Иван-царевича не надо (СИ)

-А почему ты думаешь, что жемчуг был, да ещё речной? Может, рубины с изумрудами?
Хаська хрипло засмеялся, его смех походил на сдавленный лай.
-Так жемчуг пахнет по-другому, нежели ваши самоцветы! Он ведь живой, а не холодный камень! Речной - потому что он дешёвый. Княжеская дочь точно не будет путешествовать в почтовой карете. Вот и весь сказ. Ты меряй, давай! Хошь, я отвернусь?
Ну, надо же, какой джентльмен! Сие творение местного кутюрье я натянула поверх пижамы (лень было снимать ее). Покрутилась возле небольшого зеркала на туалетном столике, то одним боком, то другим, пытаясь разглядеть себя в неверном свете одинокой свечи. Ну, с натяжкой на то, что пижама под платьем, и то, что шнуровка сзади, то платье мне подходило по размеру. Пойдет пока, не могу же я все время носить одежду неведомой мне Майи десятилетней давности, как минимум.
Туфля оказалась такого же розового цвета, только шелковая, с небольшим каблучком. Но была чуть-чуть, примерно на полразмера мне большевата. Ну, большое - не малое, на чулок или носок и нормально будет. Посоветовавшись, мы решили, что Хаська завтра с утра поведет экспедицию по поиску как бы моих тряпок к месту их нынешнего пребывания. Я намеревалась сейчас лечь спать, а Хаська сообщил, что он побежал "контролировать периметр". И где слов таких нахватался?
-У тебя же в голове! Там столько мусора разного! Жизни не хватит все понять! Однако я ещё в деревню наведаюсь, посмотрю, что там за Гаврила такой. Вдруг да раскулачивать придется!
Я замахнулась на этого "телепата", он захохотал демонически и шустро смылся в чуть приоткрытую дверь.
Утром прибежавшая Верка докладывала мне последние новости по дому и поместью. Когда она только успевает все узнать? Причесывая меня, она тарахтела.
-Глафира с самого утра все кладовые проверяет да проветривает. Мамке столько новых касруль дала! И девкам для уборки и щелоку выдала и щетков! И тряпок разных. Ой, барышня! Игнатьевна, как узнала, что Глафира теперь ключница, ажно завтракать не стала! Лушка ей в камору принесла, а она велела унесть! И лежит. А Фиска с Грунькой ревут, да гребут все из птичника. Все аж сбежались посмотреть на это чудище невиданное - чтобы Фиска да Грунька работали, так такого никто и не упомнит! А ещё новый управляющий, почитай, до свету встал, да взял Прошку и Семку с конюшни, загрузили две телеги зерном летошним да поехали на мельницу. Мамка им едва успела сунуть по краюхе хлеба да солонины. Да десяток яичков варёных. Не быть же им голодом полдня? А вы, барышня, сейчас в столовую идете кушать? Так я быстренько все вам накрою! Пока вы идёте, все уж готово будет!
И в самом деле, спускаясь по лестнице, я увидела, как в малую столовую вихрем пронеслась Верка с полным подносом. Я ещё успела подивиться, как с ее скоростью передвижения она не наступает себе на подол сарафана и не падает. Но пройти из холла в столовую я не успела. От крыльца, снаружи, послышался шум подъехавшей кареты, громкие голоса людей. Я затормозила в холле, интересно, кто там пожаловал? Неизвестно откуда появившийся Трофим распахнул двери и, глядя куда-то в пространство, торжественно объявил:
-Господин Супонев Михаил Никифорович! Нотариус, из Вязьмы! К вам, Катерина Сергеевна.
Здорово, не прошло и года! Хотя… по сути, и прошло три дня только, как раз получить известие и добраться от города до нашей глухомани. Это мне, из-за всей этой свистопляски с делами, кажется, что прошло пару месяцев. Нотариус оказался мужчиной средних лет, в строгом черном камзоле, но с белоснежным шейным галстуком, пышным бантом подпиравшим подбородок. Ещё из примечательного были не менее пышные бакенбарды и обширная лысина. Стараясь скрыть улыбку, я пригласила приезжего разделить со мной трапезу. От чего он не отказался, но сообщил, что после он хотел бы отдохнуть, так как ехали они и ночью, торопясь прибыть в имение. У меня тоже возражений не было, главное - он здесь, теперь уж спешить некуда. Но... завтрак подходил к концу, когда "отличился" Хаська.
 
