Камень 1993. Книга 1 (СИ)

Хотя нет. Я смотрю фотографию десятого класса, но многие ушли после восьмого. Пролистал назад. Вот! Ольга Мартынова — она пошла на панель. Еще и с наркотиками связалась, как Бэлла Погосян. Первую забьет до смерти очередной клиент, вторая умрет от передозировки. И наш класс еще считался благополучным, а вот из Б-параллели проститутками стали пять или шесть девчонок. С наркотой же было даже страшнее, я просто не обо всем тогда знал. А еще девяностые — это время токсикоманов, кто нюхал бензин и клей. Братья Чадовы умерли оба в больнице, не рассчитав и вдохнув смертельные дозы… Лёха Мартов — сгорел в строительном вагончике, прячась там с косяком и подпалив самого себя. Еще страница назад. Костя Юдин… Ушел из класса еще при СССР, в конце восьмидесятых. Заразился ВИЧ, в девяносто втором умер от СПИДа. Каким путем он его получил, нам не рассказывали, но мы сами догадывались.
Я вернулся к выпускной фотографии. И как я забыл? Она же нравилась Дюсу, как выяснилось потом… Где же она? Вот! Белокурые вьющиеся локоны, голубые глаза, чуть пухловатое лицо и кажущаяся таковой фигура — кажущаяся, потому что Лиза Преображенская носила свободные блузки с обилием рюшей и длинные юбки. Перешла к нам в девятом из Рыбниковской сельской школы, когда переехала в Новокаменск. Отличница, тихоня, любительница поэзии и сочинительница собственных стихов… Хрип и Храп, великовозрастные придурки, даже однажды поспорили, кто первым затащит ее в постель, наивные.
Лиза жила в неполной семье, очень бедной — насколько я знал, они перебрались с мамой в город в бабушкину квартиру. Вырвались из деревни, но… Ей даже потом не хватило денег уехать в областную столицу для поступления в университет. Был вариант зачислиться в местное педучилище, вот только вместо этого девчонке пришлось работать в детсаду нянечкой, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Мы с ней не общались, а о том, что моя одноклассница мечтала преподавать в школе детям, я узнал от своей мамы.
Вот только судьбу Лизы вскоре перечеркнет трагическое событие. Она просто исчезнет, и ее не найдут — ни живой, ни мертвой. И Дюс даже не успеет сказать ей о своей симпатии. Лишь признается мне много лет спустя.
  
Глава 3
 
Где-то в Новокаменске, полночь
Супругов Немыкиных разбудил шум, и первое, что они оба увидели, это огромная черная тень на фоне ночного неба. Тень тяжело спрыгнула на пол, раздался сухой щелчок. Геннадий Валентинович похолодел — он служил в армии и хорошо знал этот звук.
— Лежать тихо и не п**деть, — негромко, но уверенно сказал незнакомец. — Где деньги?
— Там, — глава семьи с трудом разлепил губы. — В стенке под зеркалом. Кожаная сумочка, все в ней.
В окне появилась вторая тень, еще один грабитель проник в квартиру. Уличные фонари не горели, но Геннадий Валентинович все же разглядел болтающуюся веревку. Вот, значит, как они попали в жилье на девятом этаже. Окна открыты — комаров на такой высоте можно не бояться, а вот о том, что этим воспользуются грабители, никто и не подумал.
— Гена, ты что, так просто все отдашь? — возмутилась супруга.
— Тихо лежи, — едва слышно проскрежетал он.
Грабителей это рассмешило. В летнем полумраке их силуэты были хорошо видны, но лица скрывались под масками. Кажется, это были натянутые на головы женские чулки. Точно — на макушках как раз видны неровности там, где должна быть стопа.
— Слышь, братан, тетка-то храбрая! — хихикнул один из налетчиков.
— Так она старая и стремная, вот и не боится ничего, — ухмыльнулся второй.
Геннадия Валентиновича это задело, и он попытался вступиться за жену.
— Молодые люди, берите деньги и уходите, — голос его был хриплый, зато вроде бы не дрожал. — Не грубите, пожалуйста.
— Ой, какие мы нежные, — притворно возмутился первый грабитель. — Ладно, мы на чай не напрашивались. Слышь, давай посмотри, что там в стенке…
— Ага, ща.
Они благоразумно не обращались друг к другу по именам, даже клички не использовали. Жаль, думал Геннадий Валентинович, нечего будет сказать милиции. Еще жаль отложенные деньги, которые он с помощью хитрых схем заработал у себя на складе. Но это легкий барыш, скоро он все отобьет. Здоровье и жизнь дороже.
 
