Запомни этот день

– Ну? – переспрашиваю я, когда пауза затягивается.
Кэролайн вздыхает и качает головой:
– Прости, это очень тяжелый вопрос. Позволь начну сначала. Твоя невеста позвонила мне в пятницу днем, потому что не получила открытки.
– Да, я помню, что их должны были доставить в пятницу.
Во мне вспыхивает раздражение: я отвалил столько денег за то, чтобы она гарантированно получила эти треклятые открытки в пятницу, а этого не произошло. А Тиффани, так настаивавшая на срочной доставке, до сих пор ничего не разослала. Пустая трата денег.
– Их доставили вовремя, но немного перепутали, и открытки оказались у нас на складе. Поэтому твоя невеста попросила меня лично их привезти. – Кэролайн снова издает дрожащий вздох.
– И что случилось? Это оказались не те открытки? Я знаю, что Тиффани еще не отправила их. Она мне сказала.
– Ты виделся с Тиффани? – удивляется Кэролайн.
– Да, я был с ней на выходных, – я хмурюсь.
Она пожимает плечами:
– Просто подумала, что ты был в отъезде на выходных.
Откуда она знает?
– Ну да. Вообще-то я вернулся из Нью-Йорка рано утром в воскресенье.
– Оу.
Я наклоняюсь вперед и опираюсь руками о стол. Я ерзаю от нетерпения. Старая привычка, от которой меня когда-то избавил отец.
– Что случилось с открытками, Кэролайн?
Она подпрыгивает на стуле. Я что, накричал на нее как последний засранец? Вроде бы нет, но я хочу, чтобы она уже перешла к делу. Время идет, а у меня конференция меньше чем через час.
– Прости. Это правда непросто. Ладно, – Девушка вздыхает. Не могу оторваться от ее губ. Нет яркого блеска – мне это нравится. Очень нравится.
– Я приехала к вам домой, чтобы передать открытки. И кое-что увидела. – Она замолкает и наклоняет голову, рассеянно сдирая розовый лак с ногтей.
– Что именно ты видела?
– Тиффани… – Она колеблется, поднимает на меня взгляд. – Почти голая. С другим мужчиной. Тоже почти голым.
Я сижу в ошеломленном молчании, моргаю, пытаясь осмыслить услышанное.
– Ты видела мою невесту с другим мужчиной?
Кэролайн кивает. На ее лице мученическое выражение, румянец не сходит. Представляю, как ей неловко, – чувствую себя так же.
– В пятницу днем?
Снова кивает.
Я был в отъезде. В Нью-Йорке. Работал не покладая рук, пока Тиффани изменяла мне.
Вот идиот. А я еще корил себя за малейший интерес к Кэролайн. Наша встреча всколыхнула старые воспоминания, но я, конечно, бездействовал. Зачем? Между нами все произошло так давно. В детстве. Чувства забыты.
А моя невеста в полуголом виде развлекается с другим мужчиной у меня дома.
На меня накатывает гнев, но я сжимаю губы, стараясь его подавить. Я открываю верхний ящик стола и достаю диктофон. Иногда я им пользуюсь, когда не хочу забыть внезапно возникшую идею. Или когда нужно надиктовать письмо, чтобы моя ассистентка Келси все записала слово в слово.
Глаза Кэролайн расширяются:
– Что это?
– Сможешь рассказать в деталях события пятницы?
Она медленно кивает, и я добавляю:
– Я могу записать?
– Для чего это? – настораживается она.
– Для себя, – успокаиваю ее я.
– Не для Тиффани?
– Я не хочу, чтобы она знала, что ты как-то в этом замешана.
Я постараюсь держать Кэролайн подальше от этой ситуации, если смогу. Но гарантий, конечно, не дам. На мгновение мы оба замолкаем, и я слышу только собственное колотящееся сердце. Кто захочет узнать, что ему лгут и изменяют? Но должен признать, что в случае с Тиффани… я даже не сильно удивился.
Печально, правда?
– Хорошо, – кивнув, соглашается Кэролайн. – Записывай.
– Прекрасно. – Я нажимаю на кнопку и ставлю диктофон на середину стола. – Можешь начать с самого начала?
 
