Пари на развод (СИ)

– От тебя, Лесь.
Одеяло улетает прочь. Но нам обоим жарко.
Нетерпение. Страсть. Голод. То, что между нами сейчас происходит, и то, что скоро уже произойдёт, кажется закономерным, логичным и правильным.
Рычу, когда Олеся зарывается пальцами в мои чуть отросшие волосы, скребет ногтями затылок и жмется сильнее. Томление проникает и будоражит каждую клеточку. Рваное дыхание становится одним на двоих.
– Хочу тебя.
– Возьми.
Другого разрешения мне не требуется. Подхватываю свое сокровище под поясницу и впиваюсь в губы, гася громкий стон.
Хочу выпить её до дна. Хочу проникнуть в кровь и отравить собою… чтобы все её мысли и желания были только обо мне. Чтобы забыла, каково это, – без меня…
***
– Я хочу тебе помочь. Говори, что делать.
Уверенно забираю из рук Олеси острый нож и придвигаю к себе разделочную доску.
Она так забавно удивляется, приоткрывая рот и чуть шире распахивая глаза, что еле сдерживаю порыв зашвырнуть всё лишнее подальше, усадить ее к себе на колени и рассказать, тихонько-тихонько, едва задевая губами ушко, какая она милая и очаровательная.
– Э-э-э… ты уверен?
Бросает в меня еще один взгляд, какой-то странный и будто выразительный.
– Конечно. Или ты против?
– Не-ет, – тянет гласную и медленно качает головой.
– Неужели не доверяешь? – ухмыляюсь. Наклоняю голову вбок и с удовольствием наблюдаю, как розовые щеки становятся пунцовыми.
– Да нет же! Просто… необычно.
– Необычно, когда мужчина помогает своей женщине готовить завтрак, который они позже собираются разделить?
О-о-о, теперь и кончики ушей у скромницы краснеют.
А я испытываю ни с чем несравнимое удовольствие, называя вещи своими именами. Да, она – моя. Да, я хочу говорить об этом вслух. И хочу, чтобы она к этому привыкала.
Хотя такая очаровательная реакция меня несомненно радует.
– Знаешь, мне тут недавно… любовница мужа решила ликбез устроить, – решительно произносит Олеся, ненадолго отвлекаясь на то, чтобы достать из холодильника продукты. – Так вот… оказывается, женщин за боевой и колючий характер любят только в сказках, а в жизни за борщ, кружевные труселя и за молчание.
– И? – интересуюсь, забирая из ее рук очищенный лук, чтобы начать его нарезать. – Что ты сама об этом думаешь?
– Не знаю, – дергает плечом. Придвигает к себе вторую доску и, взяв нож, начинает преувеличено аккуратно кромсать ветчину.
– А хочешь, я тебе свое мнение по этому поводу озвучу? – интересуюсь, слегка понизив голос, чтобы подпустить интриги. Ловлю робкий взгляд и подмигиваю.
– Хочу.
Тащусь от ее негромкого голоса, от природной робости открыто обсуждать сложные для нее темы. Но особенно кайфую от того, что рядом со мной она старается преодолеть страх и зажатость, и проговаривает всё, что беспокоит.
Чтобы поддержать моральный дух Олеси, накрываю ее пальцы своими и неторопливо поглаживаю.
– Лесь, то, что по натуре ты – боец, а не рохля, очень круто. Я уважаю тебя за смелость и умение защищать себя и близких. Это достойно уважения, но никак не порицания! Колючий характер, его, прости, не особо заметил. А то, что видел, мне понравилось. Дальше, что касается борща… ну, тут, честно, без вариантов. Твой супец так хорош, что за него реально можно влюбиться, – произношу шутливо. – По поводу кружевных труселей… однозначно заявляю: туфта.
– Э?
– Ага. Одень ты бабушкины парашюты, я и тогда буду хотеть тебя не меньше… – на секунду представляю ее в панталонах до колена, облегающих стройные бедра, и гулко сглатываю, – или даже больше.
Картинка возбуждает, как никогда.
– А молчание?
– Тут тоже в молоко. Мне нравится тебя слушать. Нравится, как звучит твой голос. Нравится с тобой разговаривать. Впрочем, не только разговаривать, но и молчать в твоей компании мне уютно. Хотя, если уж по чесноку, моя хорошая, все эти люблю – не люблю так не работают.
– Ты о чем?