— Мам, пап, вы чего не спите? — открылась дверь, и в комнату вошла Алиса, их дочь, приехавшая из Ярославля на летние каникулы.
— О-о, кто к нам пожаловал! — говорливый грабитель отвлекся от рытья в шкафчике и повернулся в сторону девушки. — А ты ниче вроде, хоть и темно. Фигурка ладная!
— Прошу вас, не надо! — сказал Геннадий Валентинович.
— Только тронь ее, тварь! — а вот супруга не собиралась церемониться с налетчиками.
Это было ошибкой. Разговорчивый слыл в банде отмороженным и легко заводился, особенно когда кто-то на него повышал голос. И вот тут он уже не различал, кто перед ним — мужчина или женщина, старик или ребенок.
— Заткнись, стерва! — он ринулся к кровати и, замахнувшись, ударил обидчицу рукоятью пистолета.
Женщина закричала, испуганно заверещала Алиса. Геннадий Валентинович вскочил и попытался остановить взбешенного грабителя, но тут второй налетел на него и, стукнув кулаком в ухо, откинул в сторону.
— Лежать, сука! — гаркнул он. — Всем лежать! А ты отойди! Забирай все, и уходим!
— Нет уж, я еще не закончил! — разговорчивого накрыло, он принялся молотить по вскочившей с кровати женщине, пнул походя ее мужа, попытавшегося снова встать и вступиться.
Его сообщник схватил Алису, которая, не переставая кричать, рванула к родителям. Но разговорчивый, угомонив супругов, уже полностью потерял контроль. Он порвал на Алисе ночную рубашку, пока второй заламывал ей руки, и грубо схватил за грудь.
Соседи, разбуженные криками из квартиры Немыкиных, сидели тише воды, ниже травы. Никто не осмелился вызвать милицию.
* * *
Утром я проснулся… Вся накопившаяся усталость, моральная и физическая, враз куда-то пропала. Я вскочил, откинув одеяло, и включил свет. Со старых обоев на меня смотрели вырезанные из журналов картинки с Ван Даммом, Шварценеггером, Сталлоне и Брюсом Ли. Мне нравились боевики с участием этих актеров, я восхищался их силой, вот только этого почему-то не хватило, чтобы взять с них пример. Но раз уж у меня такая фора длиной более чем в тридцать лет!..
Решено, с сегодняшнего дня принимаюсь приводить себя в форму. Стыдобища — у отца есть пудовая гиря и выточенные дядей Витей на станке гантели со съемными «мини-блинами». А за окном и вовсе школьный стадион с беговой дорожкой и тренажерами — барабанами, турниками и рукоходами. Прямо-таки рай по меркам начала девяностых. И нечего разлеживаться, пора вставать, вон уже даже младший брат меня опередил. На кухне уже слышны голоса.
Папа действительно как-то вчера успокоил маму. А может, наоборот, пообещал, что всыплет мне по первое число. Но мое трезвое появление и честный рассказ однозначно дали мне пару очков репутации.
— А вот и наш рыцарь, — улыбнулась мама, когда я появился на кухне, и стало понятно, что отец ей уже успел все рассказать. — Будешь гренки?
Все — это еще и про маньяка.
Странно, почему мама спокойна — новость об убийстве явно не то, что придает хорошего настроения с утра. Впрочем, мама у нас с Серегой всегда умела делать хорошую мину при любой игре. Я только потом понял, насколько это с ее стороны было мудро. Ибо зачем показательно нервничать и нервировать окружающих?
— Гренки? — я улыбнулся в ответ. — Разумеется, буду!
— А я не хочу! — вдруг раскапризничался Серега, который крутился рядом и выискивал взглядом конфеты.
— Тогда манную кашу, — стоически ответила мама.
— Гренки! — тут же «переобулся» мой младший брат.
Хотя какой у него еще выбор? Мы ведь не с жиру бесимся — напротив, это один из самых доступных завтраков. Простой белый хлеб, вымоченный в молоке с яйцом и потом пожаренный на сковороде. Причем не на масле, нет. На маргарине. Хотя у многих и этого нет. Просто у нас хватает деревенских родственников, которые живут натуральным хозяйством и с нами делятся.