Буря настигнет (СИ)

Да уж…
— Как звали парня Беатрисы?
— Келлан вроде…
— Вы полиции рассказывали о том, что она убегала?
— Да, но понимаете, Фэргюс считает, что у меня плохо с памятью. Что-то забываю, что-то придумываю… Он меня водил к доктору — доктор сказал то же, дал справку. Полиция не записывала мои слова. Фэргюс говорил про Тришу другое… Что она не пропадала… А мне кажется, пропадала.
Неплохо устроился. Подкупил врача, застраховался от того, что жена в конце концов не вытерпит и пойдет снимать побои. Никто ей не поверит. А про Беатрису говорил только хорошее, потому что начни он рассказывать, как она сбегала из дому, начнутся вопросы: почему? Вдобавок в школе репутация пошатнется — как это Беатриса сбежала из дому? Похитили ее!
Мое время истекало. Я поправил пиджак, подхватил дипломат и, стараясь говорить вежливо, молвил:
— Послушайте, я, конечно, не врач, но, по-моему, у вас с памятью все нормально. А ваш муж — придурок и слабак. Почему? Да потому что он не в состоянии о себе позаботиться! Буйный ребенок-переросток! Вы, миссис Гилмур, даже не подозреваете, но вы намного сильнее его. Вы, я уверен, работаете больше него, потом приходите домой и успеваете постирать, приготовить еду, поухаживать за «ребенком». Вы достойны лучшего. А он… не имеет никакого права с вами так обращаться.
Она слушала с приоткрытым ртом и замешкалась с ответом, когда я закончил. Изменят ли мои слова что-то? А большего я сейчас, к сожалению, сделать не могу.
Я вышел через дверь, захлопнул ее и на лестнице за углом отлетел домой. Без десяти восемь утра. Вместо того чтобы собираться на репетицию, я уселся в кресло с бутылкой воды в обнимку и пялился на фото Беатрисы. И чем мне помог визит к опекунам? Особо ничем. Разве что убедился: на фото действительно бесовка.
Наверно, раны не в одиночку зализывала. Как ее парень отпустил играть девочку из эскорта? Деньги не пахнут?
Я с отвращением захлопнул смартфон и подхватился. Лечь бы отоспаться, голова раскалывалась — мысли о том, как найти бесовку, ни на миг не унимались, роились, жужжали, кружились. Сработает ли план? Я покосился на дверь спальни.
Репетиция как нельзя кстати.
Как ни странно, Арвид приперся в студию огурчиком. А я — квашеным помидором. Инструмент не держал в руках со вчерашнего утра. И рассчитывал, что больше не возьму. Вокалист, видимо, тоже.
Его нахмуренная физиономия меня улыбнула.
— И я не рад тебя видеть, — произнес я, закрывая за собой дверь студии. Арвид опустил взор к гитаре и продолжил настраивать струны.
— Ты вчера толком не объяснил… Что случилось на вечеринке?
Ночью, часа эдак в три, ко мне снизошла идея, как выкрутиться перед миссис Шефер. Но с Арвидом делиться ею не стоит.
— Вечеринка прошла не зря. Появились зацепки.
— Понятно, в детали посторонних, в том числе меня, посвящать не комильфо. — Он два раза брякнул по шестой струне, отложил гитару и встал. — Что дальше?
— Учи играть.
Арвид фыркнул, тряхнув кучерявой гривой.
— Предлагаю придумать новый способ, чтобы поймать шпионку. Это полезнее.
— Какой способ? Закатить оргию и пригласить всех желающих? — Я взял со стола бутылку воды и осушил половину.
— Ты у нас детектив. Ты и говори, что надо.
— Говорю же, учи играть. — Я поставил бутылку на стол и двинулся к гитаре, переступая через провода.
— Нафига? За пару дней твоя игра не изменится. Или ты собрался в группе остаться до концерта?
— Как бы я пообещал вчера в интервью, что буду на концерте. Нехорошо не сдерживать обещаний.
Мы одновременно ухватили гитару за гриф и вперились друг в друга взглядом. Арвид немного выше и явно видел в росте преимущество. Ну да, ему ведь смотреть на меня свысока. Месяц назад я взахлеб перечитывал его интервью, пытаясь выудить секрет, как стать вокалистом популярной группы.
Да, «Буря настигнет» поднялись до пика популярности. А теперь стремительно катились вниз. Настоящая проверка группы на вшивость идет сейчас, когда падают, а не когда поднимались.
Арвид слегка склонился ко мне.
— Решил благодаря прикрытию вписаться в нашу группу? За славой гонишься? Намеренно тянешь время с поимкой преступницы? Ждешь, пока фанаты привыкнут к тебе, а потом не захотят отпускать? И нам ничего не останется, как держать тебя пятым участником, ибо мы испугаемся нового скандала и не захотим расстраивать поклонников. Таков план? Ты же вроде пел в рок-группе, но что-то я не слышал группы с солистом Ирий Нордли.
 