Забывая стесняться, Олеся, сдвинув доску в сторону и опершись предплечьями на стол, смотрит во все глаза.
– Голой любви как таковой для жизни недостаточно. Отношения строятся на уважении и внимании. Внимании – особенно! Ведь для него нужно время. А время — это ресурс. И тут все зависит от того, готов ли ты вкладывать его в свою семью? Готов ли не только слушать, но и слышать? Готов ли подстраиваться? Готов ли не отмахиваться, а вести диалог, когда это требуется, а в другую минуту, наоборот, заткнуться и промолчать? Отношения — это чуткость и отзывчивость. Способность слышать, уступать, отдавать, а порой, напротив, отчаянно отстаивать и ограждать. Отношения — это готовность снять маску, показать себя настоящего, неидеального, и принять недостатки своего партнера.
 
– Звучит слишком масштабно и… сложно… – Олеся закусывает губу, устремляя взгляд внутрь себя.
– Почему? Все зависит только от нас, – поглаживаю ее пальцы, чтобы вновь привлечь к себе внимание, и добавляю. – Я готов с тобой ко всему озвученному выше. И потом, это же не экзамен, а наша с тобой жизнь. Нам решать.
– Рома.
– Лесь, послушай, от ошибок никто не застрахован. Да и не может быть всё и всегда гладко. Важно то, чего мы оба хотим. Я честно и открыто хочу семью. С тобой. С Алексеем. С Иваном. Другими детьми, которых, если даст бог, мы обязательно родим.
– Ох уж эта твоя честность, – ворчит моя скромная женщина, но что особо круто, она не отмахивается, а впитывает и пропускает через себя каждое мое слово.
Замечаю это не только во взгляде, где на секунду мелькают слезы, а в доверии, которое она ко мне проявляет. Стоит потянуть ее за ладошку, как она без сопротивления обходит стол и садится ко мне на колени.
– Иногда честность – самый лучший, быстрый и правильный метод. Когда не в обход, не через домыслы, а прямо, – пожимаю плечом. Заправляю темный локон ей за ухо и коротко целую в губы.
– Ну а если ты спешишь?
– В смысле?
– Вдруг понравится другая?
Черт! Теперь догоняю, чего она так боится. И пусть мне очень не нравится, откуда берутся корни, но не сказать мысленное «спасибо!» идиоту-Кирову, подарившему мне идеальную женщину, не могу.
– Лесь, по сути верность — это всего лишь выбор. Выбор, который каждый делаешь сам, ориентируясь на собственные приоритеты. Не трахать другую бабу – это не подвиг, моя хорошая. Это всего лишь выбор не предавать СВОЮ. Чтобы ни случилось. Как бы не было сложно.
Пока Олеся, зависнув, переваривает услышанное, киваю входящему на кухню Алексею.
– Привет, Лекс, а мы тут завтрак готовить собирались. Ты как на счет того, чтоб присоединиться?
– Помощь нужна?
Ловлю удивление, так похожее на мимику матери, и с улыбкой киваю. Никогда не поздно становиться одной большой и дружной семьей.
– Очень нужна. Чур, ты натираешь на терке сыр. С меня помидоры. А мама, вон, ветчиной занимается.
– ВанькА не хватает. У него отлично получается взбивать яйца.
Глава 38
ОЛЕСЯ
Во время завтрака Роману дважды звонят, но он уверенно смахивает вызовы и продолжает сидеть с нами за столом, обсуждая предстоящие через пару недель Алексею соревнования.
Даже в этом, казалось бы, незначительном событии я различаю его заботу и внимательность. То, насколько хорошо он относится к нам с сыном, открыто демонстрируя наш приоритет.
Помнится, Сергей, всегда вел себя иначе.
Стоило его телефону оживиться, он моментально переключался на него. Неважно, принимал ли в этот момент пищу, гулял с семьей, отмечал праздник в кругу близких. Один звонок, и он абстрагировался от родных, уделяя всё внимание невидимому собеседнику.
Первое время я просила и уговаривала так не делать, позже дико обижалась, бесилась и ставила условия – всё без толку. Дальше… дальше просто забила. Мне надоело бесконечно стучать в закрытую дверь, ведь Киров неизменно оставался верен себе.
И вот ситуация с телефоном и мужчиной повторяется. Пусть телефон иной и мужчина тоже, неосознанно я снова напрягаюсь. Ожидаю, что нас с Алешкой опять немного подвинут, попросят подождать, не шуметь, еще что-то…