Беспроигрышная ситуация (ЛП)

— Это лучшая пицца, которую я когда-либо ела. — Напевает она между укусами.
— Это лучшая пицца в Ницце, но, когда я отвезу тебя в Италию, ты попробуешь самую лучшую пиццу, которую только может предложить мир.
Она делает паузу, кусочек пиццы болтается в нескольких сантиметрах перед ее губами.
— Ты хочешь отвезти меня в Италию?
— А разве семейная пара не путешествует?
— Наверное.
Ее глаза блестят от нетерпения, прежде чем она откусывает еще кусочек пиццы, а за кусочком прячется маленькая улыбка.
Я хочу узнать ее получше. Я хочу знать, что заставляет ее колебаться, что делает ее счастливой и на что похожа ее жизнь. Пришло время нам открыться, впустить друг друга.
— Итак, — начинает Леора более серьезным тоном, — нам следует узнать друг друга получше.
Она словно читает мои мысли:
— Я согласен.
Она откладывает еду, и я чувствую намек на уязвимость в ее глазах.
— Расскажи мне о своей семье, Лукас.
Каждый раз, когда я думаю о своих родителях, о том, что я помню, что-то во мне разрушается снова и снова.
Но ради нее я попытаюсь.
— Рассказывать особо нечего. Мои родители умерли, когда я был совсем маленьким, Антуан и его жена Мари стали нашими опекунами.
Выражение лица Леоры смягчается, и она протягивает руку, чтобы положить ее на мою.
— Мне очень жаль, Лукас. Должно быть, это было невероятно трудно.
Я ценю ее сочувствие, но меня больше интересует она сама.
— Было, но со мной был мой брат. А теперь расскажи мне о своей семье.
— Ты хочешь услышать о моей избранной или биологической семье?
Это не тот ответ, которого я ожидал.
Выражение ее лица говорит о том, что она жила в прошлом, и на мгновение я задумываюсь, почему у меня возникло необъяснимое желание помочь ей.
У меня нет никаких обязательств перед ней. И все же странное желание убрать все, что причинило ей боль, не покидает меня.
— Если есть разница, — говорю я мягким тоном, — я хочу услышать об обоих.
Прежде чем она заговорила, она глубоко вздохнула.
— Моя мать умерла, когда я родилась, и после этого мой биологический отец оставил меня на воспитание приемной семье, которая больше заботилась о получении чеков, чем о том, чтобы позаботиться о нас.
У меня защемило в груди, когда она рассказала о том, как отец бросил ее в детстве. Мысль о том, что кто-то бросил Леору, для меня непостижима.
— Со мной все в порядке, Лукас. Он оказал мне услугу. — Уверяет она, явно заметив, как я изменился. — Что касается моей избранной семьи. — Продолжает она, и на ее лице появляется улыбка. — Аделина и ее семья были нашими соседями, и я проводила с ними довольно много времени. Они практически стали моей семьей, а позже к ним присоединилась и Софи.
Ее глаза встречаются с моими, и я вижу в них отблеск чего-то более глубокого.
Я не хочу давить на нее еще больше, но что-то во мне хочет ее успокоить.
— Если хочешь знать мое мнение, твой отец совершил самую большую ошибку, которую только может совершить мужчина, оставив тебя. Ты выросла умной, стойкой и сострадательной женщиной, и, судя по тому, что я вижу между тобой и твоими друзьями, ты права, он оказал тебе услугу. — Говорю я ей. — Я действительно верю, что люди, которыми ты себя окружаешь, многое говорят о тебе, и выбранная тобой семья — свидетельство того, какой замечательной личностью ты являешься, Леора.
— Спасибо. — На ее лице появился легкий румянец. — Ты и сам замечательный человек, Лукас.
Она делает глоток своего напитка, прежде чем я продолжаю:
— Не хочу лезть не в свое дело, но почему тебя уволили?
Леора кашляет от смены темы, но быстро приходит в себя, ставит бокал и берет паузу, чтобы успокоиться.
— Все в порядке, Лукас. Ты не лезешь не в свое дело. — Немного смущается она. — Меня уволили, потому что… ну, это довольно странно. Я сделала что-то, чего не помню.
— Что ты имеешь в виду?
