Под скорбной луной
Добравшись до угла, откуда меня повели к Маккейбу, я замер на месте с закрытыми глазами, припоминая. Потом сделал тридцать шагов прямо, повернул направо, после — налево. Дальше ориентировался уже по уличным ароматам. Наконец, побродив по переулкам, вышел в тупичок, где ощутил едкий металлический запах, и нашел дверь, к которой вели наклонные ступеньки. Толкнув ее, перешагнул порог.
В отличие от того раза, зал был полон народа. Ни одного свободного стола. Несколько человек бросили на меня взгляды, правда без особого интереса, и я двинулся к бармену.
— Мне нужен Джеймс Маккейб. Он просил меня быть на связи, и я принес ему кое-какие новости.
— Как вас зовут? — поднял брови бармен.
— Корраван, — ответил я и, словно по наитию, добавил: — Скажите ему — Микки Корраван.
Если моя догадка верна, главарь «Каменщиков» не просто так обронил мое детское имя, так что поймет, почему я так представился.
— Возьму пока кружку эля, — сказал я и развернул один из барных табуретов вполоборота к залу.
Через десять минут рядом возник один из парней, что прошлый раз вел меня к Маккейбу.
— Пойдем со мной.
Я положил на стойку монету, кивнул бармену в знак благодарности и проследовал за парнем к двери в глубине зала. Посередине лестничного пролета висел фонарь, так что света было достаточно, и я разглядел еще одну дверь. Парень постучался условным стуком, щелкнула металлическая задвижка, и передо мной предстала почти пустая комната. Видимо, раньше здесь был номер, однако теперь стояли лишь ломберный стол и шесть штук стульев. Помещение освещалось несколькими лампами.
На одном из стульев восседал Маккейб.
— Ты не должен был сюда приходить, — прищурившись, бросил он.
— Нужно поговорить. Наедине, — покосился я на трех человек за столом.
Маккейб почти незаметно, но раздраженно мотнул головой, и все трое вышли, плотно прикрыв за собой дверь. Где-то щелкнул еще один запор; видимо, троица переместилась в другую комнату — прямо за стенкой. Ну, с этим ничего не поделаешь. Буду говорить потише.
Расстегнув пальто, я уселся, упершись локтями в колени.
— Человек, застреленный в садах Святой Марии, — один из ваших? Уже четвертый?
Маккейб неторопливо кивнул. Его холодный взгляд заставил меня замереть на полуслове — так останавливается лодка, когда натянется якорный канат. Со времени моего прошлого визита что-то произошло. Доброжелательности в глазах главаря «Каменщиков» как не бывало, и я гадал, чем заслужил такое отношение. Впрочем, все поправимо.
Сброшу один из козырей.
Я набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.
— Ярд не убивает «каменщиков». Я говорил с одним человеком, которому доверяю, и он сообщил, что в Уайтчепел за последние два месяца поступило большое количество огнестрельного оружия. Похоже, стволы везут от оружейников из Бирмингема.
— Я тебе сам об этом рассказывал.
— Ярд обнаружил на вокзале ящик с пистолетами. Его прятали под коробками с джином. — Я помолчал. — Оружие предназначалось вам?
Маккейб по-прежнему неспешно облизал губы и втянул их внутрь.
— Вряд ли я признался бы в этом полицейскому, а? Но нет, не мне.
— Кто же его покупает? Кто распределяет по нужным рукам?
— Понятия не имею, — с ничего не выражающим взглядом ответил он.
Похоже, главарь «Каменщиков» стремительно терял ко мне интерес, а я терял возможность договориться.
— Вы читали газеты? Там пишут, что ирландцы бьются между собой. Считаете, что это правда?
Маккейб пожал плечами.
Пора было разыграть последнюю карту.
— Вы имеете отношение к крушению «Принцессы Алисы»?
Мне наконец удалось привлечь его внимание, да и как иначе… Глаза Маккейба сверкнули, и он с презрительным шипением выпустил воздух из легких.
— Оскорбительно задавать мне подобные вопросы! У меня есть друг, который потерял в тот вечер сестру и племянницу. Мы не убиваем женщин и детей за здорово живешь. Какой нам в этом прок?
Странно, но я ему поверил.
— Думаете, это дело рук ИРБ?