— Потому что ты не видишь дальше своего носа. В принципе как и все в восьмом секторе. Я родился в пятом. И в пятом секторе у меня была группа. Мы не выпускали альбомы, не снимали клипы — у нас не хватало на подобное денег. Мы едва вытягивали аренду помещения, где репетировали. Но мы собирали целую площадь, забитую людьми. Представь на секунду. Собрать площадь в пятом секторе, где люди живут работа-дом, ведь пашут сутками. Они отпрашивались с работ, дети спешили поделать уроки, студенты пропускали поздние пары, чтобы нас увидеть. Это тебе не собрать стадион тут, в восьмом секторе, где люди живут и в ус не дуют. Это тебе не выступить на проплаченном шоу. Наша аудитория росла лишь благодаря сарафанному радио. Люди сами хотели о нас рассказывать друзьям. Сами записывали нашу музыку на диктофоны и обменивались дисками.
Губы вокалиста скривились в усмешке. Я перестал играть с ним в гляделки, отпустил гриф гитары и потопал к воде. Сушило дико.
— Я все верно говорил, да, Ирий? Одними овациями не наешься? Хочется не только собирать площади, но и одеться в дизайнерские шмотки, а не покупать одежду с секонда? Гитару крутую купить, машину…
Я допил бутылку, вытер влажные губы тыльной стороной руки. Жесть, Арвид та еще язва.
— Спасибо, но деньги у меня есть. И в вашей дурацкой группе я дольше положенного не останусь — потому что нахер надо. Вы же неадекватные, хоть и играете хорошо. Слушать вас, да, здорово, но вариться с вами в одном котле — избавьте. Я лучше свою группу соберу.
Дверь распахнулась. Я окаменел — пришли по мою душу. На пороге нарисовался белобрысый мужчина в кожаной куртке и со шлемом в руке. Ездить на пуховом мотоцикле по улице — не каждый имеет дерзость и деньги себе позволить. Но директор детективного агентства, миллионер и, по совместительству, мой отец — имеет и то, и другое.
— Ты уволен!
  
Глава 9. Беатриса
 
Белые стены, панорамные окна, за ними ласковая вьюга. Темно-зеленый диван, кресло оттенков змеиной кожи. Круглый обеденный стол у окна, черные кожаные стулья. Мини-бар на кухне, десяток видов виски — я по адресу.
На часах без двадцати девять. Я провела пальцем в перчатке по идеально чистой столешнице. В мойке валялась тарелка и нож, слабо пахло рыбой.
Он спешил на репетицию. У меня уйма времени.
Я открыла холодильник, заглянула в кухонные шкафчики, мусорное ведро. Полно полезной еды: овощи, фрукты, в морозилке не полуфабрикаты, а мясо и рыба. Сам готовит и бережет фигуру? Я усмехнулась.
В шкафчике нашлось печенье и черный шоколад. Когда я последний раз ела? Перед вечеринкой вчера? Надо было не нестись работать, накрыв пухом город, а перекусить.
Но Келлан слишком обрадовал. Мол, фото Ирия с девочками из эскорта отлично продается несмотря на то, что ничего пошлого не происходит. И покупательницы просят новую информацию.
И есть адрес. Келлан добрался до камеры на стоянке под домом Ирия и заметил, как тот выехал в сторону здания продюсерской компании, где через десять минут засек, как гитарист въехал.
Жаль, к нему близко подходить нельзя. Жаль. Но Дух не запрещал мне обыскивать его дом.
 
Здесь летал едва уловимый мужской запах. Он наполнял меня живительной энергией. Белые стены просили краски… Как можно жить в квартире, где над диваном висит всего одна картина? Написана маслом фантазия из клавиш и нот.
Синтезатор теснился под стенкой. Я упала на диван, закинула ноги на журнальный столик и прикрыла веки, рисуя перед мысленным взором картину: Ирий, со взлохмаченной шевелюрой и с сонным, блаженным лицом, в одних пижамных штанах, садится за синтезатор и касается клавиш, мягкий тусклый свет проникает сквозь метель, окно и ложится на мускулистые плечи, бликует на золотой подвеске.