Фрейлина (СИ)

— Знания? — всерьез удивилась я, — повторюсь — я недостаточно образована, чтобы говорить о знаниях в области физики или механики. У меня одни только соображения. А то, что привело к ним, находится в общем доступе. Было бы только желание — знать.
— Однако же… — продолжил тот.
— Александр Христофорович, дорогой наш… — раздался вдруг зычный и властный женский голос, — Таисия Шонурова является участницей «Женского Императорского патриотического общества». Но с вашей работой и неудивительно… удивляться хорошему в людях.
  
— Хотите сказать — в ваших кулуарах обсуждаются вопросы, подобные этому? Я считал максимально возможным для них — обсудить размер частиц щипаной корпии, — вежливо съязвил мужчина.
— Дело сейчас не совсем в этом… фрейлина Шонурова забыла, что «слово и дело» вещь доверительная и доводить ее до государя необходимо в обстановке сугубо конфиденциальной, — продолжила Нессельроде.
— Ваше сиятельство, если вы имеете в виду присутствие здесь членов правящего Дома Вюртемберга… — начала я.
— Ничего личного, прошу прощения, — коротко кивнула дама в сторону немцев, — но это подразумевается.
— Весьма и весьма… недальновидно с вашей стороны, Мария Дмитриевна, — поправил очки щуплый мужчина напротив нее.
— Отчего же? — удивилась она, — впрочем…
— Дайте сказать фрейлине Шонуровой, — потребовал Николай и уже мне: — Продолжайте.
Я послушно кивнула, обведя взглядом немцев. Чего доброго — обиженных и даже оскорбленных. Вот чего не хотелось бы категорически!
Самая огромная ошибка России, да и Германии в свое время — то, что была допущена вражда между нашими государствами. Спасибо англичанам, конечно — те еще манипуляторы. Но и недальновидность, неосторожность наших политиков тоже имела место. И этот разговор тоже нечаянно зашел не туда. Но начала его я, мне и разгребать…
— Я согласна, ваше высокопревосходительство… Мария Дмитриевна, что это вопрос государственного значения. На этом я даже настаиваю. А еще полагаю, что только родственных связей между государствами недостаточно, чтобы они сделались союзниками на все времена. Должно быть общее дело, которое сплотило бы их и приносило прибыль обоим. Herr Prinz, существует ли в вашей стране университет, занимающийся естественными науками?
Бросив сумрачный взгляд на мадам Нессельроде, дядюшка Фредерика согласно кивнул.
— В Тюбингемском университете наличествует факультет математических и естественных наук.
— В перечень естественных наук, кажется, входит и физика?
— Допустим…
— Иллюминации новшество… произошли, вероятнее всего, из Франции — там любят увеселения. Но использование эфира в практичных целях уже вопрос короткого времени. Кому-то, как и мне, очень скоро придет это в голову — обязательно придет! Если не уже… И мы станем покупать запатентованные кем-то методы, чтобы пользоваться ими за плату. А можем создать свои патенты — вместе. И продавать их. Объединив усилия наших ученых, делать одно — общее дело, — совсем выдохлась я и замолчала.
Если не дураки — дальше сообразят сами.
Жить на доходы от одного патента, честно распределив их согласно вложению сил и средств — это общие финансовые интересы, зависимость покрепче родственных отношений. И рвать ее в угоду англичанам через семь лет они уже не станут.
«Вначале пища, потом принципы» — любимая немецкая поговорка. Это основная идея в идеологии нации, системообразующая можно сказать. Выгода превыше всего — принципов, родственных связей, договоров, обещаний… в том числе.
— Мы почти забыли о причине сегодняшнего приема, — встал вдруг император.
Я тоже внутренне дернулась, но осталась сидеть, как и остальные дамы. Встали только мужчины.
— Я услышал ваше «слово и дело», — кивнул мне и коротко хохотнул Николай, щуря голубые, чуть навыкате глаза. И глядя странно — так изучают что-то там под микроскопом.
Но я не жалела… ни минуты не жалела, что решилась. Чертовы шкалики снились ночами, гоняясь за мной и выжигая дыры в мозгу. И потом… у меня всего семь дней — твердила я себе, как попугай.
— Давайте вспомним, зачем мы здесь собрались и поднимем бокалы за счастье жениха и невесты. Собрались неожиданно, но я весьма рад этому, рад… — поднял Николай бокал, — в свою очередь… А когда дает бал в честь бракосочетания моей дочери дворянское общество?
— Десятого числа сего месяца, в Санкт-Петербурге, — доложил секретарь.
— И дабы присутствовать на нем уже в роли супругов… — указал он пальцем секретарю, который споро кинулся записывать: — Венчание фрейлины Таисии Алексеевны Шонуровой и Фридриха Августа цу Гогенлоэ-Ингельфинген состоится третьего дня от сего. Приказываю устроить церемонию и празднование за счет императорской казны. А что касаемо вашего беспокойства, Мария Дмитриевна… то оно частично оправдано и дальше этого помещения обсуждение предмета выйти не должно, — ткнул он опять пальцем в сторону секретаря. Тот застрочил у себя…
Дальше мы с Фредериком дружно благодарили, а потом я пыталась понять — в чем фишка такой спешки? Но так и не догнала, прости, Господи… Что за счет казны — приятно, но смысл так спешить? Ну да ладно… за три дня маменька должна успеть подъехать.
Потом я еще что-то понемногу пихала в рот, жуя долго и тщательно. Улыбалась, пыталась слушать… а окончательно пришла в себя возле Кавалерского домика.
Проводив до крыльца, мой жених теперь уже… Фредерик поцеловал мне руку.
— Вам нельзя так утомляться. Я не одобряю ваше выступление… речь сегодня — видимо же, это стоило вам многих нервов. Но и горжусь… уже, как лицо к вам причастное, горжусь вашей способностью к свободному мышлению. Доброй ночи, Таис. Я рад, что венчание так скоро. Сегодня я окончательно… в себе, утвердился в решении об этом.
И, собственно, удалился…
Подтянув шлейф, я тяжело поднялась по ступеням.
— Барышня, да что же такое? Вы будто спите на ходу, — сокрушалась Ирма.
— Спать… просто спать, — жалобно попросилась я.
Перебор. Он прав — для меня это уже перебор, пожалуй.
Я не готова. Не готова… быть там и так. К такому нужно или привыкать с детства, или как-то… постепенно, дозами, что ли? Более милосердно.
А так я не готова.
  
