Прекрасное табу (СИ)

— Разбиваю стереотипы о женщинах, — прикоснулась губами к моему плечу и заглянула в глаза. — Как твои дела? Поездка была успешной?
— Да. Думаю, что у нас появился шанс вывести аферу Соколовского с кредитом на чистую воду.
— Хорошо.
Снова молчали. Не сдержался, решив поделиться главной новостью:
— Получил результат теста, — Соня замерла, ожидая продолжения. — Я снова стану отцом.
Улыбнулась.
— Поздравляю. Ты рад?
— Я люблю детей. Не в восторге от того, что это произошло сейчас… в такой момент — развал семьи, — я вздохнул, — но я постараюсь быть хорошим отцом.
Соня выскользнула из моих объятий и встала.
— Уверена, что ты замечательный отец, — от меня не ускользнуло её напряжение, которое она пыталась скрыть улыбкой. — Стас, ты нужен детям, — посмотрела на меня, накидывая халатик. Её взгляд переменился… — Ты должен быть рядом с женой, поддерживать её во время беременности.
— Что?! — удивился я, сев на кровати. — О чём ты говоришь? Я не могу… не хочу… нет больше там ничего, только пустота… Я хочу быть с тобой.
— Мы должны расстаться… — серьёзно сказала Соня и посмотрела на свои бёдра, по которым потекла сперма. — Чёрт! — резко развернувшись, вышла из комнаты.
Её слова ударили словно хлыст, разрывая грудь в кровавые полосы.
— Соня! — крикнул ей вслед. — Соня, не уходи. Давай поговорим.
Но она меня не послушала, зайдя в ванную комнату. Упёрся ладонью в закрытую дверь и шумно выдохнул. Услышал шум душа и упёрся в неё лбом. Грудь сдавило от непонимания. Почему она продолжает упрямиться? Ведь только сейчас сказала, что любит, а тогда на озере мы были счастливы, и она сказала, что хочет этого… Боже, что творится у этой девочки в голове? сомневается? совесть мучает? Какой абсурд. К жене я не вернусь — это твёрдое решение. Я принял его ещё до того, как узнал мою ведьмочку так близко, до того, как понял, что жить без неё теперь не смогу….
В душе шумела вода, а я так и стоял у двери.
— Соня, впусти меня, — снова сделал попытку. — Я не уйду пока мы не поговорим.
Не отвечала. Тогда я взял свои ключи и, подцепив аварийный замок, открыл дверь. Соня сидела под душем прямо на полу, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом. Вода стекала по ней, разлетаясь брызгами. Она выглядела такой беззащитной и трогательной, и я, не раздумывая, сел рядом с ней. Ледяная… вода была очень холодной. Специально включила, чтобы холод притупил все чувства или чтобы заболеть…
Я повернул кран, включив тёплую воду.
— Решила свалить себя простудой, — прижал её к себе. — У тебя же завтра премьера шоу.
— К чёрту, — ответила, дрожа.
У неё уже зубы стучали от озноба.
— Глупенькая. Ну что случилось?
Поднял рукой её лицо. По нему стекала вода, поэтому слёз видно не было. Но по глазам понял, что плакала. Поцеловал несколько раз: в лоб, щёку, носик, губы.
— Что в твоей головке красивой? — спросил, внимательно вглядываясь в её глаза и удерживая рукой. — Расскажи. В чём твои сомнения?
Молчала, снова молчала. Не решалась открыться.
— Ты женат…
— Сонь, мы об этом уже говорили, — вздохнул я. Искренне не понимал зачем повторять одно и тоже. Ведь она умная девочка.
— У тебя дочь и ещё будет ребёнок. Я разрушаю семью. Я разлучница.
— Нет.
— Да! — сорвавшись выпалила она. — Мы не сможем быть счастливыми, нам не позволят… судьба не позволит… Я не могу… — она стала отталкивать меня руками, а я ещё крепче прижимал её к себе. — Я не могу… я приношу проблемы… я испорченная… Уходи. Забудь меня.
Сильно прижал к себе, и Соня уткнулась лицом мне в плечо. Гладил её по волосам. Успокаивал. В таком состоянии, бесполезно спорить. Обычный женский эмоциональный срыв. Эти мысли её точили изнутри и наконец-то вырвались наружу.
— Уходи, — снова всхлипнула. — Мне лучше быть одной.
