Камень 1993. Книга 1 (СИ)
— Пацаны, медляк! — заорал кто-то, и ко мне тут же потеряли всяческий интерес.
Зазвучал изъезженный донельзя в мое время «Ветер перемен» Scorpions. А тут, в этой эпохе, песня еще долгое время будет хитярой. Брат мой, Серега, кстати, потом ее на английском разучит — учительница в нашей школе дама продвинутая. Потом она даже на короткое время директором станет, но долго, увы, не продержится. Сожрут.
— Мадемуазель, — я повернулся к Веронике, которая тут же смущенно завела прядь волос за ухо. — Позвольте пригласить вас на медленный танец!
А я ведь еще назвал ее своей девушкой на глазах целой толпы. И она, похоже, совсем не против. Не рано ли?
— Благодарю, сударь, — девчонка зарделась, но подыграла моей куртуазности. — С удовольствием!
Надо было видеть лицо Дюса — не зависть, нет. Радостное удивление. Кстати, он ведь встал со мной рядом, когда запахло жареным. В какой же момент все вдруг поменялось…
Мое уверенное, даже смелое общение с девушкой действительно по-хорошему удивило Дюса. Мы с ним дружили, я к нему относился порой как к брату, и оба мы понимали, из какого мы теста… Умные парни, талантливые, вот только — увы! — резко выбивающиеся из окружающей действительности. Слабые физически, боящиеся хулиганов и вообще любой конфронтации, до полусмерти стесняющиеся интереса к девчонкам. Ну, кроме Вероники… Это потом я понял, что удачу за хвост нужно ловить самому, а не ждать, пока она прилетит. И предложил Дюсу менять жизнь к лучшему. Правда, случиться это должно только через пять лет, в девяносто восьмом. Слишком поздно!
А сейчас, в этом странном бредовом сне, как оказалось просто взять и вдохнуть полной грудью! Дать отпор гопнику, пригласить Веронику на танец… Я ведь тогда ее в буквальном смысле упустил, мямля и трус. Потом списались по ВК, встретились в Петербурге — я, Дюс… и Вероника с мужем и двумя детьми.
Как же меня все-таки кроет, если я все проживаю заново и вдобавок меняю, получая несказанное удовольствие от процесса. Пожалуй, я не прочь побыть в этом сне еще пару часов! А если это и вправду второй шанс от судьбы… Я не собираюсь его упускать!
Мы вернулись на танцпол, где кружились в медленном танце всего несколько пар — несмотря на радостный вопль, загнавший всех после инцидента с Ромахой обратно в клуб, смелости набрались лишь немногие. В итоге пара десятков парней смущенно переминались с ноги на ногу, потея и бросая робкие взгляды на девушек. А те либо тоже стояли, прислонившись к колоннам, либо медленно двигались в такт песне, прикрыв глаза от световых зайчиков диско-шара.
Зато понятно, почему на меня так завистливо смотрят — я не просто зашел на танцпол с красивой девчонкой за руку, но еще и смело обхватил ее за талию, прижал и уверенно закружил. Глаза Вероники блестели, она пристально уставилась на меня, почти не мигая. Похоже, пытается осознать, в чем причина подобной метаморфозы.
Я победно улыбнулся, поняв, что в этой реальности можно не просто зарабатывать деньги, но и сохранить то, что мне дорого. Резко вдохнул, как перед прыжком в воду, и поцеловал девушку.
* * *Мы все-таки дошли до вечерней, а вернее, уже ночной набережной. Речушка в нашем небольшом городке была маленькая, но очень чистая. Никакого болотного запаха, никакой тины и прочей дряни — ясным летним днем она аж блестела синевой. Но сейчас, когда на часах было почти одиннадцать ночи, ее воды смотрелись довольно мрачно.
И да — дискотеки в то время нечасто заканчивались за полночь. В нашем городе я такого даже не помню, это в Ярике танцы могли грохотать до утра. Причем не под «Ласковый май» и «Комиссара», а под импортную попсу, потом и вовсе под «кислоту». Ничего общего ни с какими запрещенными веществами, это такая электронная клубная музыка, которая и до нас постепенно дойдет. Сейчас ее еще нет, это уже ближе ко второй половине десятилетия станет модным, еще и одежда появится соответствующих цветов.
