Камень 1993. Книга 1 (СИ)
Мимо нас, словно не замечая, прошел давешний курильщик и направился к самому дальнему станку. А ведь он мог предупредить о собаке… Видимо, решил-таки нам шпильку устроить. Из вредности, что ли, или просто от скуки?
— Это АРПовские халтурят время от времени, — объяснил Михаил Вагитович, увидев мое замешательство и поняв его по-своему. — Сам знаешь, Вадик, время сейчас такое… Кто не работает, тот не ест. Это Толик Щербак, хочу его потом к себе переманить, когда третий станок выкуплю. Толковый мужик, понимает, что волка ноги кормят. Остальные за редкими исключениями от получки до получки, на работе только числятся и ноют постоянно. А этот иногда по ночам даже пашет, чтобы семью прокормить.
— Территория АРПа меня никак не касается? — уточнил я, вежливо кивнув на словах о трудолюбивом мужике. — И все, что на ней происходит?
— Верно, — подтвердил Утюганов. — Охраняешь мои станки и убираешь стружку. За это плачу сверху. Будет грязно — не обессудь, вычту. Остальное — не твоя забота. В цеху у завода свой сторож плюс вахтер на проходной, это их головная боль.
— Понятно, — я подвел черту. — Когда можно приступать?
— Сегодня, — улыбнулся довольный моей деловитостью мастер. — С семи до семи. Дальше ночь через две. Первый расчет пятого сентября, но могу и пораньше, если нужно будет…
— Спасибо, мне вполне нормально получить пятого, — я вновь протянул руку Михаилу Вагитовичу, и он крепко ее пожал.
Я развернулся, вышел из цеха. Дюс изнывал от нетерпения — со мной он не пошел, так как не приглашали, и ожидал снаружи, опасливо поглядывая на собаку.
— Пойдем, — позвал я. — Теперь на рынок.
* * *Это место еще с советских времен звали «базаром» на восточный манер. Почему-то более «цивилизованное» наименование никого не привлекало вплоть до девяностых — вот-вот скоро станут говорить «рынок», подчеркивая отстраненность от прошлой жизни. Но пока это именно городской «базар».
— Давай к скобарям, — я показал на сидящих рядком мужичков и дедов, разложивших свои железяки прямо на земле вдоль стены ресторана.
— Здравствуйте, — сказал я, выбрав дедульку, у которого ассортимент был разложен не на газетке, а на клеенке. — Цепь нужна. Тонкая, но крепкая.
— Для собаки ищешь? — прохрипел старик, моментально выуживая блестящую железяку из горы товаров. — Такую бери.
— Пойдет, — благодарно кивнул я.
Расплатившись, подошел к толстому мужику в солдатском хэбэ. Придирчиво осмотрел замки, отказался от кодового, выбрал обычный с ключом, маленький и аккуратный. Поторговался, сделал вид, что ухожу — продавец сразу же сбавил цену.
— Вадик, что там за парень трется? — тихо спросил меня Дюс.
— Где? — я посмотрел в ту сторону, куда указывал друг, и действительно увидел какого-то грязноватого молодого человека в мешковатой одежде. — Вижу. А чем он тебе не понравился?
— Да просто подозрительный какой-то, — пробормотал Дюс. — Ничего не покупает, кругами ходит. А сейчас просто встал.
— Не все приходят на рынок, зная, чего хотят, — я пожал плечами. — Давай теперь к универмагу. Одеколон хочу нормальный купить. Тебе, кстати, тоже не помешает. Блин!..
— Что такое?
— Пакет забыл взять, — посетовал я. — Неудобно со всем этим скарбом ходить.
— На, держи! — довольно улыбнулся друг и протянул мне аккуратно сложенный потертый пакет с логотипом каких-то импортных сигарет. — Как знал!..
Я уже и забыл, какую ценность представляли собой обычные пакеты из полимеров в голодные девяностые. Их берегли, стирали и сушили, иногда даже зашивали! А с таким красивым, какой мне выделил Дюс, не стыдно было и по магазинам ходить. Вот в какую эпоху мы жили… И я теперь снова живу.
— Спасибо, — поблагодарил я и сложил покупки в гладкий пакет.
Парень, который своим поведением напряг Дюса, стрельнул глазами по мне, по вещам… Незаметно так, кажется, но очень пристально, даже оценивающе. Я бы внимания не обратил, если бы не мнительность друга. Ну вот, опять это слово… Чур его, и чур этого глазастого! Брать, если что, с нас нечего. Не цепочку же с замком и пакет с американскими сигаретами на картинке. Тоже мне, сокровища.