Глава 9
 
Кэролайн
 
– …ну а потом я запрыгнула в машину своей соседки и уехала, – заканчиваю я и тянусь за бутылкой воды, которую Алекс принес мне на середине рассказа. Он отменил все встречи до конца дня, отправил ассистентку Келси домой пораньше, запер дверь офиса и внимательно наблюдал за мной, как ястреб за добычей, пока я вываливала на него события того самого дня.
 
Я допиваю остатки воды, а он выключает диктофон без каких-либо эмоций на лице. Не знаю как, но ему удалось держать себя в руках, пока я рассказывала постыдные подробности о женщине, которую он любит. Он сидел за столом неподвижно, как статуя, пока я рассказывала о Тиффани в черных кружевных трусиках и о мужчине, который положил ее на плечо, а она завизжала.
Изначально я не собиралась рассказывать это Алексу, но он выглядит даже… довольным? Конечно, это неправильно. Это предательство с ее стороны, быть с кем-то другим. Они еще даже пожениться не успели. Почему они вообще обручены? Они вообще любят друг друга? По-настоящему?
Что-то я сомневаюсь.
Алекс медленно и громко выдыхает. Я закрываю крышкой уже пустую бутылку и сжимаю ее в руках. Треск громко отзывается в тихой комнате. Не знаю, что нужно сказать или как поступить. Кошмарно неловко – а у нас были всякие неловкие моменты в школьные годы, поверьте мне.
– Спасибо, что повторила, – наконец произносит он низким голосом. По выражению его лица невозможно понять, что он чувствует. Он отстранен, насколько это возможно. – Знаю, что это было непросто.
– Уверена, что слушать это еще хуже, – вздыхаю я, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. Увидеть живого человека. Но он лишь выдерживает паузу и признает:
– Да, это верно.
– Что собираешься делать дальше? – Я тут же жалею об этом вопросе. – Прости, это не мое дело. Мы толком не знакомы, так что, пожалуйста, забудь, что я спросила.
– Нет, все в порядке. У нас общее прошлое все-таки. – Он улыбается, но как-то натянуто. Просто растягивает губы, и все. – Ты имеешь право задать этот вопрос.
– Из-за детской дружбы? – Я пытаюсь разрядить обстановку, и, клянусь, он улыбается шире и, кажется, искреннее.
– Мы расстались больше чем друзьями, тебе не кажется? – Он чертовски сексуально приподнимает бровь. Я хлопаю ресницами. Он не забыл о поцелуе. Наружу вырывается неконтролируемый нервный смешок.
– Мы же были детьми. Это ничего не значило.
– Я тогда был застенчивым и неуверенным в себе и не мог тебе признаться, но я был по уши в тебя влюблен, – признается он, и его улыбка исчезает. – Картер убил бы меня, если бы узнал, что чаще всего я приходил к вам домой, чтобы только увидеть тебя хоть ненадолго.
Я снова смеюсь, но на этот раз не так нервно, хотя сердце неистово трепещет в груди. Я рада и взволнована его признанием.
– Ты был влюблен… в меня?
Он кивает:
– Тогда я не мог разговаривать с девушками. Как будто мои голосовые связки замирали каждый раз, когда я к ним приближался. Кроме… кроме тебя.
Оу. Я и не подозревала, что он так думал.
– Ты всегда так хорошо ко мне относился, – говорю я. – Лучше, чем остальные дружки Картера.
– Ну ты же мне нравилась.
Очень хочется знать почему.
– Мне было двенадцать, я была страшненькая.
– Ну не такая уж и страшненькая.
– У меня была стадия гадкого утенка, – признаюсь я. Так оно и было, клянусь. Я вспоминаю себя на фотографиях того периода и думаю только «фууу».
– Так и я был таким же, – соглашается он. – Мне тогда через многое пришлось пройти. Семья возлагала на меня огромные надежды с самого раннего возраста. Безумное давление, которое на меня оказывали как на наследника семейного бизнеса, не придавало мне уверенности. Наоборот, я был до смерти напуган.
Это так грустно.
– Я хочу, чтобы ты знал, что я понятия не имела, что твоя семья владеет корпорацией «Уайлдер».
– Правда? – Он, кажется, больше шокирован моим маленьким откровением, чем ужасной историей, которую я поведала о его невесте? Боже, надеюсь, что нет.
– Хотя чего я удивляюсь. Я об этом никому особо не рассказывал. Я не хотел, чтобы кто-то знал, что мы богачи. Я хотел чувствовать себя…