— По словам моего босса, я случайно забыла важные бумаги на одном мероприятии, и клиент нашел их. Они не должны были читать эти бумаги, так что это поставило компанию в затруднительное положение. Они уволили меня за самоуверенность в вопросах конфиденциальности.
 
Я понимаю подтекст. Если бы один из моих сотрудников потерял документы, я бы очень расстроился. Однако меня озадачивает то, что она явно ничего не помнит об этом. Я откладываю этот вопрос на потом.
— Почему ты не можешь вспомнить об этом? — Спрашиваю я.
Леора на мгновение задумывается, прежде чем ответить:
— Я выпила пару рюмок в тот вечер.
— Выпила пару рюмок? — Повторяю я, задавая вопрос.
Обычно пара рюмок не приводит к потере сознания.
— Да. Только это, но я все равно не помню, как потеряла те бумаги.
Страх проносится по моему телу, когда меня осеняет мысль.
— Кто-то подсыпал что-то в твой напиток?
Она сразу же замечает дикость в моих глазах и быстро качает головой:
— Нет, нет. Я не чувствовала ничего странного или чего-то подобного. — Плечи Леоры опускаются, выражение лица становится озабоченным. — Я устала и была истощена еще до начала мероприятия, что, должно быть, и стало причиной моей забывчивости.
Я чувствую ее разочарование и растерянность и, чтобы хоть как-то утешить, кладу свою руку поверх ее.
— Иногда у всех нас бывают моменты, когда наш разум играет с нами, особенно когда мы измотаны. Это не делает тебя менее способной или надежной.
Я успокаиваю ее, сжимая ее руку.
Взгляд Леоры ненадолго опускается на наши соединенные руки, а когда она снова поднимает глаза, в них появляется едва заметный блеск.
— Спасибо.
Затем она переводит дыхание, и грустное, благодарное выражение ее лица превращается в легкую улыбку.
— Хватит об этом. Давай не будем зацикливаться на моих прошлых ошибках. — Она слегка наклоняется, ее голос звучит озорно: — Расскажи мне о своих последних отношениях.
Я смеюсь.
— О, вместо этого ты хочешь поговорить о моих прошлых ошибках, да?
Леора хихикает, мелодичный звук добавляет тепла в атмосферу.
— У каждого из нас есть своя доля ошибок, не так ли? Кроме того, мне любопытно.
Я делаю глоток своего напитка, обдумывая ее вопрос.
Мои последние отношения были с Миленой.
Это был вихрь страсти и споров, поездка на американских горках, которую я рад оставить позади.
— Мои последние отношения были, мягко говоря, напряженными. Конечно, у нас были свои моменты, но мы также часто конфликтовали.
Леора поднимает бровь, заинтригованная.
— Что же послужило причиной столкновений?
Я вздыхаю, в голове мелькают воспоминания о жарких спорах и бессонных ночах.
— Различия, я полагаю. Разные ценности, разные приоритеты. Мы хотели от жизни разных вещей, и стало ясно, что мы не можем дать друг другу то, что нам нужно.
Леора понимающе кивает.
— Иногда любви недостаточно, чтобы преодолеть эти разрывы.
— Я бы не назвал то, что у нас было, любовью. — Отвечаю я. — Не думаю, что я когда-либо любил Милену. Наши отношения были в основном физическими, но это не стоило того, чтобы оставаться в отношениях.
Глаза Леоры слегка расширяются, выдавая удивление моим признанием.
— Не любил? — Повторила она, неловко переместившись в своем кресле. — Ты когда-нибудь был влюблен?
Ее вопрос застает меня врасплох, и я беру паузу, чтобы обдумать его.
— Нет, не был. Пока нет. — Признаюсь я. — А ты когда-нибудь была влюблена, Леора?
— Один раз, но он развернулся и ударил меня в спину. — Быстро отвечает она.
В ее словах звучит боль, и я осторожно отвечаю.
— Мне жаль это слышать. Ты хочешь поговорить об этом?
Она качает головой.
— Не сейчас.
Я немного знаю о ее бывшем, о том, кто ей изменил. Я сам провел небольшое исследование после нашей ссоры. Судя по его социальным сетям, этот парень автор-исполнитель.
У него есть группа обожающих поклонниц, которых он называет своими «ангелами».