Чужой престол (СИ)

— Завтра у меня совещание с министерством финансов… — пробормотал Роланд себе под нос и задумался.
Риан
Использование родовой магии всегда говорит либо о смелости — порой она бывает вполне оправданной, — либо о глупости. И то и другое возможно по одной простой причине: в отличие от обычной магии, родовая оставляла следы. И если по классическому артефакту определить, кто его сделал, было почти невозможно, то по родовому — запросто. Не конкретного человека, а хотя бы его фамилию — да, вполне реально, и на подобное были способны многие артефакторы. Хотя Риану было бы проще, если бы его родовая сила не была заблокирована императором Ареном — в этом случае он смог бы понять, чьей являлась использованная магия, не прибегая ни к каким дополнительным экспериментам. Но, увы, с некоторых пор подобное было невозможно, и Риану, для того чтобы определить, кто делал артефакт для убийства канцлера, пришлось повозиться.
В результате он не спал почти всю ночь — раскладывал формулу на составляющие, ставил опыты с присланными для разгадки тайны дворца образцами, и в результате сделал два интересных вывода, которые на первый взгляд казались взаимоисключающими.
Утром, слегка пошатываясь, Риан пошёл с ними сначала к Эрнесту, который тоже выглядел невыспавшимся и безумно уставшим. Это было неудивительно — наверняка всю ночь пытался что-то выяснить по горячим следам.
— Такая ерунда получилась, — вздохнул Риан, опускаясь на стул в комнате дознавателя, и потёр ладонями глаза. Они уже давно пытались самопроизвольно закрыться, чтобы отправить своего обладателя на заслуженный отдых. — С одной стороны, я выяснил, что человек, который изготовил артефакт, обладает магией Дома.
— Такой же, как у магистра Арманиуса? — уточнил Эрнест, упомянув ректора магического университета Грааги, и Риан кивнул.
— Да, почти. Хотя Арманиус посильнее будет. В общем, родовая магия в артефакте есть, но образца к ней я не нашёл. То есть род, к которому относится обладатель этой магии, считается в нашей стране угасшим.
— Ничего себе… — протянул Тад, слегка вытаращив глаза. — Получается, где-то в Альтаке скрывается неучтённый альганнский аристократ?
— Ага, — кивнул Риан и усмехнулся. — И я ни за что не поверю, что кто-то из нашей аристократии пытается посадить на престол Тедеона или Грегора. А вот сесть самому, предварительно устранив остальных…
— Звучит логично, — признал Эрнест и тяжело вздохнул. — Демоны, зачем я вообще согласился на эту командировку? И чего мне в столице не сиделось?
Риан промолчал, понимающе улыбнувшись.
Анастасия
Принцесса долго не могла уснуть из-за разговора с канцлером, всё прокручивала в голове каждое слово, взгляды, движения и испытываемые ими обоими эмоции — и не могла успокоиться.
Успокоишься тут, когда непонятно, что делать дальше.
Отказать Огдену и уехать? Но для Роланда подобное решение будет ещё более разрушительным, чем для короля. Сколько последствий ему придётся разгребать, если Анастасия поступит именно так — страшно представить. И не факт, что Роланда в итоге не убьют. Да, теоретически можно попросить защиты у дяди, объяснить, что влюбилась не в того человека, — быть может, у императора получится оградить и канцлера, и Огдена от потенциальных претендентов на престол, революции и возможного убийства. Но это всё гадание. Арен и сам недавно с трудом избежал гибели, а ведь его положение на троне было куда менее шатким.
Да, если Анастасия уедет — беды не миновать.
Согласиться на свадьбу с Огденом? И жить с ним, а Роланд просто будет рядом в качестве того же канцлера. Видеть его на официальных приёмах и совещаниях, но жить с Огденом, целовать его, рожать ему детей…
Анастасия передёрнула плечами. От одной лишь мысли о том, что с королём придётся не беседовать или танцевать на балу, а лежать в одной постели, ей становилось неприятно. Она не испытывала к Огдену негативных чувств, более того, считала его очень красивым и обходительным мужчиной, но… Это совсем не то же самое, что создавать семью с человеком, которого любишь. Анастасия не сомневалась, что сможет уважать и ценить Огдена, но появится ли в их союзе любовь? Сейчас в подобное совсем не верилось.
