Капитали$т: Часть 4. 1990 (СИ)
— Да перестаньте! — рассмеялся он. — У меня сессия на носу, какой отъезд? Да и в конце концов, у нас здесь не Сицилия…
— У нас хуже, — сказал я, серьезно глядя на Ярослава. — А с отъездом это не прихоть и не перестраховка. Это производственная необходимость. С институтом решим, не переживай.
— Да? — спросил он растерянно. Кажется, мне удалось поколебать его беззаботно-оптимистический настрой.
— Да, — твердо ответил я. — мы делаем серьезное дело. Для шуток вообще не место. Вот совсем.
Он нехотя кивнул. И на том спасибо.
Затем я встретился с Матвеем. Пришлось поездить по городу, чтобы его отыскать — ни на барахолке, ни на авторынке его не было, его диспетчер тоже затруднился ответить на вопрос — где босс… Нашелся Матвей вместе с несколькими приятелями в баре «Калинка» в центре города. К счастью, все оказались трезвые, в баре они встречались с какими-то коммерсантами.
Матвей, увидев меня, удивился.
— Леха? Случилось чего?
— Еле вас отыскал, — сказал я. — Пойдем на воздух, разговор есть.
Мы вышли наружу.
— Ну, рассказывай, — скомандовал Матвей. — Я уже по лицу вижу, что какая-то лажа полезла…
— Приехал наш милицейский друг, — начал рассказывать я. — Приехал и сообщил последние новости.
— Новости, конечно, хреновые? — скептически глядя на меня спросил Матвей.
Я показал ему большой палец.
— Вы поразительно догадливы, дорогой товарищ! Новости так себе.
— Да говори уже! Не томи!
— Сейчас расскажу все по порядку, — пообещал я. — Первая хреновая новость — Гусар действительно работает с ментами. Известно на сто процентов. Он им показатели обеспечивает, а они его не трогают.
— Я ж так и знал! — воскликнул Матвей, с силой стукнув кулаком о ладонь. — Я же все время об этом толкую, он с ментами рука об руку всю дорогу! И Седой покойничек такой же был — гнида цветная! Пора дядю Витю вслед за Седым, пора!
— Тихо! — останвил я раскрасневшегося от навалившихся эмоций Матвея. — Это только первая хреновая новость. Есть и еще.
— Да говори уже! — в сердцах рыкнул Матвей.
— Скажи мне, друг сердечный, — начал я, — только честно скажи, договорились?
— Я когда-нибудь нечестно говорил⁈ — вскинулся Матвей.
— Отлично, — кивнул я. — Так вот такой вопрос к тебе. Этот авторынок… он вам с брательником сильно нужен и дорог?
Матвей с удивлением и негодованием посмотрел на меня.
— Ты чего погнал-то, Леш? Что значит — нужен и дорог? Оттуда бабки идут каждый день, такие бабки, что…
— Сколько? — лениво спросил я.
Матвей потупил взор.
— Ты это… вообще… такие вопросы! Некорректные, короче!
— Вопрос по делу, — сказал я. — И давай без ложной скромности. Из-за вашего авторынка и нам тошно.
— День на день не приходится… — пожал плечами Матвей. — Но в среднем… примерно… червонец. Плюс-минус там.
— Десять штук в день? — уточнил я.
— Бывает и больше. А че? Это в начале казалось, что дофига. А сейчас… И народа у нас больше стало, все хотят есть, пить, одеваться…
— Как там у вас все устроено? — продолжил я допрос.
— Ну как… — Матвей нервно дернул головой. — Перекупщики и спекулянты нам платят.
— С каждой проданной тачки или помесячно?
— Кто как… — неопределенно сказал Матвей. — А че? Заносят деньги и живут спокойно. Знают, что никто не кинет, тачку не отберет, мы всегда рядом.
— В общем, менты собираются авторынок отрабатывать, — сказал я. — Нужно думать, как лучше поступить.
— Серьезно⁈ — В голосе Матвея звучала неподдельная боль.
— Лично видел аналитическую записку с рекомендацией, — подтвердил я.
Матвей выругался.
— И че делать теперь?
— Думать, — сказал я спокойно. — Думать будем. Сами там особо не светитесь. И подопечных своих предупреди. Понял?
Матвей угрюмо кивнул.
— Вообще, — сказал я, — есть одна идея. Совершенно дурацкая. Идиотская даже. Гусар хочет авторынок?
— Ну да… — сказал Матвей, непонимающе глядя на меня. — Хочет, ясен пень.
