Камень 1993. Книга 1 (СИ)

Потом, уже стоя над унитазом и многозначительно глядя в зеркальную стену, вспомнил, что это один из тех, кто приехал на старом «Чероки». Очки снял, вот я его и не узнал сразу. Накидался, по-видимому, чтобы прибавить смелости и расслабиться. Только все-таки держался он лучше, чем пытался казаться. Уверенней и тверже, что ли. Как будто бы притворялся подвыпившим… Впрочем, ничего не случилось, я спокойно вернулся к Лене и продолжил плясать, периодически прикладываясь к бутылке, которую взял в баре на обратном пути. Стандартные «по пятьдесят» уже надоели.
В какой-то момент сознание отключилось, и дальнейшее я воспринимал лишь урывками. Новая бутылка, танцы под Бенни Бенасси двадцатилетней давности, потом стоны Лены, с которой мы бесхитростно уединились в туалете. Причем я даже не понял, в каком — мужском или женском… Девчонка, по-моему, тоже серьезно накидалась, и мы с ней были на одной волне. А вот Дюс куда-то пропал — похоже, все-таки смылся в гостиницу. Ну и черт с ним! Не умеет он отдыхать, только работает. Даже в клубе в присутствии грудастой брюнетки залипал в телефоне, решая корпоративные кейсы. Неудивительно, что Вика или как ее там смылась…
Очнулся я с больной головой и ломотой во всем теле. Попытался встать, но не вышло. Это что еще за на хрен? Я что, связан? Мелькнула мысль, что мы продолжили с Леной, дойдя до игр… Вот только лежал я на грязном полу в какой-то подсобке со стеллажами вдоль стен. Не очень похоже на гостиничный номер или квартиру блондинки. Где я и как тут оказался? Твою мать, может, это Бархан? Достал меня даже здесь, в Новокаменске… Но мы же договорились! И кто ему платить будет, если он решит поиграть в крестного отца?
— Очнулся? — дверь открылась, и меня ослепило ярким светом.
В следующий миг в подсобке включилась лампочка, и внутрь шагнул Дюс, мой друг и партнер по бизнесу. Трезвый и злой. А еще не один. Следом зашел бритый из клуба, который приехал на «Чероки». Интересно, а где же второй? Додумать эту мысль я не успел, потому что в руке мужика блеснул ствол. Что происходит?
— Погоди-ка! — осадил его Дюс и склонился надо мной. — Опять нажрался? Как же ты предсказуем, Вадик… Даже придумывать ничего не пришлось. Заблевал все вокруг, вырубился, осталось лишь утащить твое бренное тело из клуба.
— Где мы? — спросил я. — Что происходит? И кто этот черт со стволом?
Бритоголовый, услышав меня, нахмурился и шагнул ближе, но Дюс опять жестом остановил его.
— Думал, всегда так будет? — он вновь повернулся ко мне. — Нет, Вадик, ты зашел слишком далеко. Хватит это терпеть. Теперь все пойдет по-другому. Кончай его!
— Почему? — я успел сказать только это, не надеясь услышать ответ.
Лысый киллер поднял левую руку, снял пистолет с предохранителя, неспешно прицелился. Киллер — левша? Боже мой, и это то, о чем я сейчас думаю, когда Дюс…
— Потому, что все делал я, а сливки получал ты, — голос бывшего друга дрожал. — Зато это я договорился с Барханом.
Выстрел! Вспышка, удар… И в следующий миг все закончилось.
* * *
Я открыл глаза, голова гудела. Пошевелился, и в ноздри тут же ударил сомнительный аромат давно не мытого унитаза. Судя по позе, меня рвало. Как студента какого-то! Это же надо так опростоволоситься! Нажрался в новокаменском клубе — и как только умудрился? Пил как обычно… Больше ничего не помню.
Приехали с Дюсом в клуб, познакомились с девушками. Точно, ведь уже хорошенько накидался до этого, а потом еще взял целую бутылку. Пошел в туалет… Что дальше? Вернулся, схватил еще. Провал… Смутно припоминалась подсобка со стеллажами вдоль стен, и я там лежал на полу связанный. Как же хреново… Меня что, так кроет от выпитого? Уже сон от реальности не могу отличить? Так, музыка долбит, значит, я еще в клубе. Да, клуб я помню.