Глава 29
 
У меня всегда была чертовски крепкая психика. Вот просто на удивление. Никогда я не вспыхивала спичкой, не выходила из себя… всегда умела или нейтрально промолчать, или ответить, но всегда адекватно. Это вопрос самоуважения и самоощущения.
Зеркальное общение — это ясно и просто. Отвечаешь тем же — всего-то.
Было просто до тех пор, пока не случился разговор с Ольгой. Кронпринцессой… Ее королевским высочеством. Сестрой по общему монастырю.
После того приема мне нужно было перезагрузиться эмоционально. Понятно же, что охватившая вдруг вселенская усталость не имела никакого отношения к физической форме. Физически я отлично отдохнула за ночь, морально же…
Чтобы совсем не расклеиться, я не стала лежать весь день, хотя и очень хотелось. Попросила Ирму одеться в домашнее, без корсета, платье. С корсетом, кстати, пора было завязывать. Особого неудобства я пока не чувствовала, но дать расправиться ребрам, встать на место внутренним органам следовало еще до того, как начнет расти живот.
Так что… позавтракав и сидя в кресле, который уже раз я просматривала стихи Таи, пачкала черновой лист, тренируя почерк и даже пыталась подобрать рифму в смысл к наброскам, найденным в ее альбоме.
'Лишь удивленье легкое, поклон…
Как-будто поразившись позабытым…'
Но хоть убей, не догоняла — что именно могло следовать за этими строками.
  
За то время, что прошло до обеда, меня беспокоили раз десять. Доставлялись кем-то записки с приглашением прибыть с визитом… их я откладывала, чтобы потом посоветоваться. Вспомнилась кстати мадам Нессельроде… тут я сразу и поняла с кем советоваться желательнее всего.
Потом подошла средних лет женщина, назвавшаяся помощницей швеи. Вместе с Ирмой они раздели меня до панталон и сняли мерки. Пользуясь случаем, я незаметно и печально ощупала размер титечек, образовавшийся в результате жизненных коллизий — тяжеленькие…