  
Глава 16
 
Вначале послышались отдаленные крики, какая-то суета, постепенно приближающаяся к столовой. К женским воплям присоединились мужские, азартные, типа: "Лови его! Держи его!", и сдавленное рычание. Вот же! Услышав рычание, я поняла - Хаська опять что-то отчебучил и надо бежать, спасать поганца.
Бросив салфетку на стол, я выскочила в холл. Со стороны служебного коридора приближались крики и топот. Наконец, из узкого коридора вырвался Хася, за ним мчались горничные, кухонный мужик, ещё пара каких-то работников и даже невозмутимый Трофим участвовал в погоне.
А Хаська был хорош! Иллюзия держалась, как приколоченная! Прижатые уши, в глазах - полный восторг, толстые лапки очень шустро перебирают и цокают когтями по полу, только иногда его заносит на поворотах на начищенном паркете, и тогда он тормозит всей тушей об угол. Как ещё дом не вздрагивает от этого. Из пасти у него свисала одним краем какая-то невообразимо грязная тряпка, смутно напоминавшая некогда бывшее розовым, платье. Вот поганец! Он его утянул из комнаты, повозил где-то в грязи и явился, вроде как с добычей.
Как мне показалось, Хаська просто наслаждался всей этой кутерьмой - погоня, азарт, крики, все внимание ему одному... тоже мне, самовлюблённый Нарцисс! Подбежав ко мне, волк уронил эту тряпку к моим ногам и для пущей надёжности боднул меня башкой под ноги. Я едва не рухнула на эту злополучную тряпку. Рядом со мной застыл изваянием Михаил Никифорович, с салфеткой на шее и вилкой, с небольшим кусочком буженины в руке. Бедняга не знал, что кутерьма и переполох - явление теперь довольно частое в этом доме.
Вывалившая следом за Хаськой дворня загомонила вразнобой.
-Катерина Сергеевна, мы не пускали щена вашего в дом с этакой грязищей! Рази ж можно! Вон, и лапы у него по самое пузо в грязи, небось, по скотному двору носилси! Тока он же как вьюн, везде проскользнет! Раз! И к вам сюдой помчалси!
Я, с некоторой дрожью, потянула грязную тряпку, вроде как пытаюсь рассмотреть. Хася радостно забил хвостом по полу, мол, смотрите, какой я молодец, нашел добычу и хозяйке принес! Хотя чего мне там было рассматривать, я и так знала, что это вчерашнее платье, вывалянное в грязной луже у скотного двора. Но приходится делать изумлённое лицо и патетически восклицать.
-Боже, это же мое платье! Из багажа в почтовой карете, в которой я вояжировала!
Станиславский, увидь и услышь меня в этот трагический момент, не только бы воскликнул: «Не верю»! А ещё и плюнул бы в мою сторону. Но что поделать, обделена я талантом актрисы, обделена… но надо продолжать, а то у публики уже рты открылись и глаза горят.
-Хася, дружочек мой, ты где это нашел? Ты мне покажешь, проведешь?
Хася повернул ко мне морду и мне показалось, что он сейчас покрутит лапой у виска, типа, совсем дурочка хозяйка. Но, отрабатывая роль жизнерадостного щенка, он вскочил и принялся радостно крутиться и подпрыгивать вокруг меня. В мыслях тем временем появилось.
-Иди, одевайся как следует, там грязно и комарье уже есть. Да пусть лошадь с телегой берут. Да мужиков пару. Ты сама-то на лошади удержишься? Вряд ли? Ой, лышенько… все благородные барышни умеют верхом ездить. Ну, вели самую смирную лошадку оседлать.