Капитали$т: Часть 4. 1990 (СИ)

— В самых общих чертах объясню… — Я не сумел сдержать вздох. — Хочу городскую торговлю.
— Иди ты к такой-то матери, — сказал Валерик, подражая интонации переводчиков голливудских боевиков. — С тобой серьезно…
— Я совершенно серьезен. Насчет всей я погорячился, конечно. Но где-то от четверти до половины можно забрать.
— Если ты серьезно, — сказал Валерик, внимательной разглядывая салат оливье, стоящий перед ним, — то тогда нас точно всех перемочат. А нахрена покойникам бабки?
Я пожал плечами и сказал:
— Давай лучше выпьем…
— Погоди, — сказал Валерик. — Ты знаешь, мне тут дом предлагали купить, большой, полтора этажа… С садом и беседкой.
— Полтора этажа — это не большой, — улыбнулся я.
— Ты погоди, — перебил меня Валерик. — Ты не понимаешь ни хрена, Леха! Это ты у нас с детства в блатном районе, а я в коммуналке рос. Отдельное жилье мы же только пять лет назад получили. Дом с садом предлагали купить, понимаешь? И не так, чтобы дорого! То есть дорого, конечно, но бабки эти есть, просто лежат — пошел и купил, а?
— Ну?.. — не понял я. — Так ты дом купил или не купил?
— Не купил, — сказал Валерик. — И знаешь почему?
— Почему же? — иронично спросил я.
— А некогда! — торжественно объявил Валерик. — Закрутился, не успел — ушел домик!
— Ушел и бог с ним, — успокоил я партнера. — И хорошо, что ушел. Дом нужно строить самому. Руководствуясь своим чувством прекрасного! Построишь и будешь жить, жениться только нужно, чтобы дом не пустовал…
Валерик обидно заржал.
— Построить! Жениться! — воскликнул он. — Тут спать некогда! В спортзал ходить некогда! Девушку на свиданье пригласить некогда! У меня уже крыша едет, мания начинается — вечером сижу дома и думаю, не забыл ли чего, документ какой подписать… А тут ты какие-то грандиозные проекты предлагаешь. Тогда на работе вообще жить придется! Какая там женитьба к чертовой матери⁈
— А че? — улыбнулся я. — Поставим в кабинетах диваны. И подвал — ты видел, какой у нас роскошный подвал простаивает? Заделаем там спортзал, лупи себе грушу на здоровье! А вообще, дорогие коллеги, вы замечаете, что у нас каждая пьянка превращается в сеанс психотерапии на тему «Как непросто жить простому советскому капиталисту»?
Серега услышал мой крик души и отвлекся от девиц.
— Вообще, парни, любая пьянка для того и нужна, чтобы на жизнь пожаловаться. Хоть ты слесарь, хоть генеральный секретарь. Облегчил душу и, вроде бы, жить можно становится. Вот Горбатый начудил капитально с этим сухим законом…
— Завязывай речи толкать, — прервал я Серегу, который определенно настроился пофилософствовать. — Не видишь, девушки скучают?
И снова понеслись тосты за милых дам, будущие свершения и процветание…
Человек от Николая Николаевича пришел на следующий день. Мужчина неопределенного возраста — лет около сорока. Очень улыбчивый, но глаза… как у того милицейского начальника, с подачи которого меня пытали. Мертвые и ничего не выражающие. Был он одет весьма скромно — пальто не по сезону (уже порядочно потеплело), костюм родом из семидесятых годов, стоптанные ботинки… Наша охрана привыкла к посетителям, одетым с вызывающей роскошью, так что пришелец вызвал у них законные подозрения.
— Паша, — представился мне гость, широко улыбнувшись. — Можно просто Немец.
— Алексей, — сказал я, задумчиво глядя на гостя, и тут же задал главный вопрос: — Давно освободились?
— Две недели как оттуда, — просто сказал он. — С «семерки», с «особого». Садился в одной стране, вышел в другой…
— Наш общий знакомый, — сказал я, — сказал, чтобы я вам помог. И еще он сказал, что вы можете помочь нам в нашей проблеме…
Он молча кивнул.
— Чай, кофе? — предложил я.
Немец поморщился.
— Это все т а м надоело. Минералки нет?
— Найдется, — улыбнулся я и сказал в телефон: — Люся! Минералочки нам организуй.
— Частная лавочка? — Немец с улыбкой оглядел мой кабинет.
