Буря настигнет (СИ)

— Крышку захлопни, — приказал я измененным голосом. Более низким и грубым. Келлан нехотя послушался. Собрался записать то, что случится дальше, на камеру или диктофон? Ну-ну…
— Ты кто?
— Мой заказчик заплатил за то, чтобы я тебя пристрелил. Заплатишь больше — живи.
По-моему, прикинуться киллером и припугнуть — идея крутая. Келлан бросил взгляд на чемодан у постели. Наличку наверняка не перевел на виртуальную карту — банки открываются с восьми утра. Коротал время с девушкой. Чего же к ней не нагрянул домой?
Сидел передо мной совершенно невозмутим. Только плечи слегка подскочили. Страшно?
— Сколько тебе заплатили? — спросил он.
— Двадцать миллионов за двоих. За тебя и за девчонку, с которой работал.
— Я дам пятьдесят за себя. Ее убей. У нее нет денег.
Я сжал челюсти до скрипа. Не помогло. Стена рухнула. Ярость огнем взметнулась по венам и ослепила. Я перехватил пистолет рукоятью вперед и двинул Келлана с такой силой, что тот перевернул стул и пролетел по полу до шкафа. Меня распирало, я глубоко дышал, распалялся пуще прежнего.
Урод приподнялся на локте, сплюнул сгусток крови на пол и осклабился:
— Теперь точно знаю, где была Беа, когда я собирал вещи. Мило вы снюхались. Преступница и коп под прикрытием — крутая пара, да, Ирий Нордли? Ты реально башку потерял или Беа уговорила тебя подключиться к нашему небольшому бизнесу и меня убрать? — Он скривился и потрогал пальцами челюсть. — Только непонятно, зачем ты сейчас прикидываешься.
Я в замешательстве направил на Келлана пистолет. Отрицать? Что я не коп или что я не Ирий Нордли? Но как он догадался? Бесовка рассказала про наручники и про то, как я ее в первый раз «задерживал»? Она тоже догадалась? Странно тогда, почему по сети еще не гуляет информация о том, что новый гитарист «Бури» детектив под прикрытием.
— Что? Не догоняешь, как я узнал? А ты и не догонишь, тупой коп.
— Прямо-таки нарываешься на пулю!
— На мне датчик, который считывает пульс. Только сердце остановится — взорвутся все мои разработки. В том числе смартфон Беа. Она его обычно носит в переднем кармане.
Келлан похлопал себя по бедру, ухмыляясь.
— Блефуешь.
— Хочешь проверить? Возможно, она отделается глубокой раной, а, возможно, ей оторвет ногу. Как-то не появлялось у меня шанса протестировать свои разработки на людях.
Раздробить бы ему ребра ботинками в крошево. Но сначала отрезать поганый язык. Жаль, я не прихватил с собой нож. Зато носки кроссовок сойдут. Я в два шага подступил к нему и замахнулся ногой. Он резко двинул стопой по моей опорной ноге, выбивая из равновесия. Другой — треснул под колено. За долю секунды пол покачнулся, и притяжение рвануло вниз. Я невольно взмахнул руками, теряя пистолет, и хлопнулся плашмя. На автомате прижал подбородок к груди, не ударился затылком, но пролетел в опасной близости от угла кровати. Мороз пробежал по коже.
Мать твою… Кепка съехала. Я нарушил сразу два табу: пошел на поводу эмоций и недооценил противника. Келлан живо подскочил, сграбастал пистолет, отошел на два метра и нацелился на меня.
Вот из-за кого бесовка драчливая.
— Ты не выстрелишь. Гостиничный номер записан на тебя.
— Как убрать труп — это моя забота, а не твоя. — Он снял пистолет с предохранителя. Сердце пропустило удар. Я дернул рукой, призывая магию, — ноутбук сорвался со стола и врезался Келлану в висок.
Хруст. Программист закатил глаза и осел на пол без сознания. Я не убил его?!
Рубанул он мне по ноге, особенно левой, не хило. Боль адская, точно мышцу порвал. Я снял маску, кое-как поднялся на колени и подполз к нему. За спиной раздалось испуганное:
— Что тут творится? — Дух жизни быстрее меня поднесся к Келлану. — Людей запрещено убивать!
— Я защищался и, раз вы явились, не зря. Была угроза жизни? — спрашивал я, не в силах оторвать взгляд от виска, по которому текла кровь. Не рассчитал удар ноутбуком — тот разбился вдребезги.
— Не зря! Что ты тут забыл?! — Обезьяньи пальцы забегали по голове программиста.
— Умирает?
— Да!
— Чего злитесь? Лучше застать мой труп?
 
