Возвращение

Старший Стромкильде приблизился к своим и, прищурив глаза, посмотрел на черноволосого, смуглокожего делайца. Тот ответил ему прямым взглядом карих глаз.
– Ха! – наконец рявкнул Стромкильде, расплываясь в ухмылке. – Да неужто и среди южан появился еще один настоящий воин, кроме Черного Кира?
– Не хочу огорчать тебя, почтенный, но Черный Кир – это я, – ответил «еще один настоящий воин».
Глаза светлобородого округлились.
– Да ты что? Вот так дела-делишки! – покрутил головой он. – Ну, тогда вот тебе мое имя: прозываюсь я Эйриком Стромкильде. А со мной мои друзья-родственники, Эйрим Стромкильде и Хрофнир Хрофгарде.
– Маркус! Пригнись!!! – вдруг взревел Кир.
Маркус, даже не оглянувшись, брякнулся на снег как раз вовремя: меч, брошенный его другом, пролетел над ним и с хрустом вонзился в грудь Арнгрима Ютлина, возникшего за спиной молодого человека с секирой в руке. Рыжебородый со стоном рухнул навзничь и затих навсегда.
– Клянусь волосатой задницей Ниальгара! – заорал Эйрик, хлопая себя ладонями по бедрам. – Ты завалил самого Арнгрима, отпрыска Оргрима! Ну, парень, ты даешь!
Маркус поднялся на ноги как ни в чем не бывало, отряхнулся и спросил:
– Почтенный Эйрик, а нет ли у тебя чего-нибудь пожевать? Я что-то проголодался.
– Удивил, – фыркнула Лила. – Впрочем, на этот раз я с тобой согласна. Не худо бы, между прочим, заодно и обогреться.
– Кто это такие? – поинтересовался Стромкильде у Кира. – Твои друзья? Тоже воины? – Он с сомнением поглядел на Лилу. – Э-э! Да это же девчонка! Неужели Черный Кир связал себя узами брака? – Он насмешливо посмотрел на своего южного родственника.
Тот отрицательно покачал головой.
– Это мои друзья: Маркус из Балании и… его сестра Лила, – почему-то соврал он.
Юноша удивленно взглянул на него, но ничего не сказал.
– Ясно. Ладно, добро пожаловать. Друзья Кира – наши желанные гости. А теперь, парни, двигаем в Стромкильде! – взревел северянин, поднимая со снега свой щит. – Там и выпьем, и закусим, и вообще. Мьельтиру вас того-этого… представлю!
– Вообще-то мы как раз к вам и направлялись, – сказал Кир. – Мы привезли дар Сигвару Стромкильде.
– С чего это? – прищурился Эйрик.
– Придем на место – поймешь, – улыбнулся молодой воин, поднимая со снега брошенные ножны и цепляя их к поясу. – Ну что, вперед?
 
Глава 6
Когда огромные дубовые двери медленно раскрылись, Кир и Маркус собственными глазами увидели, что называется пиром северян. За длинным, очень длинным деревянным столом сидели несколько десятков широкоплечих бородатых воинов, которые, оглашая пиршественный зал разноголосыми и не очень трезвыми воплями, налегали на разнообразную еду, стоявшую перед ними. Кир заметил жареных гусей, баранину, печеных поросят, тушеную зайчатину, нежное кроличье мясо с грибной подливой, оленину, запеченную в углях рыбу, зернистую икру, свежий сыр и хлеб, копченую колбасу и разнообразные соленья. Вина и пива, разумеется, было в избытке.
Эйрик открыл было рот, чтобы возвестить о прибытии гостей, но сказать ничего не успел: один из пирующих, разгоряченный хмельным и собственной байкой, зачем-то ударил кулаком по дубовой столешнице, попал по миске с тушеным зайцем, которая немедленно подпрыгнула и выплеснула свое содержимое прямо в лицо того, кто сидел рядом. Облитый негодующе заорал и заехал обидчику деревянной кружкой по уху.
– Ты что, охренел?! – возопил тот, повернувшись к оскорбителю с явным намерением расквасить ему нос. – Да не будь я Гуннар Стромкильде…
Не дав ему договорить, любитель тушеной зайчатины двинул Гуннару в морду так, что тот, падая, сшиб со скамьи еще троих своих соседей. В зале мгновенно повисла напряженная тишина. Потом крепкий, высоченный мужчина лет пятидесяти пяти на вид, сидевший во главе стола («Мьельтир Сигвар!» – успел шепнуть Эйрик Киру и Маркусу), поднялся со стола и, поставив кружку на стол, удовлетворенно хрустнул пальцами.
– Разомнемся, – произнес он и от души съездил по физиономии ближайшему соседу. Это послужило сигналом: северяне радостно взревели, и мгновение спустя в пиршественном зале началась зверская потасовка. Захмелевшие бородачи с воплями восторга тузили друг друга, братскими ударами, зуботычинами и оплеухами сбивали сородичей с ног, не забывая пускать в ход и разные тяжелые предметы. Облитые гусиным жиром, с кусочками мяса в бородах, с подбитыми глазами и вывороченными скулами, северяне бушевали от всего сердца.
 