 
Кроме того, мужчины ревнивы, и Огден, как только поймёт, какие чувства таятся в сердце Анастасии по отношению к канцлеру, избавится от него. Может, и не убьёт, как не убил других своих братьев, но то, что не оставит при дворе и не позволит Анастасии и Роланду общаться, — несомненно.
У принцессы от всех этих мыслей болела и распухала голова. Было абсолютно неясно, что делать дальше, какое следует принять решение, в каком направлении двигаться. Пытаться разработать для себя путь отхода — чтобы и замуж за Огдена не выйти, и не подвергнуть жизни короля и канцлера опасности — или плюнуть на свои чувства и согласиться на бракосочетание?
Замучившись рассуждать, Анастасия поднялась с постели и, поколебавшись, попросила по браслету связи подняться к ней в покои двоих людей из своей свиты.
Служанку Мэл Руди и Моргана Рида.
.
Через несколько минут, как только в гостиную принцессы вошли Мэл и Морган — оба выглядели сонными, и неудивительно — на часах было пять утра, — Анастасия попросила служанку на время удалиться в спальню, чтобы принцесса побеседовала с Ридом наедине. Слишком уж конфиденциальным и неоднозначным был вопрос, который Анастасия хотела задать Моргану.
Мэл выполнила просьбу принцессы без лишних слов, и, как только за девушкой закрылась дверь, а Рид с разрешения Анастасии опустился в кресло, принцесса поинтересовалась:
— Скажите, а вы можете мне погадать?
Морган вздохнул, и Анастасия слегка смутилась. По его взгляду читалось: «Так я и думал, что этим кончится».
— Погадать-то я могу, — ответил мужчина с усталой обречённостью. — Но вы уверены, что хотите этого?
— Наверное, да.
— Наверное или да, ваше высочество? — уточнил Рид. — Понимаете, гадание — весьма специфическая вещь. И оно не нужно, если вы надеетесь увидеть в картах или рунах правильное решение.
— По правде говоря, именно на это я и надеялась, — призналась Анастасия с неловкостью. — Я не понимаю, как должна поступить.
— Гадание вам не поможет, — покачал головой Морган. — Оно может рассказать, что будет, если вы поступите так или иначе, но ответить на вопрос, как правильно, ему не по силам. Потому что понятие «правильно» весьма размыто, ваше высочество. Для вас это может быть правильно, для других — неправильно. В качестве примера я могу привести вам собственную судьбу. Я много лет… совершал нехорошие поступки ради того, чтобы спасти свою единственную дочь Тайру. За них я был осуждён на пожизненное заключение. С точки зрения закона я поступал неправильно, но я не мог иначе. Для меня всё было правильно.
— Я понимаю, — кивнула Анастасия, решив не уточнять, о каких нехороших поступках идёт речь. Кроме того, это было очевидно — на пожизненное заключение осуждают либо за убийство, либо за государственную измену. Но государственного преступника с ней не отправили бы. Значит, Морган — убийца. — Но всё-таки прошу вас мне погадать. Мне нужен какой-то толчок, и, возможно, после разговора с вами у меня получится понять, что делать дальше.
Морган вновь вздохнул, но возражать больше не стал. И полез в свою сумку за холщовым мешочком, в котором лежали небольшие деревянные брусочки — руны.
— Задавайте свой вопрос, ваше высочество, — произнёс мужчина, встряхивая мешочек.
— Что будет, если я выйду замуж за Огдена?
Морган встряхнул мешочек ещё раз, а затем начал выкладывать на столе руны — одну, другую, третью… Он выкладывал их не в ряд, а будто создавал какой-то орнамент — и в конце концов, выложив десятую руну, кашлянул и признался:
— Простите, ваше высочество. Но… я не могу сказать.
— Что? — удивилась Анастасия, и Морган, потерев лоб, как-то странно усмехнулся и ответил: