Мания

Наталья Никитична вряд ли смогла бы объяснить, что с ней произошло, но в ее ощущениях возникли какие-то невероятные перемены. Этот запах гнилой капусты, исходящий от ног майора, показался ей вдруг весьма эротичным и сильно возбуждающим ароматом. Чувство неприятия убогой обстановки кабинета мелкого милицейского чина мигом прошло, брезгливость и сомнения — принять ли предложение этого гнусного типа — улетучились, фиксация реальности исчезла. Появилась какая-то детская веселость — молодая дама даже рассмеялась и вскинула руки, демонстрируя восторженное состояние. Но буквально тут же мимика и выражение глаз стали скорбными и печальными, слепое, немотивируемое желание секса захватило ее сознание в удручающий плен. Ей предстояло впервые взять собственными руками, коснуться собственным glossa, ощутить ртом этот твердый, чувствительный, воспаляющий сознание, будоражащий либидо, хоть и опортвейненный, но манящий erecticus. Началось головокружение… Неумолимая неизбежность половой связи обрушилась на нее с таким ожесточением, что она набросилась на него, как в гневе бросаются на ненавистную жертву… Через какое-то время сперма текла по ее губам, словно мороженое у подростков.
  
Впоследствии Наталья Никитична старалась не вспоминать свой первый эротический опыт, а если и вспоминала, то исключительно его смешные детали, хотя, кроме портвейна, ей, в общем-то, ничего не приходило в голову.
Вернувшись с паспортом на имя Мегаловой Натальи Никитичны, она открыла интернет, чтобы изучить рынок вакансий. Сделав несколько записей, она начала натыкаться на провокационные сайты сексуального характера. По мере погружения в новый мир она постепенно, шаг за шагом, стала открывать в себе сумеречное желание раствориться в мире эротических грез. Ей показалось, что у нее поднялась температура. Измерение показало, что она была чуть выше нормальной, однако госпожа Мегалова ощущала настоящий жар — и почувствовала повышение Libido sexualis. (Сноска: повышенное половое влечение) Рот сделался сухим, участился пульс, ее начало захлестывать желание получать удовольствия не короткие и простые, а безмерные, непреходящие. В воображении молодой женщины стали возникать вереницы самых разных эротических сцен. Болезненное нетерпение разрушало ее волю и настоятельно толкало к мастурбации. Торопливо и беспорядочно молодая дама стала искать что-нибудь, похожее на erecticus. Вначале она схватила нож, но вовремя поняла, что он тут не помощник; потом нервным, лихорадочным движением вынула из кухонного шкафа деревянную скалку, с помощью которой раскатывают тесто, — но ее диаметр оказался чрезмерным, пугающим; вытащила из кармана связку ключей — они показались ей слишком короткими и острыми. Нарастающее желание толкнуло ее взять из ящика обычную порожнюю бутылку «Пепси-колы» и, не раздумывая, направить ее в вагину. Тут вспышка полового возбуждения возникла, словно по волшебству. Обманные чувства, искажающие реальность, полностью затмили сознание. Приоткрылся рот, задергался язычок, сузились, как от яркого света, глаза, пот выступил на крыльях носа, разум притаился, укрывшись в тени. Лихорадочные движения правой руки, таза и ног сопровождались судорогами всего вспотевшего тела. Рука дергалась, словно палочка барабанщика, отбивающая джазовые ритмы, в корчах оргазма наступала агония смертельного по силе неистовства секса. Стоны, обычно сопровождающие скорее истязания, чем эротические фантазии, долго звучали в ее апартаментах. Все случившееся походило на furor maniacalis. Наконец, страсть утихла, дурманящие судороги угасли, пот медленно, огибая спелые груди, потек к бедрам, светлые волосы прилипли к щекам и подушке. Воцарилась полная тишина, скрывающая уснувшую энергию эроса.
Когда Наталья Никитична пришла в себя, первым ее желанием было познать настоящий разгул страстей человеческих, в полной мере вкусить половое безумие, мистическую страсть, отторгающую человека от реальности. Глубочайшая озабоченность эросом позвала ее на улицу, открывающую возможность встретить мужчину, который был бы способен утолить горячечную возбужденность. Наталье Никитичне захотелось быть со всеми, кто взглянет на нее томными глазами, кто скажет комплимент, кто оглянется на нее и бросит себе под нос: «Ох, хороша девица!» Она натянула на голое тело платье, подхватила легкую кофточку и высочила на улицу.
