Под скорбной луной
— Спросите там Фрэнсиса Мертона. Скажете, что от меня. — Я убавил огонек в лампе. — Кстати, Конвей сообщил, что ударил Дэйвида ножом, так что тот может быть ранен. Все легче будет его установить.
Инспектор с готовностью поднялся.
— Да, Стайлз… Нигде упоминайте, что мы взялись за эту линию расследования. Пусть думают, что мы изучаем версию причастности ИРБ.
Я словно наяву слышал, как Куотермен и Ротерли сыплют обвинениями, что Корраван-де пытается увести следствие в сторону от ирландского следа.
— Договорились, — кивнул инспектор и вышел из кабинета.
Глава 25
Побродив по улицам и тупичкам вокруг дома миссис Уилкинс, я пришел к выводу, что черного выхода в ее жилище нет. Единственное окно, смотревшее на задний двор, находилось на втором этаже; водосточной трубы рядом не было, стало быть, и сбежать этим путем непросто. Фасад выходил на несколько лавочек и пабов на другой стороне улицы. Я насчитал четыре заведения, из окон которых открывался хороший обзор, табличек «Сдается внаем» не заметил и все же навел справки. Везде получил ответ, что свободных комнат не имеется, однако парнишка из москательной лавки с готовностью сообщил, что в соседнем пабе есть два номера на втором этаже. Вроде бы там нередко остаются на ночлег набравшиеся по уши гуляки.
В пабе было занято всего несколько столов. Служанка, выметавшая из очага прогоревшие угли, прищурилась на меня, не выпуская из рук щетку и совок.
— Извините, — заговорил я, — но мне сказали, что у вас есть комнаты.
— Ну да, — ответила девушка и вновь вернулась к своему занятию.
В воздухе повисло облачко пепла. Сбросив в ведерко последние куски угля, служанка разогнулась и вытерла руки о передник, в котором, похоже, выполняла тут самые разные обязанности. Например, разливала вино, если я правильно определил происхождение пятен.
— Есть две комнаты, обе свободны. Три шиллинга, — наконец сообщила она.
Я сразу согласился, и меня провели наверх. С лестницы служанка повернула направо и уже взялась за ручку двери, однако я ее остановил:
— Нельзя ли занять другой номер — тот, что выходит на восточную сторону?
— Но этот больше, и кровать здесь получше.
— Мне нравится, когда с утра в окно заглядывает солнце, — объяснил я.
Служанка недоверчиво нахмурилась.
— Простите, сэр, но вы не похожи на человека, который любит наслаждаться солнышком.
Я хмыкнул и полез в карман.
— Оплачу за неделю вперед, с условием, что еду будут приносить мне в комнату. Это возможно?
— Ну да, — кивнула девушка и протянула руку. — В стоимость войдут завтрак и ужин.
— Кофе?
— Не держим, — помотала головой она и горделиво выпрямилась. — Зато чай у нас самый что ни на есть настоящий.
— Ну и прекрасно.
— Убираюсь я с утра, — сказала служанка и закрыла за собой дверь.
Комнатка оказалась маленькая, с низким потолком, и почти пустая, хотя и вполне чистая. Вдоль одной стены стояла узкая кровать, вдоль другой — умывальник с задвинутым под него синим ночным горшком, выщербленный белый кувшин и металлический тазик. Несколько вбитых в стену гвоздей служили вешалкой, а поверх окна шел карниз в виде железного прута. Занавеска, правда, с него свисала только одна, и я приспособил вместо нее простыню, оставив лишь маленькую щелку. Дом миссис Уилкинс отсюда был как на ладони. Сняв пальто, я повесил его на гвоздь, задумался, стоит ли попросить служанку принести стул, но решил, что обойдусь кроватью. Придвинул ее к окну и занял пост.
Далеко не все знают, что в основном работа полиции сводится к ожиданию. Сидишь и терпишь, пока крыса не высунет нос из норки, подергивая носом — нет ли поблизости крысолова? Опыт подсказывал, что тебя сколько угодно могут принимать за приклеившегося к окошку идиота, но подобный метод обычно срабатывал.
Остаток дня я провел, наблюдая за интересующим меня домом, однако там все замерло. Девушка принесла ужин и удивленно глянула на кровать у окна и свисавшую с карниза ослепительно-белую в наступившей темноте простыню.
