Капитали$т: Часть 4. 1990 (СИ)

— И снова здравствуйте, товарищ Кузьмин, — поздоровался я не без некоторой внутренней дрожи. — Или, может быть, гражданин? Как там у вас полагается?
Он молча махнул рукой и указал на стул.
— Садись. В ногах правды нет.
Я сел на убогий расшатанный стул, отозвавшийся жалобным скрипом. Хозяин кабинета молча курил. Что за театральные эффекты, подумал я раздраженно. А вслух сказал:
— Мне сказали, вы о чем-то поговорить хотите? Я внимательно слушаю.
Он стряхнул пепел и усмехнулся.
— Это хорошо, что внимательно. Тогда слушай. В общем, ничего не было. Понял?
— Это как же? — невинно поинтересовался я.
— А вот так. Как у попов. «Считать яко не бывшим». Я здесь работаю до конца года, потом перевожусь. Мне здесь скандалы и всякие интриги не нужны. Понятно?
— Чего ж непонятного? — пожал я плечами.
— Все эти статьи в прессе, — продолжил он, — и прочие движения… Нужно прекратить. Мы вас не трогаем, вы нас не трогаете.
— Мы никого и не трогали, — сказал я. — Мы свое защищали. От преступных посягательств, между прочим. Что ж делать, если вы с преступностью плохо боретесь? В меня самого стреляли.
Он побарабанил пальцами по столу.
— Тебе сколько лет?
— Двадцать один, — сказал я с вызовом. — Вы же прекрасно знаете, сколько мне лет, не правда ли?
— Учился бы себе в институте, — сказал Кузьмин, и в голосе его послышались пренебрежительные нотки. — Танцы, девочки, вздохи на скамейке… А? Куда вы все лезете, на тот свет торопитесь…
— А что? — сказал я. — Давайте. Я на пары в институт, политэкономию изучать. А вы бандитов ловить. За двести пятьдесят рублей в месяц. Вы, я гляжу, «Мальборо» курите, так даже на сигареты не хватит. На «Ватру» переходить придется. Сколько ее там по талонам в месяц дают, не припомните?
— Наглый, — улыбнулся он. — Это пройдет со временем. Короче, договорились. Работаем, в дела друг друга не лезем. Так?
Я молчал. На душе было мерзко, потому что любое решение сейчас — неправильное и плохое. Мы можем договориться о чем угодно. Поклясться, побожиться и расписаться кровью, но… Если появиться у него такая возможность, этот дяденька милиционер упечет меня туда, куда Макар телят не гонял… А также и моих компаньонов.
— Договорились, — сказал я.
Он кивнул.
— Это хорошо, — а потом добавил: — Ты, парень, думаешь, наверное, что Коля с Леней тебя от всех бед и напастей спасут? Ни хрена. Коля с Леней тебя используют, а потом выбросят.
— Как вы использовали и выбросили Витю Гусара? — безмятежно спросил я.
Кузьмин показал мне большой палец в знак одобрения.
— Во! Сечешь, студент. Да, именно так. Вообще, хочешь хороший совет?
— От вас? — усмехнулся я.
— От меня. А ты что думаешь, я главный злодей? Мафиози? Всех хотел убить и все отнять? Глубоко ошибаешься. В том-то и дело… — он замолчал, долго выковыривая из пачки и прикуривая очередную сигарету. — В том-то и дело, что нет никакого главного злодея. А есть просто люди на своих местах. Я на своем, ты на своем… Ведь моя задача какая, как ты считаешь?
— Тоже мне, бином Ньютона, — пожал плечами я. — Бороться с преступностью, конечно.
— Верно, — согласился он. — Только, видишь ли, какая штука… С преступностью бороться можно. Побороть нельзя. А вот как-никак контролировать — это другой вопрос. Я это умею, а вот твой старший товарищ и мой заклятый друг Коля — не умеет. Когда я уйду и останется Коля, в городе людоедство начнется.
— Оно начнется в любом случае, — сказал я. — Вы о каком-то совете говорили… Внимательно слушаю.
— По моим прикидкам, — сказал он задумчиво, — вы, ребята, тысяч триста в карман положили. Может даже больше, с полмиллиона. Долларов, само собой.
— Допустим, — кивнул я. — И?
— Спрыгивайте, — сказал он серьезно. — Нормальные деньги для молодых парней. Хоть здесь, хоть за границей. Лучше даже за границей, сейчас выехать несложно… Ведь убьют. Или посадят.