От базара нужно было перейти дорогу, и вот уже универмаг «Русь». Народу в летний воскресный день много, даже движение в то время специально перекрывали. Я решил, что береженого бог бережет, и мы с Дюсом все-таки покружили зигзагами, чтобы точно избавиться от внимания неприятного парня.
— Бу-ухгалтер, милый мой бухгалтер! — надрывались колонки, вывешенные на стенки музыкального ларька у центрального входа в универмаг.
— Эй, подруга, посмотри на меня! Делай, как я! Делай, как я! — на «Комбинацию» начал накладываться Богдан Титомир, звучавший из второго такого же киоска.
Я улыбнулся и даже хохотнул, вспомнив эту какофонию. Два конкурирующих коммерсанта зазывали покупателей беспрестанно звучащими песнями. Стоило отойти от одного ларька к другому, и музыка играла вполне себе различимо. Но была некая линия, на которой мозг просто разрывало…
— Эй… бухгалтер… посмотри на меня!..
Слева от входа играли в наперстки, вокруг парня в старомодной кепке, как у приснопамятного Ромахи, толпился народ. Хорошо одетый мужчина в лоснящемся пиджаке и серой шляпе сжимал в руках чемоданчик-дипломат, следя за ловкими движениями рук афериста.
— Где? — спросил тот, обнажая гнилые зубы.
— Средний! — победно воскликнул игрок, стряхнув со лба выступивший от волнения пот.
— Пусто! — засиял отвратительной улыбкой катала. — Еще, уважаемый?
— Еще! — мужчина в шляпе поставил свой «дипломат» на бетон, достал из пухлого бумажника несколько тысячных купюр. — Давай на все!
— Любой каприз за ваши деньги, — ухмыльнулся гнилозубый и принялся катать шарик между наперстками. — В каком?
— В левом! — неуверенно предположил игрок, шумно отдуваясь. — Нет, в правом!
— Так в каком? — с притворной строгостью уточнил катала.
— В правом! — приосанился мужчина, все еще не понимавший, что его нагло обманывают.
— И… пусто! — гоготнул аферист, продемонстрировав проигрыш очередного «лоха».
Толпа вокруг оживленно зароптала. Кто-то возмущался, другие, напротив, откровенно потешались над наивным «богатеньким Буратиной».
— Хочу отыграться! — срывающимся голосом выдал тот.
— Желание клиента!.. — многозначительно начал гнилозубый.
— Ловко он, — нахмурился Дюс. — Но мужик сам виноват — внимательнее надо смотреть.
— Катала в любом случае выиграет, — возразил я. — Вот смотри… Товарищи, извините, можно и мне разок?
Толпа расступилась, цепляя меня любопытными взглядами. Мужик в шляпе краснел и потел еще сильнее, двойной подбородок трясся.
— Сейчас моя очередь! — он шагнул навстречу, пытаясь преградить путь.
— Ладно тебе, дядь, дай сыграть молодому! — хмыкнул катала. — Новичкам везет, так, пацанчик?
— Не знаю, ни разу не пробовал, — я улыбнулся, кося под дурачка. — Но вдруг выиграю? Сестренке кассету «Скорпионс» подарю…
— У тебя же… — начал было Дюс, но вовремя понял и осекся.
Жертва афериста-наперсточника недовольно уступил мне место. Я присел на корточки, тут же задержав дыхание, когда катала обдал меня мерзкой вонью. Мозг услужливо выудил воспоминания, как в это время возле универмага разоряли наивных людей, а катал потом не могли найти. Почему не могли? Вспомнил — потому что они были не местными. Заезжими гастролерами то ли из соседнего Углича, то ли вообще из другой области. Например, из Тверской.
— Че задумался? — поторопил меня аферист. — Ставь, если заднюю не собрался давать!..
— Сколько? — уточнил я.
— На твое усмотрение, — гнилозубый демонстративно пожал плечами, мол, клиент всегда прав. — Минимум пятихатка только.
Примерно десяток яиц по нынешним ценам. А средняя зарплата сейчас — что-то около шестидесяти тысяч. Это мне местная память подкинула.
— Давай на штуку, — я сделал вид, что раздумываю, а потом «решился».
— Скидай сюда, — кивнул катала и прижал камешком мои две зеленоватые купюры по 500 и свою тысячу. — Ставки сделаны, ставок больше нет.