— Солнышко, говорите? — пробормотала она и, не дождавшись ответа, предложила: — Зажечь вам лампу?
— Благодарю, я сам. А вот от стула не отказался бы. И еще: сможете прислать ко мне посыльного?
— Хорошо.
Вскоре в комнате появился раскрасневшийся от недавней пробежки долговязый мальчик лет тринадцати, и я вручил ему записку.
— Отнесешь в участок речной полиции, передашь сержанту Тренту.
Парнишка бросил любопытный взгляд на сложенный пополам листок. Если прочтет — не страшно: в записке не было ничего, кроме адреса и моих инициалов. Покидать пост не хотелось, однако я нуждался в нескольких часах сна и смене одежды.
Через час прибыл Трент с посланием от Стайлза:
По адресу, который мне дали в Лиге, Д. уже не живет, зато я узнал, куда он переехал. Снял комнату через улицу; правда, Д. уже несколько дней никто не видел. Обнадеживает, что комнату он оплатил вперед.
Оставив сержанта у окна, я направился домой, отключился на шесть часов, затем вернулся на Дав-стрит. Трент лишь покачал головой:
— Пока все тихо, сэр.
Отчитавшись, он быстро ушел, всем своим видом выражая сомнение.
В три часа пополудни я встал, потянулся и сделал несколько наклонов, разминая спину. Вновь занял свой наблюдательный пост. Господи, неужели эта женщина вообще не выходит из дома?
Конечно, надо было бы вернуться в участок, однако меня удерживали на месте инстинкты полицейского и свойственное мне упрямство.
Пробило пять. На улице все еще было шумно: туда-сюда сновали экипажи и пешеходы. Начало смеркаться, когда я услышал шаги на лестнице. В дверь постучались. Решив, что пришла служанка, я крикнул:
— Войдите.
На пороге появился Стайлз.
— Здравствуйте, Корраван, — прошептал он.
Даже в тусклом свете из окна я разглядел на его лице удовлетворенное выражение. Инспектор улыбался.
Вряд ли стоило ожидать его прихода, если бы он не обнаружил Дэйвида, и мое сердце екнуло.
— Брат Неда появился дома?
Стайлз расстегнул пальто.
— Да, и почти сразу ушел. На ходу прихрамывал, но голыми руками этого парня не возьмешь. Я последовал за ним, держась на почтительном расстоянии, и все же потерял. Уилкинс зашел в типографию на Патерностер-роу, да так оттуда и не вышел. Видимо, выскользнул через черный ход.
Я чихнул и, извинившись, вытер нос.
— Полагаете, обнаружил слежку?
— Не думаю, — отозвался инспектор. — Можем мы рискнуть и зажечь лампу?
Задернув импровизированную занавеску до упора, я предложил:
— Давайте останемся у окна.
Стайлз присел на корточки и вытащил из кармана листок с отпечатанным на нем текстом.
— Нашел в типографии. Дэйвид забрал оттуда целую пачку, вероятно, будет раздавать на улицах.
Ага, листовка. Я развернул бумажку и прочел вслух:
— «Защитим наш национальный дух. Лекция доктора Квентина Атвелла».
На самой середине странички красовался портрет лектора. Выступление было запланировано на сегодняшний вечер. Восемь тридцать, Букер-стрит, десять.
— Кто такой этот Квентин Атвелл? — глянул я на Стайлза.
— Понятия не имею, но прочтите то, что написано внизу.
Я и без его подсказки уже сосредоточился на тексте, набранном мелким шрифтом:
Спонсор мероприятия — «Лига стюардов».
С заколотившимся сердцем я развернул листовку к Стайлзу и указал на загадочное название.
— Что-нибудь о них слышали? — спросил он.
Я нахмурился, копаясь в памяти.
— Возможно, название и слышал, но довольно давно. А вот чем они дышат — не знаю.
— Скорее всего, Нед и Дэйвид — члены этой группы. — Стайлз уселся на пол, подогнув под себя полу пальто. — Значит, НРБ тут ни при чем…
— Отлично, что вы сообразили заглянуть в типографию, — заметил я и с кривой усмешкой вернул инспектору листовку. — Не хотите ли посетить лекцию, юноша? Займитесь своим образованием.