или с экрана, покачивание ногой, которое ей кажется незаметным, чуть, на миллиметр, приподнятое плечо. Расширяющиеся и сужающиеся зрачки, частота морганий… Я только один список мог перечислять долго. И в каждом элементе можно было найти свои тонкости.
Наверное, это невозможно, я даже соглашусь. Но только не в том случае, если это твое единственное развлечение в замкнутой комнате.
Они добились того, на что и нарывались. Отстранив меня от всей прочей информации — они оставили мне один единственный ее источник — вопрошающую и ее движения.
В этом мире я настроен на нее, как чуткий радиоприемник. С электронной подстройкой под волну. Что бы она ни делала, я чувствовал ее, знал, правду, полуправду, ложь, которой она почти никогда не баловалась.
Про монахов она знала. Я облегченно выдохнул. Но рано радовался.
— Значит, у тебя это монахи, — кивнула она.
— У меня? А у других кто, бегемоты?
— Кто такие бегемоты?
— Звери такие есть на Земле, не отвлекайся. Большие добрые звери. Но видят плохо, могут не заметить и наступить. А при их весе — это не их проблемы.
— Часто наступают? Живут в континенте Африка? А разве они не вымерли?
— Что у других? Не монахи?
— Неважно. Нет никаких монахов. Есть психопрофиль. Считается, что шагающего можно свести с ума. Нам это незачем, мы этим не баловались, сразу скажу. Но тему изучали, как ты понимаешь. А сейчас — особенно, с тех пор как началась эта заваруха с исчезновениями.
— Но если шагающий сойдет с ума, он же все равно у вас появится.
Она не ответила. Значит да. Значит, не просто теоретически появится, я появлялись, и не раз. Свихнувшиеся шагающие, которых они держали в закрытых камерах. Или изгоняли их из своего мира, чтобы не тратить силы? Или наоборот, исследовали по посинения. Какой материал.
— Удалось хоть кого-то откачать? — спросил я. — Привести в чувство?
— Редко получается, — кивнула она. Сколько же их тут, запертых сумасшедших? Я-то думал, что эта планета — тюрьма для шагающих. Теперь оказывается, это просто такой курорт? Филиал психбольницы для реабилитации безнадежных?
— Но даже когда получается, что толку? — она продолжала. — Они снова перешагивают в новые миры, а с их сознанием их может занести в очень плохие места. Потом они возвращаются, и, чаще всего, еще хуже, чем раньше.
Только что она мне сказала, помимо того, что произнесла вслух и кое-что другое. Подтвердила, что состояние сознания может прямо влиять на адрес прыжка. «Просто представь». Совет амазонки обретал новые очертания.
— И что? Монахов нет, и я тоже медленно съезжаю с колеи после всех этих смертей?
— Может и есть. Я не знаю. Никто не знает. Иногда это и не обязательно, знать точно, правда твой прыжок или вымысел. Но твой профиль говорит, что первыми признаками разрушения целостности сознания будут ритуальные убийства по прибытии в новые миры. Не потому, что у нас тут такие отличные прогнозисты, или развита психиатрия. Просто потому, что ты идешь по определенному шаблону.
Насчет ритуального убийства. Я сразу вспомнил тот мир, с звездными кораблями на рейде и тремя аборигенами, которые прогнали меня из мира пиками. Куда уж ритуальней. Лучше ей вообще об этом не рассказывать, точно переведут в отделение для буйных.
— В рамках этого шаблона — монахи подходят хорошо. Но если верить в лучшее — монахи могли не привидеться. Можно представить, что так все и было.
— Так специалисты рекомендуют? — прозорливо догадался я.
— Да, — тут она даже не стала отпираться. — Если ты веришь в реальность всего того, что видишь, то медленней скатываешься в безумие.
— Насколько медленней?
— С вашими возможностями, можно лет на тысячу растянуть. — За этот день она улыбнулась впервые.
Я взял палочку, кинул горсть песка, которые взял у порога, кинул прямо на пол. И по памяти нарисовал символ, иероглиф химического ада.
Она покачала головой. Символ она видела впервые, это точно.
Но мне важно было другое:
— Значит, ядовитый океан действительно существует?
— Или ты использовал любой другой символ, который видел в абсолютно ином мире. Не пытайся доказать себе свою вменяемость. В твоих условиях это практически невозможно. Тем более, не пытайся доказать ее мне. Ты, шагающий между мирами, мог видеть такое, что я даже представить себе не смогу. И это может быть как реальностью, так и вымыслом, бредом. По большому счету, если смотреть отсюда, с маленькой точки крошечного острова маленького мира — разницы и нет.
— Для меня есть.
— Тогда лучше верь в реальность всего. Ты мне нужен бодренький, а не бьющийся головой о мягкие стены.
Я кивнул. Пока что примем эту тактику за основу.
Она вздрогнула, явно не из-за моего быстрого согласия.
— Нас отрубили. Связи нет, все ушло в автономный режим.
Оглядевшись, я не почувствовал никакой разницы и вопросительно посмотрел на хозяйку.
Она лишь чуть дернула плечами. Какие-то датчики на теле, или же свой остров вопрошающая чувствовала без приборов.
— Случайностей не бывает. В этот раз не спорь. Они добрались до нас.
  
I. Глава 4. Астральная острога
 
— И чем мы их так заинтересовали? — спросил я. — А у вас просто так связь не ломается?
— Не ломается у нас просто так связь. Нечему ломаться. Все вокруг надо поломать, чтобы связь поломалась. У меня ячейка информации.
— Ячейка информации, — закивал я, — тогда понятно, конечно. Это все меняет.
— Не ерничай, у нас совсем мало времени. После нападения мы быстро перестроились. Информация, вся информация о шагающих — она ведь очень разная. Что-то, бытовые вещи, которые можно использовать для исследований, изобретений, мы сразу отдаем в институты. Она такая — и не открытая, но и не сильно запретная.
Я кивнул:
— Для служебного пользования.
— Да, хороший термин. Но есть части, которые связаны с непосредственно шагающими. Их возможностями, путями перемещений, ключевыми описаниями миров. Всю подобную информацию сразу после вторжения, как только мы поняли, что гоняются эти фантомы именно за ней, мы сегментировали и начали перемещать физически.
— А как вы узнали, что они гоняются именно за ней?
— Потому что значительную часть они успели забрать. Скопировать.
— Насколько значительную? — я наслаждался тем, что мы поменялись местами.
— Издеваешься? Вот сейчас? — похоже, она поняла, куда склоняется разговор. — Очень значительную. Треть. Четверть. Как считать и в чем. По важности — не самое серьезное, по объему — много. Они ее не просто скопировали, но и пытались уничтожить. Только это нам помогло быстрее понять, что происходит. Просто бы копировали, может мы возились бы до сих пор.