Волновая функция (СИ)

  
Волновая функция
   
Пролог
 
Приоритет
 
Неизвестность и тайна, вот что толкает меня вперед.
Многое в этом мире мне неизвестно, многое покрыто тайной и в других мирах, которые я посетил.
Но с каждым днем, с каждым новом шагом в пустоту вселенной, я узнаю больше.
Я не знаю ничего о тех, кто объявил на меня охоту. На меня и на таких как мы. Кто ловит нас в свои сети, пытается удержать, захватить.
  
Но наступит день, когда я узнаю. Наступит тот мир, в котором я смогу дать им бой.
Тайна — вот что движет людьми.
Раскрыть тайну, уничтожить секрет, сделать окружающее чуть более понятным себе и остальным.
Ради этого люди отправлялись через океаны на утлых суденышках, полировали линзы, всматривались в неизведанные дали, выдвигали гипотезы и доказывали невозможные теоремы.
Все таинственное нас привлекает, и девушек — в особенности.
Поэтому не спешите выкладывать новой знакомой всю свою подноготную. И больше улыбайтесь.
Когда врать не хочется, а говорить правду, какой бы интересной она не была — значит разрушить волшебную иллюзию тайны, — улыбайтесь.
Это только прибавит таинственности в ваш образ.
Я проснулся мокрый, зажатый двумя красавицами с обеих сторон, и явно не у себя дома. Что бы я там не считал домом.
Похоже, с таинственностью я вчера перебрал.
Но проснулся я не от жары, и не от неудобства, даже наоборот — в таком составе я бы повалялся еще.
Пришел зов.
Поздновато я выбрался в город, сам знаю.
Сейчас это не такая уж и проблема, я удержусь, не сильно напрягаясь, еще полдня, но слишком рисковать не стоило.
Я тихо приподнялся и принялся одеваться.
— Есть зубная щетка для тебя, — одну из девушек я точно все же разбудил. — И вдруг, если мы приготовим тебе завтрак, то на днях ты захочешь повторить…
— Хорошо погуляли, — согласилась вторая. Я мысленно чертыхнулся. Тоже проснулась. Надо же быть таким неуклюжим. — Особенно третий бар, там вообще…
Третий бар я помнил смутно, как и все последующие.
— Конечно, — ну не убегать же. — От завтрака не откажусь. Да и повторим, как не повторить. Только теперь уж как вернусь. Сейчас смотаюсь переоденусь и в путь.
— Надолго? Куда? Может, мы тоже подлетим на денек-другой?
Хорошие вопросы. Очень хорошие.
Ответы на них хотели знать все трое.
— Там ничего интересного. Рыбалка, стрельба по мишеням, может похожу под парусом. А то и вообще в пещеры утащат. Не разгуляться. Лучше вернусь, и пройдемся опять. Только прошу, в следующий раз все-таки плачу я.
— Нам понравилось тратиться на красавчика. А когда вернешься? — первая уже выскользнула из кровати и крутилась у плиты.
— Месяц, может чуть больше. Как пойдет. И будет здорово снова увидеться.
* * *
Завтраком дело не ограничилось, но лишний час не сильно поменял ситуацию. Все равно большая часть времени ушла на яичницу. Утренних пробок в выходной не было, да если бы и были — утром они в центр.
Я же стремился за город.
Загородный поселок тоже не лучший вариант, пришлось попотеть при выборе. Не так просто в нынешние времена найти место с минимумом камер, минимумом любопытных глаз, минимумом ясности — в доме хозяин или на выезде.
Машину тихо в гараж. Словно я и не приезжал, не возвращался домой под утро.
Сам тихо в подвал, а в подвале в закуток. Даже если за домом будут следить, даже если оставят засаду внутри, у меня сохранится маленькая фора.
Если за тобой следят в одном мире, приходится стать параноиком во всех.
Не то, чтобы по возвращении я ударился в загул. Совсем нет. Наоборот, я изучил столько языков, сколько полиглотам и не снилось. Голова шла кругом.
Поехал развеяться. Зов пришел рановато. Мне казалось, что пара дней у меня еще есть.
Может, что-то его ускорило, изменило темп. Я лениво перебирал все события, что я ел, что пил или делал, откладывая на память наиболее вероятные пункты. Стоило знать, что за моей спиной может влиять на длительность командировки. Накопить статистику.
Хотя могло оказаться, что у этой функции есть еще один аргумент, находящийся совершенно не здесь, не в этом мире, никак не зависящий от моих действий.
Кто бы знал.
Возможно все.
Я еще многого не понимаю.
  