Вечерело, было около восьми часов. Зоологическая улица не отличается многолюдностью, и найти кого-нибудь поблизости от дома было немыслимо. «Пежо» она еще не купила, а «Вольво» был оформлен на мужское имя. У нее не было пока никакой идеи, куда направиться. Ей мечталось встретить партнера, которому можно было бы предложить свою открытость, свою готовность отдаться. Госпожа Мегалова была убеждена, что каждый мужчина, взглянув на нее, влюбится немедленно. Эта мысль возбуждала ее не меньше, чем ожидаемое общение с кавалером. Казалось, молодой особе было все равно, окажется ли он принцем или нищим, старым или молодым. Она мечтала, наконец, предстать перед ним во всем своем великолепии: молоденькая, хорошенькая, сексуальная, с красивыми глазами, полуоткрытой грудью, тонкой талией, модной прической, готовая влюбиться в первого встречного. Но вокруг никого подходящего не было. Улица была почти пуста. Несколько женщин с авоськами медленной походкой возвращались домой, а автомобили появлялись редко и проносились мимо. Она прошла мимо католического собора, свернула налево, одолела еще сотню метров, но ничего не происходило. Ее пыл начинал остывать.
В этот момент Наталья Никитична увидела вереницу припаркованных дорогих машин. С обеих сторон улицы плотно стояли последние элитные марки. Все автомобили были черного цвета. В глаза бросилась скромная вывеска: ресторан «Марио». Она слышала об этом дорогом заведении, но не знала, что оно так близко. Сердце заколотилось с новой силой. «Возможно, здесь мне кто-нибудь встретится! Где же вы, мужчины? Куда в нашей Москве подевались кавалеры? Или для того, чтобы понять, что их осталось очень мало, надо стать женщиной? — с искренним удивлением подумала она. — Если остановиться у ресторана, ко мне никто не подойдет. Каждый будет думать, что я кого-то жду. Если стать дальше, то меня никто не увидит. Они подъезжают прямо ко входу. А если зайти? Может, кто подсядет? Попробую…» С этими мыслями она вошла в «Марио».
«Вы одна?» — спросил метрдотель. «Да!» — «Прошу прощения, вы кого-нибудь ждете?» — «Нет!» — «Вы сядете за столик одна?» — «Да! Что, у вас это не принято?» — «Нет, что вы! Пожалуйста, проходите». Он подвел ее к столику в центре зала, отодвинул для нее стул и щелкнул пальцами. Тут же подбежал официант и протянул молодой женщине меню. «Желаю вам приятного вечера!» — поклонился метрдотель. «Спасибо!» Ей хотелось добавить: «Мне нужен кавалер!» — но она сдержалась и лишь громко рассмеялась. На нее тут же оглянулись несколько из присутствующих в зале мужчин. «У вас так классно мужчины реагируют на женский смех! Хочется надеяться, что им импонируют не только дамские голоса, но и сами женщины!» — дерзко обратилась она к метрдотелю. «Эффектные дамы всегда интересуют мужчин, — дипломатично заметил тот. — Готов оказать вам любую помощь, а что касается меню, официант Геннадий к вашим услугам», — и метрдотель, поклонившись, отошел в сторону.
«Что-нибудь на аперитив?» — спросил официант. «Пожалуй, принесите-ка мне кампари со свежим апельсиновым соком, а я тем временем взгляну на ваше меню, — громко, чтобы на нее опять обратили внимание, сказала госпожа Мегалова. — Мне говорили, что в московском “Марио” прекрасный повар». Последнюю фразу она бросила для того, чтобы все поняли, что она не москвичка и пришла одна. «Может, кто-то клюнет?» — мелькнуло у нее в голове. Действительно, на нее опять стали посматривать со всех сторон. Впрочем, это продолжалось недолго. Гости ресторана опять уткнулись в свои тарелки и бокалы. Официант принес кампари, наклонился и тихо сказал: «Один мужчина просит вас пересесть за его стол. Это третий стол от колонны вправо. Вы можете взглянуть». — «И смотреть не буду. Сколько их сидит за столом?» — спросила она, стараясь справиться с волнением. «Четверо. Одна дама и трое мужчин». — «Если он желает со мной познакомиться, то скажите ему, что может сесть рядом. Я туда не пересяду». — «Спасибо. Я понял». «Можно открывать счет, — подумала молодая дама. — Но как он выглядит? Не могу же я его рассматривать!» — пронеслось в ее голове. Опять подошел официант: «Мужчина интересуется вашим именем и просит встретиться за нейтральным столом. Он предлагает второй от клумбы слева. Что ему передать?» — «Я — Наталья Мегалова. Передайте ему мое условие: первой за тот стол сажусь я. Сейчас поворчу, что, дескать, стол, за которым я оказалась, мне не очень нравится, а вы громко скажите, что есть возможность занять более комфортное место. О’кей?» — «Конечно». — «Здесь очень открытое место. Это создает неудобства», — громко бросила она. «Пожалуйста, вы можете пересесть за другой стол, например, за этот…» — сказал официант в полный голос и указал в сторону клумбы. «Совсем неплохо!» — опять-таки громко отозвалась Наталья Никитична. Она встала и грациозно прошла на новое место. Официант взял ее кампари и последовал за ней. «Здесь действительно намного лучше», — во всеуслышание закончила она свой сюжет.