Пари на развод (СИ)
– Чай? Кофе? Какао? Что хочешь? Ты с нами блины будешь? Я ванилин не добавляла. Помню, что ты его не любишь. Или, может, тебе яичницу с ветчиной пожарить? С помидорами и луком будет очень вкусно, – выпаливает, мило суетясь.
А меня, пипец, торкает.
Такая открытая сейчас, когда я на ее территории обосновался. Совсем не та зубастенькая милашка, что покусывала меня в первый день официального знакомства, когда на пари подписывалась и услуги бухгалтера предлагала.
Домашняя, робкая, нежная.
Безумно хочется подойти к ней поближе, обнять чуть пониже спины и втиснуть в себя всю. Целиком. Так, чтобы почувствовала, как возбуждающе действует ее самый обычный домашний наряд, голые ступни и маленькие аккуратные пальчики, покрытые нежно-розовым лаком, на голодного во всех смыслах мужика.
Ух, держите меня семеро!
До одури жажду поймать ее сочные розовые губы своими губами. Сначала легонько их попробовать, чтобы не испугать. Затем испить по нарастающей, а после сожрать, утоляя жажду страсти. Показать, какая она сексуальная и притягательная для меня.
– Я с вами блины буду. Сто лет их не ел, – выдаю хрипло и откашливаюсь, чувствуя, как не вовремя и очень бодро оживает та самая часть моего тела, которой вот совсем-совсем ничего здесь не светит.
– Да? О, хорошо.
Уж не знаю, передается ли мое утреннее, поднятое на двенадцать часов настроение Олесе воздушно-капельным путем или ее просто штормит, как и меня, но малышка тоже ведет себя… интересно. Сначала чуть не роняет лопаточку. Потом дергается в другую сторону, а под конец с хмурым видом пододвигает мне соль вместо сахара.
– Лесь, расслабься, – накрываю ее подрагивающие пальчики своей ладонью. Как раз успеваю перехватить хозяйку дома, пока парни выскальзывают из-за стола, чтобы вымыть измазанные растительным маслом руки. – Если мы тебя стесняем или доставляем проблемы, скажи, мы уйдем.
– Нет, нет, что ты! – замирает, глядя в упор. – Я… просто… не привыкла… и…
– Все в порядке. Я сам нервничаю, – подшучиваю, мысленно сглатывая, потому что вижу, как расширяются Олесины зрачки.
А еще невероятно радуюсь, что моя ширинка в данный момент скрыта под столом. Тот вигвам, что сейчас натянулся в штанах совершенно не то зрелище, какое я хотел бы демонстрировать детям.
Слава богу, завтрак проходит без эксцессов. Постепенно накал эмоций спадает, за что огромное спасибо хочется сказать и Ванюхе и Лексу. Эта парочка не дает скучать, как и не позволяет надолго утекать в мысли 18+, затрагивающие сидящую напротив меня босоногую соблазнительницу.
Я даже рассматриваю вариант, чтобы организовать какую-нибудь совместную вылазку с детьми, но всё как обычно портит входящий вызов.
– Да, пап, привет! – здороваюсь с отцом, попутно кивая Ванюхе, спрашивающего, дед ли это звонит.
А затем улыбаться перестаю, потому что новости, которые мне выдает Сергей Владимирович, звучат абсолютно нерадостно.
– Когда это случилось? Аварийку вызвали? А что с водой? Перекрыли? – задаю первостепенные вопросы и через силу подмигиваю сыну, который, чувствуя мое состояние, настораживается.
– Алеш, а включите приставку на телевизоре у тебя в комнате. Поиграйте с Ваней в стрелялки, – предлагает Олеся, тоже чутко улавливая беспокойство мелкого.
Лекс не спорит, и парни уходят, а я, скрипя зубами, заканчиваю разговор. И тут же тихо матерюсь под нос, так как мне снова нужна няня, но, будь я трижды проклят, если сунусь еще хоть раз в «Маленького принца». Да и в другие агентства как-то уже не хочется.
– Что случилось? Ты нервничаешь, – замечает негромко Олеся, успевшая, пока я общался по сотовому, убрать со стола посуду и обновить мне кофе.
– В фитнес-центре на Садовой меняли трубы отопления. В общем, одна из заглушек вылетела, и кипятком обварило рабочего. Руки, грудь, живот. Отец сейчас поехал в клинику, чтобы узнать все наверняка, а мне надо ехать на место аварии, смотреть записи и решать вопросы уже там.
– Какой кошмар.