— Может быть, — прищурился он. — Хотя старик Тимми с заявлениями не выступал. А если это они — зачем упускать такую возможность?
Выходит, Маккейб знает Луби достаточно близко, раз называет его «Тимми» и выдвигает подобные предположения. Я сделал мысленную закладку.
— Что ж, справедливо. Я хотел бы поговорить о Колине Дойле.
Главарь «Каменщиков» вскинул брови.
— Вы должны его отпустить, — продолжил я.
Прошло несколько томительных секунд. Судя по всему, Маккейб просчитывал варианты. Затем вскинул голову и одарил меня презрительным взглядом.
— Я никого не отпускаю.
— Разве нельзя сделать исключение? Колин не дурак. Он будет молчать, потому что знает: иначе ему не жить.
Лицо моего собеседника приобрело лукавое выражение.
— Ты просишь немало. Что он сделал, чтобы заслужить такую любовь?
Я постарался ответить так, чтобы Маккейб понял с первого раза.
— Я — должник ма Дойл. А Колин — ее единственный оставшийся в живых сын, поэтому я сделаю для нее все что угодно. Каким бы бандитом вы ни были, Маккейб, вы должны понимать, что такое верность. Все-таки в вас больше настоящего, чем гнили.
Он пожевал губами, словно пытался подавить улыбку.
— Почему ты думаешь, что Колин рвется от меня уйти? Я даю ему возможность заработать на жизнь.
— Может, пока и не рвется, но вы мне поможете его убедить. — Наклонившись над столом, я понизил голос: — Но, если после ухода с его головы упадет хоть один волос — и мне все равно, по чьей вине, — я от вашей шайки камня на камне не оставлю. До тех пор, пока Колин будет жив и здоров, я готов помогать вам в поисках убийцы ваших людей и Ярд на вас натравливать не стану.
Последовало долгое молчание, и наконец Маккейб скривился в натужной ухмылке.
— Договорились. Колина я отпущу и трогать его не стану.
Сил на этот разговор я потратил немало, потому и удивился, насколько легко удалось выбить из Маккейба согласие. Еще раз обдумал его слова — нет ли подвоха?
— И ваши люди тоже должны оставить его в покое, — осторожно добавил я.
— Хорошо!
Улыбка с его лица исчезла, и он нетерпеливо поднял руку, пресекая дальнейшие вопросы. Я слегка расслабился, осознав, что у Маккейба в шайке сотни людей и потеря одного человека, собирающего выручку, для него почти ничего не значит. Вряд ли Колин увяз по уши, раз главарь «Каменщиков» решил отпустить его без особых возражений.
— Но я попрошу кое-что взамен, — заявил Маккейб.
Кто бы сомневался…
— Ты дашь мне знать, если окажется, что моих людей убивает Финн Райли.
Он трижды стукнул по столешнице.
— Райли откололся? Вы уверены?
В глазах Маккейба сверкнул опасный огонек.
— Неужто он настолько глуп? — поразился я. — Наверняка ведь знает, чем рискует, бросая вам вызов.
— Райли смел, потому что кто-то стоит за его спиной.
— Тот, кто снабжает его оружием, — пробормотал я.
— И деньгами, — добавил главарь «Каменщиков». — Я бы дорого дал, чтобы узнать, кто это такой.
Что уж говорить обо мне…
— Отлично, — кивнул я. — Кто из погибших — ваш племянник? О’Фаррелл?
Маккейба передернуло.
— О’Фаррелл — мой кузен. Газеты всё путают. — Он тяжело вздохнул. — Ты — умный человек.
— С глупцом вы не стали бы иметь дело, не так ли?
Маккейб привычным жестом перевернул кисть ладонью вверх, признавая мою правоту.
Где-то далеко пробили церковные колокола, и он встал.
— Пора прощаться, мистер Корраван. Мне вскоре нужно быть в другом месте.
Глава 19
Вышел я с мозгами набекрень. Удалось разжиться кое-какими важными сведениями и заручиться обещанием Маккейба относительно Колина, однако в целом ход беседы меня расстроил.
Вчера мы достигли своего рода джентльменского соглашения, и у нас образовалось нечто наподобие осторожного временного союза. Сегодня же Маккейб вел себя так, словно вновь перестал мне доверять. Впрочем, не исключено, что голова у него была забита другими делами.