— Коллективная, — ответил я уклончиво.
Немец понимающе кивнул.
— Че у вас за проблемы с Витькой? — спросил он.
 
— С каким Витькой? — удивился я. — Никакого Витьки я…
— Ну ты даешь, парень! — рассмеялся Немец. — Ты чего? Ну с Витькой Гусаром.
— Есть некоторые сложности, — сказал я осторожно. — Если говорить в общих чертах…
— В общих чертах не нужно, — перебил он. — Нужно конкретно. Спрашивать с него за конкретные проступки придется. Так что давай, не меньжуйся, рассказывай.
Люся принесла минералку и молча удалилась. Немец залпом осушил полный стакан и вопросительно посмотрел на меня.
— Если конкретно, — сказал я, — то возник конфликт по бизнесу. Наш партнер не смог вовремя поставить продукцию одним грузинам. Они приехали разбираться и Гусара подтянули. Гусар… захотел очень много. Чтобы наш партнер освободил хлебную должность. Мы не согласились. На следующий день трех грузин зарезали в гостинице.
Немец иронически поднял бровь.
— Три жмура… А что хоть за должность хлебная?
— Директор водочного завода, — сказал я.
— Тогда нормально, — махнул рукой Немец и, перейдя на более серьезный тон, спросил: — Жмуров на вас повесить хотели?
— Хотели, — подтвердил я. — Но не получилось. Смогли отбиться.
— Это хорошо, — сказал Немец задумчиво. — Теперь ждите. Витька вас дернет разбираться, попытается беспредел предъявить. Что вы этих грузин замочили. Еще и близких их подтянет с Грузии, чтобы самому не пачкаться, а чужими руками.
— Понимаю, — кивнул я. — И партнеры мои понимают тоже.
— Небось грохнуть хотите Витьку? — хитро прищурился на меня Немец. — А че? Как говорил великий вождь — нет человека, нет проблемы.
— Окончательного решения пока нет, — честно сказал я. — А вы что посоветуете?
Немец налил в стакан еще минералки и выпил.
— Эх, Витька, Витька… — сказал он с притворным сожалением в голосе. — Я ж его еще малолеткой помню, он с кентами сумки срывал с теток в день получки. К мужикам боялись лезть… А теперь директоров заводов снимает. Веришь, Алексей, я как освободился, к Витьке два раза пытался попасть! Где там! Стоят амбалы, не пропускают… Охранники! На клифт мой смотрят… — Немец иронически оглядел свой костюм. — Не нравится им мой клифт! Ну а я че?
Внезапно меня осенило, я вспомнил передачу, которую смотрел в своем времени по местному ТВ. И там показывали фото вот этого самого улыбчивого мужчины. Крупная кража из сберкассы, когда деньги вечером положили в сейф, а утром они просто исчезли… Вот этот самый Паша Немец. Кажется, его убьют в девяностые, но я не очень хорошо помнил криминальную историю родного города.
— Не смогли попасть на прием? — спросил я с хорошо разыгранным сочувствием.
— Куда там! — махнул рукой Немец. И тут же перешел на серьезный тон: — Мочить Витьку не нужно. Это наши дела, мы сами решим, без посторонних. В своем тесном кругу. Вопросов к нему накопилось много. Сделаем так… Когда он вас на разборку потянет, я с вами поеду. И тогда посмотрим, чье слово окажется весомее. Добазарились?
— Добазарились, — кивнул я.
— И лады, — улыбнулся Немец. — А че, говорят у вас какая-то спортивная банда собралась? Движения наводите?
Я развел руками.
— Возможности появились — заработать. Вот люди и зарабатывают. Спортсмены в том числе.
Немец легонько похлопал меня по руке.
— Все нормально, парень. Спортсмены так спортсмены, город большой, места всем хватит. Так или нет?
— Так, — подтвердил я. А сам подумал о том, что год назад примерно с такой же риторикой выступал и Гусар. И вот оно во что вылилось…
— Только смотрите внимательно, — сказал Немец. — Предъявлять вам за беспредел Витька будет только если другие способы не сработают. Понял, нет?
— Убрать попытается? — спросил я.
— Попытка — не пытка, — подтвердил Немец. — Кого-нибудь из вашей основы. Кто вопросы решает. А че? Я бы так и сделал на его месте.
Я посмотрел на сидевшего передо мной рецидивиста. Он улыбался, но глаза его не улыбались.