— А и пусть забирает, — сказал я весело. — Отдайте, пусть берет и владеет. А если что-то получится вымутить у него взамен, то вообще идеально будет. Понимаешь?
— Вроде понимаю, — сказал Матвей задумчиво. — Если будет показательная ментовская отработка рынка…
— Мы про это знаем! — сказал я торжественно. — А Гусар не знает, и ментовские друзья его не знают. Вот пусть их менты и отрабатывают. Как тебе идея?
Матвей улыбнулся в первый раз за время встречи.
— А че?.. — сказал он с воодушевлением. — Вообще, остроумно. Только перекупщикам нашим куда деваться? Им каждый день простоя, сам понимаешь, какие убытки.
— Ничего не поделаешь, — сказал я. — Все лучше, чем в тюрьму лет на несколько. Пусть пока отдохнут, а когда все закончится будут работать как работали. Может пару недель, может месяц подождать придется. Ничего страшного, наверстают.
— Триста штук, Леха, — снова поник Матвей. — Месяц — это нам триста штук убытка. Такие бабки! Слушай, а если нашему менту денег дать? Штук сто — полтораста, а? Как ты думаешь, сможет он решить этот вопрос?
Я покачал головой.
— Взятку Николай Николаевич не возьмет. Да и не ко времени это вообще. У них там какие-то свои игры и интриги. Переждать нужно, я тебе говорю.
Матвей тяжело вздохнул.
— Интриги, дипломатия всякая… По мне так перемочить их всех к чертовой матери! Слушай… — Матвей посерьезнел. — Все, что ты мне рассказал — реальная тема, как сам думаешь? Может нам мент дезу сливает?
Вопрос совсем не глуп, удовлетворенно подумал я. Николай Николаевич тот еще мастер интриги. Макиавелли областного масштаба.
— За что купил, за то и продаю, — сказал я. — Информация есть. Вот такая. А как ею воспользоваться — это уже нам самим нужно думать.
— Ладно, — мрачно сказал Матвей. — Мы тоже подумаем, посоветуемся. Пацаны, конечно, недовольны будут, это сто процентов. Такой кусок добровольно отдать…
— Ты им хотя бы все карты не раскрывай, — сказал я с опасением.
— Обижаешь, — шмыгнул носом Матвей.
Глава 11
В городе наступил сигаретный голод. В государственной продаже сигарет не было совсем. Вообще не было. И даже у азербайджанских спекулянтов возник какой-то перебой с табаком. Что-то купить можно было только у цыганок на рынке, по цене в три-четыре раза выше государственной. Именно тогда цыганские бароны заработают деньги, на которые будут построены монструозные кирпичные особняки в разных регионах СССР. Другого такого золотого времени для цыганской мафии больше не будет. Сигареты шли прямо с фабрик не в торговые сети, а на склады к дельцам теневой экономики, и уже оттуда — на рынок.
Несколько раз ожесточенные курильщики били цыганок и отбирали у них сигареты. За дам вступались усатые и золотозубые джентльмены, которые небольшими стайками прогуливались тут же. А уже за джентльменов вступались бандиты — цыганская мафия, во главе с нашим хорошим знакомым Ваней, аккуратно оплачивала охранные услуги Гусару и его приближенным.
Становилось неспокойно. Советский человек мог прожить без копченой колбасы и сыра. Он мог легко обойтись без гречневой крупы и зеленого горошка. И даже водку могла заменить брага или самогон. А вот без курева советский человек прожить не мог — курить-то надо! И альтернативы никакой не придумаешь! Выгребли со складов стратегические запасы махорки, которая покоилась там еще со времен застоя — исчезла и махорка. По слухам, некоторые особо предприимчивые пенсионерки начали продавать стеклянные банки с окурками. Народ нервничал.
Местная власть в лице первого секретаря обкома заявила — сделать мало что возможно, поскольку табачные фабрики, снабжающие регион, закрылись на ремонт. Лично меня это заявление здорово позабавило. Скорее всего, подпольное производство работало и сто процентов производимого товара шло на черный рынок… Власть предложила выход из проблемы — ввести талоны на сигареты. Естественно, никаких проблем талоны не решали, курение становилось роскошью, непозволительной для многих. Тут уже зароптали даже самые лояльные советские граждане. Народ в очередях и общественном транспорте становился все злее, потому что курящий человек, у которого нечего курить — это не самый лучший человек в мире. Он раздражителен, нервозен и агрессивен.