Кир ловко поймал летевшую в него баранью ногу, осмотрел трофей, пожал плечами и, оторвав зубами порядочный кусок, заработал челюстями. Раскрывший рот от удивления и восторга Маркус едва не схлопотал деревянным блюдом по голове, но в последний момент успел увернуться. Эйрик сплюнул, сорвал шлем, прислонил к стене секиру и меч и, проорав какое-то ругательство, нырнул в гущу сражения, кулаками и проклятиями прокладывая себе дорогу к Сигвару Стромкильде, тому самому, который и предложил «размяться». Добравшись до него, Эйрик схватил мьельтира за плечо, за что получил в зубы и рухнул. Вскочив на ноги, он вцепился обеими руками в тяжелую скамью, поднатужился, крякнул, взметнул ее над головой и обрушил на спину главы рода. Тот удивленно и рассерженно обернулся и отвесил Эйрику звучную оплеуху, от которой тот опять брякнулся на пол, и снова отвернулся.
– Мьельтир! – заорал северянин с пола. – Сигвар! Сигвар, мать твою через плетень и корыто за ногу!!! К тебе гости!
– Чего?! – рокочущим басом проревел Сигвар. – Какие еще гости?
– У дверей стоят! – бешено ругаясь, ответил Эйрик.
Мьельтир огляделся вокруг, приметил спокойно жующего баранину Кира и сияющего от счастья Маркуса, подхватил со стола чудом уцелевший кувшин с пивом, сделал внушительный глоток, утерся и только после этого гаркнул во всю глотку, перекрыв своим голосом все прочие звуки:
– А ну, угомонись!!!
Побоище мгновенно прекратилось. Сигвар безмолвно отпихнул ногой чье-то бесчувственное тело, перешагнул через другое и неторопливо подошел к незваным гостям, сверля обоих взглядом пронзительных синих глаз.
– Ты похож на мою дочь, – наконец произнес он, скрестив руки на мощной груди. – Да и на папашу здорово смахиваешь… Как бишь его звали?
– Кораф, – подсказал Кир. – Его зовут Кораф из Делаи. Я его сын и сын Миры Стромкильде.
Сигвар помолчал немного, потом ухмыльнулся, показав крепкие белоснежные зубы.
– И как же тебя звать, сын моей дочери? – поинтересовался он, почесывая пятерней в бороде.
– Мое имя Кир.
Эйрик Стромкильде быстро подошел к мьельтиру и что-то прошептал ему на ухо. Тот нахмурился и недоверчиво взглянул на Кира и его спутника, горделиво выпятившего грудь. Лилу по-прежнему никто из северян не замечал, и она стояла, надувшись и презрительно поджав губы.
– Ты – тот самый Черный Кир? – с сомнением в голосе спросил северянин, окинув взглядом статную фигуру воина с юга. – Что-то не верится. По рассказам Черный Кир – такой мужик, до какого тебе еще расти и расти! И годков тебе маловато, да и вообще не похож ты…
Окружающие зароптали, кое-кто даже откровенно посмеивался, услыхав такую новость. Да не может такого быть, чтобы Черному Киру, слух о котором достиг даже земли Нордмира, не было и тридцати зим!
– Мьельтир, он на моих глазах угробил двоих Ютлинов в честном бою! – заступился за новоявленного родича Эйрик. – Причем одним из них был не кто-нибудь там, а сам Арнгрим! Мне не веришь, спроси Эйрима и Хрофнира, они со мной были и тоже без дела не стояли!
Сигвар все еще не верил и молча поглаживал светлую бороду. Возмущенный таким недоверием Маркус открыл рот, чтобы начать пламенную речь в защиту своего друга, но тот предостерегающе наступил ему на ногу и, глядя мьельтиру в глаза, спросил:
– Тебе нужны доказательства?
– Не надо! – умоляюще шепнула Лила, дернув Кира за рукав, но тот молча отстранил ее, не сводя взгляда с мьельтира.
– Вообще, неплохо бы, – кивнул Сигвар.