Помню, как девчонки году в девяносто шестом повально носили ярко-оранжевые юбки и кислотно-зеленые топики, а чуть позже появились фиолетовые блестящие штаны. Плюс в них имелся только один — они были обтягивающими, и если девушка обладала аппетитной фигурой, то штаны ее только подчеркивали. В принципе, чего греха таить, смотреть было приятно, это потом мы вспоминали моду лихих времен с добродушным смехом. Что особенно интересно, в Новокаменске она продержалась долго и закончилась уже в конце двухтысячных — когда некие московские блогеры, побывавшие в здешних краях, назвали нашу малую родину «городом сиреневых задниц». С тех пор как ножом отрезало.
Машин к этому времени уже было совсем мало, а если и проезжали, то в основном видавшие виды советские модели. Редко промчит старенькая иномарка, владелец которой спустя время будет на ней таксовать. Я потом часто встречал извозчиков на таких вот «Ауди-80», которых называли «бочками», и выслушивал истории о богатом прошлом. А сейчас вот, мол, для себя он таксует, для души и для настроения. Но это опять же потом. А пока мы шли с Вероникой под ручку, и я наслаждался моментом, который все длился и длился…
— А ты что скажешь? — девушка обернулась к Дюше, который деликатно шел в паре шагов позади.
По-хорошему, конечно, ему бы сослаться на занятость и необходимость починять примус, но кто об этом задумывается в столь ранние годы? Друг с девушкой под ручку — это не повод уходить домой спать! А то вдруг помощь потребуется, надо быть начеку и поблизости.
— А? — Дюс пропустил милое щебетание Вероники, задумавшись о чем-то своем.
— Я говорю, что давно надо было так сделать! — мы остановились под тускло светящим фонарем, одним из немногих целых на набережной. — Почему все этого Ромаху так боялись?
— Ну, не только же в самом Ромахе проблема, — задумался Дюс. — Он не один, у него банда… То есть компания. Отсюда и страх.
— Все дело в слухах, — объяснил я. — Кто-то кому-то рассказал, как Ромаха парня на дискотеке ножом порезал. И никто не заступился, даже милиция не приехала.
— О, я помню! — взволнованно потряс головой Дюс. — Это же в Левобережном было, в десятой школе!
Этот случай я тоже помнил. Якобы Ромаха и остальные заявились на дискотеку, ходили в толпе, угрожая ножичками. И все будто бы их сторонились, никто замечание не сделал. Взрослые — дискотека-то была школьная! — словно испарились. А тут какой-то старшеклассник не выдержал и возмутился. Ромаха его исполосовал, чтоб неповадно было, и пригрозил, что «к ментам» ходить не надо. Только пахла эта история как-то странно…
— А ты уверен, что это все-таки было? — спросил я.
Вероника распахнула свои огромные карие глаза и слушала, затаив дыхание. Дюша смутился и задумался.
— Ну… — наконец выдавил он. — Матвеев же при тебе рассказывал. И Макарон рядом был.
Макароном мы звали Кольку Макарова — старая привычка назначать всем прозвища, причем порой довольно дурацкие. Например, Илью Скороходова мы звали Тихоходом, искренне думая, что это смешно.
— Так, — одобрительно кивнул я. — А Матвеев откуда узнал?
— Ему, кажется, сестра рассказала, — Дюша нахмурил брови. — Или нет, погоди, кто-то из его секции вроде бы…
— Вот о чем и речь, — резюмировал я. — Кто-то что-то где-то… А точных фактов ноль. Не удивлюсь, если сам Ромаха эти слухи и распускал. Проверять-то никто не будет.
— Может, и так, — повеселел Дюс.
А я задумался о том, кого сейчас больше успокаиваю — его или себя? Уж мне-то прекрасно было известно, что орудовали у нас в городе и настоящие бандиты. И не только они…
— Вероника! — раздался властный голос, и девушка побледнела.
Глава 2
— Говорил я, надо было на другую сторону переходить, — проворчал Дюс.
Я повернул голову на звук и увидел стремительно приближающуюся к нам женщину. Вернее, это тогда она казалась мне женщиной, на самом же деле Маше, самой старшей из трех сестер Терешенко, сейчас всего двадцать пять. Просто она была вечно хмурая, а еще редко снимала свой синий прокурорский китель.