Я поднялся с колен, дрожа всем телом, посмотрел на себя в зеркальную стену… которой не было. Куда делась? Или я перепил настолько, что мы с Дюсом уехали дальше кутить, а куда — уже вылетело из головы? Плохи дела. Надо выходить из этого сортира, искать друга и двигать в гостиницу. А еще лучше — сразу в Москву, домой. Манал я такой сомнительный отдых, после которого во рту кошки нагадили, руки трясутся, мозги набекрень и память отшибло.
 
Одинокая голая лампочка под потолком, мелкая синяя плитка на стенах, отколотая в разных местах, массивная дверь с нецензурными стишками. «Вот и верь теперь людям — я дала ему при луне…» Помню, помню такие. А вот про себя — нет. В хриплых динамиках надрывается Юра Шатунов со своими розами — я что, опустился до спирта и сельской дискотеки? Надо бы выйти, найти Дюса. Как же болит башка…
Вот он, танцпол. Как тут все дешево! Светомузыка будто бы из фольги склеена. А люди? Парни в убогих свитерах или, на контрасте, в ослепительно белых рубашках еще ничего. Мне на них плевать. А вот девчонки в маминых блузках, леопардовых или даже тигровых платьях — это позор. Некоторые и вовсе были в спортивном трико с узнаваемыми тремя полосками. Хотя лица симпатичные, почти как с обложки…
— Вадик! — меня кто-то окликнул.
Я закрутил головой, потом увидел смеющуюся над моим растерянным выражением лица девушку. Смутно знакомую… Так, стоп, очень даже не смутно! Это же Вероника, с которой мы дружили со школы, а потом наши пути разошлись после… Неважно! Младше меня всего на пару лет, я в универ поступил, а она в медуху. В местное медучилище многие шли одно время, в том числе парни. Так, стоп! Мне это не нравится — Нике сейчас должно быть не меньше полтинника, как и мне! Что происходит?
— У тебя все нормально? — девушка подошла ко мне, пристально посмотрела в глаза. — Слушай, ну говорила же я тебе, не надо столько пить! Не бери пример с Дюши.
Дюша — это школьное прозвище Дюса, которое потом трансформировалось в более жесткий вариант. Они с Вероникой ровесники и еще одноклассники, по идее, мы не должны были пересечься, но я со своими мало общался. А вот с Дюшей и Вероникой мы жили в одном доме, просто в разных подъездах. Или живем… Стоп! У меня в голове словно бы перемешалось прошлое и настоящее. Что происходит?
— О, Вадимыч! — к нам подлетел слегка раскосый темноволосый парень в бежевых слаксах и черной рубашке, которая была заметно не по размеру. Дюша? Похож… Правда, и он тоже как в молодости! — А мы с Никой тебя потеряли.
Я смотрел на него, и в это же время перед глазами постаревшая версия Дюса откровенничала со мной напоследок, пока лысый киллер-левша наводил на меня пистолет.
— Нашелся уже, — машинально ответил я, параллельно ощущая, как внутри меня что-то проваливается.
Или это сон, или… Почему я сейчас разговариваю с подругой детства, которая выглядит как в старших классах? И почему точно так же молодо выглядит Дюс? Еще и ведет себя легко и непринужденно, не так, как я привык… Неужели меня настолько сильно кроет после «Мартеля»? Нет, это скорее «Три топора» или даже деревенский самогон с димедролом. Ведь где мы находимся?
— Погодите, ребят, — проговорил я внезапно севшим голосом. — Что-то мне нехорошо, на воздух надо.
А реалистично меня так штырит — тошноту и головокружение чувствую, будто на самом деле. Но такие галлюцинации мне нравятся больше, чем те, где меня убивают.
Или… Что, если это не глюки, а так было на самом деле? Но если меня застрелили, почему же я жив? И где я? В аду? В параллельном мире? В прошлом? Плевать, разберусь по ходу, главное — я не труп.
Так, передо мной разворачивается сцена из юности. Видимо, все-таки прошлое. Точно, теперь я окончательно вспомнил — август девяносто третьего, я тогда вернулся в Новокаменск на каникулы, плавно перетекшие в академический отпуск. Мне недавно исполнилось двадцать, и я, оболтус, сидел на шее родителей. Немного денег появилось только когда записался на раскопки, и то… Все спустил по-глупому, даже вспоминать не хочется. Дюсу, вернее, тогда еще Дюше — чуть меньше девятнадцати, столько же Веронике. Мы в городском ДК на дискотеке, где я тогда накидался, как последняя скотина, и… Как раз после этого мы с Вероникой перестали общаться. А ведь мне хотелось большего, но шансов уже не осталось. Я сам их перечеркнул. Да, именно в тот… в этот вечер!