Олеся обхватывает себя за плечи, будто старается закрыться от плохих известий, а я еле сдерживаюсь, чтобы не подойти и не обнять ее. Настолько в этот момент она выглядит беззащитной и переживающей.
Но, пипец, как же боюсь ее напугать. Синяки, оставленные уродом-пока-ее-мужем, до сих пор стоят перед глазами.
– Лесь, не волнуйся, справимся. Я тебе спасибо хочу сказать за все, что вы с Лексом для нас с Ваньком сделали. И за беспокойство, которое вы из-за нас пережили. Мы вам реально очень благодарны и…
– Ты что, собираешься Ванюшу с собой тащить? – перебивает она, не дослушав, вместо того, чтобы просто кивнуть, мол, окей, благодарность принимается.
– Ну да, – пожимаю плечом.
А какие варианты?
Уж лучше с собой, чем еще раз рисковать, нанимая не пойми где не пойми кого.
– Нет уж, пусть он у нас остается. Тем более, Марго сейчас Машуню и Павла привезет. Вчетвером детям будет весело, а ты спокойно разрулишь свои дела. Потом вернешься.
Кирова смотрит на меня с таким упрямством во взгляде, будто начни я возражать, и она мало того, что сотню аргументов «за» приведет, так еще и по лбу стукнет, если я ее доведу несогласием.
Звонок в дверь обрывает так и не начавшийся спор. Заодно привлекает в коридор Ваньку с Алексеем. Все вчетвером мы встречаем семейство Назаровых. Знакомимся.
И пока женщины, Олеся и Марго, переглядываясь, раздевают двух новоприбывших детей, я пожимаю руку Олегу. С ним мы встречались ранее. Пересекались около года назад на форуме инноваций, где его фирма презентовала коллаборативных роботов, поставкой и настройкой которых занимается. Я напоминаю, он подтверждает.
Олег и Маргарита долго не задерживаются, предупреждают, что опаздывают, обещают к вечеру вернуться за отпрысками, и, оставив пару пакетов со сменной одеждой, исчезают за дверью.
Я же сосредотачиваюсь на хозяйке квартиры.
Дети дружненько утекают в комнату Алексея. И мы остаемся наедине.
– Олесь, Иван точно не помешает? – уточняю еще раз, ставя телефон на беззвучный, потому что он начинает разрываться от входящих.
– Точно, Ром, поезжай, – отвечает серьезно. – Я умею ладить с детьми, а твой – вообще парень мировой.
Улыбается, запрокидывая голову, чтобы смотреть мне в глаза. Когда мы стоим рядышком, а она еще и босиком, то кажется совсем маленькой.
– Спасибо, ты – мой ангел-спаситель, – сиплю, сокращая между нами расстояние до минимума, наклоняюсь и целую ее в щеку, едва-едва задевая краешек манящих губ.
Кажется, еще секунда рядом, и сцапаю ее в свои загребущие лапы, забью и на звонки, и на дела, и на детей, смеющихся за стенкой. И гори все синем пламенем!
Очуметь, вот это меня накрывает.
А мой личный магнит смотрит из-под длинных ресниц, переминается с ноги на ногу и мило краснеет.
Глава 25
ОЛЕСЯ
Алексею четырнадцать.
Павлуше восемь.
Крестнице Машуне четыре.
Ванюшке через пару месяцев три.
Чувствую себя матерью-героиней и нянькой в разновозрастной группе продленного дня одновременно… улыбаюсь.
Трескотня, смех, разноголосые «Почему?» и «А мне?», хаотичные перемещения по квартире: попить, пописать, помыть ручки, взять печеньку…
Смотрю на всех, таких разных, но одинаково милых, и кайфую. Никакого дискомфорта, никакого нервного перенапряжения от многозадачности, создаваемой потребностями стайки детей.
Мне хорошо. И ненапряжно.
Естественно, сильно помогает родное сердце. Когда мелкой троице гостей надоедает играть в неразобранную вчера железную дорогу, как позже надоедает и рисовать, и строить пирамиды, и смотреть бесконечные мультфильмы по детскому каналу, Алешка приходит на помощь и берет в оборот Назарова-младшего.
– Ма, мы с Пашкой до магазина прогуляемся. За хлебом, молоком и йогуртами, – перечисляет, закидывая руку тому на плечо. – Нам же много всего нужно, а одному мне четыре пакета за раз не унести.
– А вдвоем справитесь? – уточняю на всякий случай, держа перед собой коробку, в которую Маша и Ваня, устроив соревнования на скорость, собирают раскиданные по полу фломастеры.