Часть I
 
Бродяга. Глава 1. Символ обители
 
Храм шагающих. Пещеры, гроты, лабиринты подземелий и глухие катакомбы, прорубленные в скалах. Место, где за тысячелетия шагающие не нашли выхода на поверхность. Но это не помешало им — нам — продолжать искать.
Я попал в Храм сразу. Что доказывает, что на точку назначения очень сильно влияет желание попасть в конкретный мир. Скорее всего, к этому необходимо добавить и навык, и тренировку, и умение. И количество повторений.
Все время, проведенное на Земле, я потратил на изучение языков. Все время, ну, за редкими перерывами. Я считал, что хорошо подготовился к этим стенам и к этим символам. Но все-таки я переоценил себя, а скорее — недооценил сложность задачи.
Лингвистические навыки, которые я развивал, отлично себя показывали при работе с живыми языками, с устной речью. Тут другое. Мертвые символы на стенах не поговорят с тобой. Не дадут подсказку интонацией. Не поправят в случае твоей ошибки, не рассмеются, если ты сморозишь глупость.
Мне нужен свой розеттский камень. Готового здесь не нашлось, лишь клочки нужных мне параллелей между языками.
Придется по крупицам создавать свой.
Идея символического переводчика-монолита пришлась мне по душе. Это в духе собора, в духе этой обители — сохранять знания, делать работу так, чтобы ее результаты могли достаться не только тебе, но и кому-то после. Кому-то, возможно, отделенному от тебя поколениями и столетиями.
К тому же это поможет мне собрать информацию, да и свои мысли, воедино.
Осталось найти подходящий камень. Желательно неподалеку, а то мне вполне хватало прогулок по дальнему тоннелю. Ежедневную трудовую повинность по пробиванию коридора в бесконечность, к гипотетической поверхности, никто не отменял.
Камень нашелся быстро. Я помнил по прошлому разу несколько достойных кандидатов, оставалось выбрать из них наиболее подходящий. В гроте с лавой место показалось мне поуютней. Светлячок светлячком, но «естественное» освещение никогда не повредит.
Но начал я все же с того, что выбил небольшую лунку наверху камня, на одной из его сторон, на высоте чуть выше своей макушки. Для того самого светлячка.
После чего начал стесывать булыжник, делать его грани чуть ровнее. Что из этого выйдет в будущем, я пока не понимал. Но начало положено. Начало — это то, без чего не появляется ничего.
Классический подход по борьбе с ленью, — разбить задачу на мелкие шажки, и сделать первый. Потом, возможно, за ним последует второй, и еще один.
А там, глядишь, свернем горы, повернем реки вспять. Дело пойдет.
В тишине грота слышен лишь шелест, шипение лавы, медленно трущейся о базальт в своем тысячелетнем русле. Тихое течение воды в подземном ручье. Сегодня к этим звукам тишины добавились упорные удары моего молота.
* * *
Я помнил эту картинку, высеченную на стене. Специально запоминал, переносил на глиняные дощечки по памяти, и потом, на Земле, долго рыскал по сети в поиске хоть чего-то на нее похожего. Нашел. В камне выбили цикл Кребса, в совсем другой, практически неузнаваемой интерпретации, но все же это он. Словно смотреть на периодическую таблицу от разных авторов. Вроде и там, и там об одном и том же, но, пока не разберешься в сути, они кажутся совершенно уникальными схемами, никак друг с другом не связанными.
Наша мне нравилась больше. Как и периодическая система.
Но все же это тот самый цикл — библия митохондрий.