— Не уйду, — спокойно ответил и прижался губами к её мокрым волосам. — Теперь я всегда буду рядом, и ты должна мне доверять, говорить, что тебя беспокоит, говорить о своих проблемах, — сжал ладонями её лицо и вглядывался в зелёные глаза. — Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь, чтобы я был рядом. Ты сказала, что любишь. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что это не так.
 
Её губы задрожали, глаза наполнились влагой. Чувствовал, что ей нужна защита. Но почему она сопротивляется? Я же видел всё в её глазах, чувствовал, что не хочет, чтобы я уходил.
Соня не ответила, а прижав ладошки к моим щекам, прильнула к мои губам. Больше ничего и не нужно было. Её поцелуй, нежный, чувственный и страстный одновременно, передающий весь спектр наших чувств друг к другу, был самым лучшим ответом, подтверждением тому, что она не хочет того, о чём говорит. Целовались, прижимаясь друг к другу и молчали. Сейчас слов больше не нужно было. Мы чувствовали друг друга, дышали друг другом, словно один живой организм. И теперь, если нас оторвать друг от друга, мы заболеем и «умрём». Будем жить, не живя: ходить на работу, улыбаться родным, друзьям, коллегам, делать вид, что всё хорошо, пытаться вновь полюбить, обманывая самих себя, но кровоточащая рана в груди никогда не заживёт. Она будет мучить нас… меня уж точно… Отчётливо осознавал, что таких ярких, полных, многогранных чувств, как к Соне, я больше никогда не испытаю.
— Я так долго тебя ждал. Теперь всегда буду рядом, даже если прогонишь, — снова поцеловал мою девочку. — Буду приходить к твоей двери пока не пустишь снова.
Соня замотала головой.
— Не веришь? — с улыбкой спросил.
— Не нужно. Ты гордый, ты рыцарь, ты не должен унижаться.
— Есть вещи ради, которых стоит немного поступиться гордостью, — она улыбнулась, снова замотав головой. — Нет? Нет? — спрашивал с улыбкой.
— Нет.
— Ну тогда… — провёл костяшками пальцев по её щеке, тронул большим пальцем пухленькую нижнюю губу, — я просто умру. Тебе меня не будет жаль? Ни капельки? — спросил с улыбкой.
Не сказав ни слова, она обвила руками мою шею и тесно прижалась ко мне всем телом. Снова целовались, утопая в объятиях. Трепетно, чувственно, горячо. От одного её касания жар во мне вспыхивал с неимоверной силой.
— Кажется, на сегодня хватит водных процедур, — я выключил воду.
Завернул мою девочку в полотенце, обтёр всю, от макушки до пяток, надел на неё махровый халат и отнёс в кровать. Прижимаясь ко мне, согревая дыханием, вскоре Сонечка уснула, а я долго ещё лежал и думал о нас, о том почему она так говорила, почему пыталась меня прогнать. Прокручивал в голове её слова, словно на репите. «Я испорченная… Я приношу проблемы…» Что она имела ввиду? Откуда у неё эти страхи? Кто так обидел мою девочку? Кто внушил ей эти глупости?
Сегодня не стал её больше тревожить расспросами и выяснениями, потому что это было бесполезно. Спокойного разговора у нас бы не получилось. Она была расстроена, и я бы не за что её в таком состоянии не оставил. Её эмоции сегодня — это был сброс напряжения, выброс надуманного. Сонечке нужны были моя уверенность, надёжное плечо, нежность и любовь. Вот поспит, отдохнёт, и на свежую голову поговорим. Завтра, после шоу… Да будет ещё время… Но отделаться от меня у неё не получится.
Нужно было ехать в клинику, поэтому утром проснулся раньше Сони. Не хотел будить её. Думал тихо уйти, оставив записку, но посмотрел на свою сладко спящую девочку, и не смог удержаться — прилёг рядом уже одетый. Утренние лучи солнца играли в тёмных волосах, заставляя их светится рыжим светом. Тени колышущейся тонкой занавеси бегали по бархатной коже округлого плеча. Пушистые и густые ресницы, словно бахрома, обрамляли веки и отбрасывали тени на нежные щёчки. Розовые, пухлые губы были расслаблены, что придавало её лицу детской невинности и трогательности. Провёл пальцами по шелковистым волосам, обрамляющим лицо, плечику, и её реснички вздрогнули. Сонечка медленно вздохнула, и уголки губ приподнялись в нежной улыбке. Обхватил рукой плечико и, притянув ближе, поцеловал в носик.