Дух что-то пробурчал себе под белые усы. Рассчитывать на него в смертельной опасности? Он чувствует, если есть угроза жизни, но появляется поздновато.
Ползком по ковру с проплешинами я добрался до чемодана. За ним прятался еще один, черный, размером поменьше — его раньше не увидел. Большой стоял открытым, но в нем лишь личные вещи, а маленький закрыт. Вряд ли среди футболок, джинсов и обуви завалялся листик с паролем.
— Не будите только… — сказал я Духу, притащив к нему поближе маленький черный чемодан. — Пусть поспит до утра.
— Тебя тоже подлатать? — кивнул он на ногу, на которую я не ступал. Его пальцы порхали над виском программиста, утонченно и ласково, словно гладили невидимые лепестки в воздухе. Кровь уже не сочилась.
— Нога пройдет. Чемодан откроете?
— В первую очередь, Ирий, будь добр ответить на мои вопросы. И не делай вид, что не слышал или забыл.
Морщась от боли, я уселся на пол и оперся спиной об изножье кровати.
— Это сообщник Беатрисы. Забрал заработанные общими усилиями деньги и смылся. Их себе возьму. — Я похлопал по прочному черному пластику. — Честное слово, это последний раз. Они поругались, останутся без денег — разбредутся кто куда. Черт с ним, что преступницу я не поймал. Спугнул — за это не похвалят, но фактически я ее нейтрализовал, что тоже неплохо. Будет умницей — не высунет из норки нос.
У меня словно вспороли грудную клетку и оттуда все вычистили, а обратно запихнули вату, пропитанную горьким антисептиком. Она больше не придет. Я больше не должен приходить к ней. Память о сегодняшней ночи настолько яркая, что засвечивает каждую свободную секунду и выжигает ее.
— Что с деньгами делать будешь? — осведомился Дух и встал. На виске Келлана осталась едва заметная царапина. Парень крепко спал.
— Не знаю… Отдать анонимно на благотворительность? На самом деле сделать что-либо анонимно сложно. Не хочу, чтобы возникли вопросы на тему, откуда у меня миллиард.
— Сам не хочешь улететь на другую планету?
— Я люблю Калинидикс. С его вечной пуховой метелью. Тем более в другом мире я стану обычным человеком. От способностей служителя ни за что не откажусь.
Беатриса не исполнит свою мечту. Отдать деньги ей? Тогда я ее точно никогда не увижу. Я реально башку потерял? События последних дней развернулись перед внутренним взором во всей ясности и красоте. Я ошарашенно просматривал их.
Надо написать Констанции. А пока припрячу деньги — Дух открыл чемодан, набитый под завязку крупными купюрами. Я выложил тысячу, остальное закрыл и, попрощавшись с духом, отправился под струи душа.
***
Рука застыла с пингвином над мусоркой. Обычно я выкидываю игрушки после ночи с новой девушкой. Использовать их второй раз с другой девушкой — негигиенично. Поэтому у меня шкаф набит не распакованными вещами.
Никогда мне не было жалко выбрасывать игрушку, сколько бы она ни стоила. Для меня раньше расставание с ней значило, что скоро открою следующую. Сейчас же внутри меня тянущая боль заляпала кровью старые привычки — нет их.
Я захлопнул дверцу мусорки с ноги и положил пингвинчика на кухонную стойку. Тиклер чудно смотрелся в вазе с искусственными ало-оранжевыми каллами. Обернуть лентой горлышко и завязать бантик, а потом каждый раз на кухне впадать в уныние? Почему? Почему не радоваться и не возбуждаться, не вдохновляться, вспоминая прошлую ночь?
Потому что мне мало. Я совершенно не насытился. Аппетит только разгорелся.
Я налил виски и опрокинул стакан в себя. Становилось горше, противнее, точно с алкоголем я глотал битое стекло. Но руки снова налили порцию. В какой-то момент станет легче. Должно стать. Лишь бы этот момент наступил раньше, чем закончится бутылка.
 
Время на циферблате расплывалось. То ли пять утра, то ли шесть. Барный стул плохо удерживал меня — я сполз на пол с бутылкой в обнимку. К черту стакан, все равно не добавляю лед.