Я искренне рассмеялся.
— Уехать? Сейчас⁈ Вы очень сильно ошибаетесь в оценке ситуации. Все только начинается! По сути дела, еще не начинается даже.
 
Он выпустил облако дыма.
— Мало денег? Думаешь, получится заработать больше?
— Уверен, — сказал я. — А что такого предосудительного в желании заработать больше? Насколько я знаю, вам тоже это желание не чуждо… Авторынок, наперстки, угоны и прочее. Ведь все на вас замыкалось.
— Ничто человеческое… — согласился он. — Но здесь ты не прав, я решал в первую очередь оперативные вопросы. А финансовые уже побочно. Например, с вашей… — он слегка запнулся, пытаясь подобрать нужное слово, но не стал подбирать, — с вашей бандой как вышло? Вы усиливаться начали. Бесконтрольно усиливаться, а такого допустить нельзя было. Так что, сам понимаешь, ничего личного…
— Просто бизнес, — кивнул я. — Мы друг друга поняли. Благодарю за содержательную беседу, но вынужден попрощаться, много дел…
— Давай, — махнул он рукой.
Я вышел из кабинета и «герр гауптман» снова повел меня по милицейским лабиринтам, на этот раз в обратном направлении. На душе было мерзко. Вспоминался фильм «Крестный отец», в котором Майкл Корлеоне ухлопал-таки капитана полиции, который врезал ему по зубам. Всадил пулю в башку в тихом ресторанчике. А заодно ухлопал и мафиози, которого капитан полиции крышевал. После этого, конечно, за ним гонялась вся полиция Нью-Йорка, но… Оно того стоило! Я дико завидовал Майклу Корлеоне в этот момент.
— Как прошло? — спросил меня Серега, беспокойно глядя на мою мрачную физиономию. — Че, не выгорело ничего?
— Нормально, — ухмыльнулся я. — Гражданин начальник предлагает считать, как будто всего произошедшего не было.
— Ну тогда все зашибись! — Мои партнеры довольно заулыбались. — Тогда можно со спокойной душой ехать отмечать!
— Можно, — согласился я.
— А че так мрачно? — удивился Валерик. — Дело сделано, все живы-здоровы, завод за нами остается… Все ништяк, Леха!
— Хрен его знает, — честно сказал я. — Как-то невесело, Валер. Четыре трупа, не считая побитых-пострелянных…
— Погод-погоди! — удивился Серега. — Какие четыре трупа? Три грузина, это да… Ну так мы тут не при делах.
— Журналиста забыл, — ответил я. — Вот тебе и четыре.
— Это который повесился? — вспомнил Серега.
— Это которого повесили, — поправил я. — Чего-то как-то дохрена покойников, вы не находите, господа?
— Ты сам радуйся, — назидательно сказал Валерик, — что сидишь сейчас в салоне персонального автомобиля, а не лежишь где-нибудь в могилке. Все шансы были там оказаться. Так, Боря?
Охранник Боря, сидевший за рулем, согласно кивнул.
— Если бы тот хрен взял чуть ниже… Всяко могло бы случиться.
— А грузины — это Гусаровы дела, сам знаешь, — сказал Серега. — Мы никаким боком не замешаны. Да и хорош, вообще, хандрить! Боря, врубай музон!
Боря врубил музон, и из динамиков загремело '«Ice Ice Baby» входившего в моду Ваниллы Айса. Музыка настраивала на легкомысленный лад.
— Поехали в кабак, — сказал я решительно. — Хрен с вами!
— Вот это дело! — оживились мои компаньоны.
В «Театральном» еще нет «Вдовы Клико», и появится она не раньше, чем через пару лет, но зато есть «Советское шампанское», тоже хорошая штука! После бутылки шампанского все эти дурацкие мысли о трупах, крови и грязи тускнеют, становятся далекими и какими-то ненастоящими. Да, были люди, а вот теперь их нет. Но мы-то есть! Мы-то живы! Для нас играет музыка, улыбаются девушки и суетятся официанты в белых рубашках. Для нас танцы и машины. И какие-то полузнакомые люди подходят поздороваться, узнать как дела… Мы живы — и это хорошо! А кто умер, тот умер, и вообще пес живой лучше льва мертвого, так мудрые люди в старой книге сказали, а если все принимать близко к сердцу, то недалеко и до психушки. Времена не выбирают, в них живут и умирают — тоже уже сказано, а еще — не мы такие, жизнь такая, пока не сказано, но будет…