Охотник

— Норин имеет то, чего хотела, — говорит Лена. — Нет у меня причин ее жалеть.
— Большинство нас имеет то, чего хотели, — соглашается миссис Дугган. — К добру ли, к худу ли. Садись уже. — Кивает на стул по другую сторону от окна. — Так и ты себе добыла американца, который у О’Шэев-то. Как он тебе?
— Мне годится, — говорит Лена. — И я ему, похоже, гожусь.
— Я знала, что он тебе достанется, — говорит миссис Дугган. — Как увидала его, когда он первый раз мимо этого окна прошел, так сама с собой поспорила втихую: Лена Дунн заберет его. Рюмку хереса выпила по совокупности, как услыхала, что была права. Оставишь себе?
— Наперед не планирую, — отвечает Лена.
Миссис Дугган одаряет ее циничным взглядом.
— Старая ты слишком, чтоб дурь вот эту разводить, рассуждать, как бестолочь молодая. Канешно, планируешь. Правильно делаешь, что замуж за него пока не торопишься. Пусть еще чуток думает, будто ты у него интрижка. Им это нравится, в таком-то возрасте. Им от этого кажется, будто еще не все буйство из них вышло. — Затягивается напоследок и сминает окурок. — Выкладывай давай, ну. Чего тебе надо?
Лена говорит:
— Вы же слыхали про Джонни Редди и англичанина его, что они золото ищут.
— А то, собаки на улице и те слыхали.
— Говорил ли раньше тут кто хоть слово про золото?
Миссис Дугган откидывается в кресле и хохочет — глубокий дробный сип, от какого по всем ее складкам проходит медленная тектоническая волна.
— Я было задумалась, сообразит ли кто спросить у меня, — говорит она. — Сама с собой поспорила втихую, кто ж это будет. Ошиблась. Останусь сегодня без рюмки хереса.
На кого миссис Дугган делала ставку, Лена не уточняет. Большего удовлетворения, чем необходимо, она миссис Дугган не доставит. Выжидает.
— Норин спрашивала?
— Если б Норин что-нибудь слыхала, я б о том уже знала.
Миссис Дугган кивает, ноздри у нее презрительно раздуваются.
— У этой ничего не удержится. Чего ж меня спрашивать, раз ее благородию тебе выдать нечего?
— Теряется что-то, бывает, — говорит Лена. — Может, тридцать, сорок или полста лет назад кто-то знал про золото, да помер. А Норин так глубоко не копает, как вы. Уж если кому и знать, так вам.
— Мне, все верно. Ты ко мне тем, что я и без того знаю, не подольстишься.
— Я и не собиралась, — говорит Лена. — Я просто объясняю, зачем пришла.
Миссис Дугган кивает. Вытаскивает из пачки новую сигарету, возится отекшими пальцами, прикуривает.
— Десси мой сейчас на реке, — говорит она, — с толпой других ребяток. Помогают тому англичанину ловить золото, которое они заложили. Твой-то с ними?
— Я б сказала, с ними, да.
— Все равно как мальцы какие, — говорит миссис Дугган, — возятся в грязи, себе на радость. — Сидит, курит, взглядом изучает Ленино лицо. — Я вот что хочу знать, — говорит. — Ты чего это целовалась с Джонни Редди, когда помолвлена была с Шоном Дунном?
Смаргивать при миссис Дугган Лена зареклась давно. Отвечает:
— Джонни тогда был красава. Всем нам нравился.
Миссис Дугган фыркает.
— Чего тебе было путаться с этим хлюстом, когда у самой такой славный малый? Джонни Шону в подметки не годился.
— Не годился, верно, — говорит Лена. — Но полно есть девок, кому охота напоследок гульнуть, прежде чем остепениться. Да и пацанов таких полно.
— То правда божья, — признаёт миссис Дугган со сдержанной улыбкой. — Полно. Но шлюхой ты не была никогда. Всегда считала, что не по твоему величию правил слушаться, но не туда б оно тебя завело. Кабы гульнуть хотела напоследок, ты б с рюкзаком в Австралию уехала.
Она права, и Лене это не нравится.
— Это был бы крак получше, то верно, — говорит она. — Но с Джонни вышло быстрее и дешевле.
Миссис Дугган лишь еще раз встряхивает головой и ждет, наблюдая за Леной и куря. Судя по виду, ей весело.
У Лены случается всплеск того рода бессилия, какого она не переживала десятки лет. Эта женщина и это место до того непреклонно, вопиюще таковы, какие они есть, до самого основания, что попытка обдурить их кажется безумием. Их всеприсутствие не оставляет Лене пространства для маневра — даже для дыхания. На один острый миг она вспоминает это чувство на грани безоглядной паники и руку Джонни, скользящую вверх ей по спине.
 
— Если б Шон узнал, — говорит она, — он бы со мной, может, порвал. И я б тогда уехала в колледж.
Миссис Дугган откидывается на спинку кресла и вновь смеется. Звуки эти длятся долго.
— Вы только гляньте, а? — произносит она, извлекши из сказанного полное удовольствие. — Вот оно что было-то: борзая Хелена желала от жизни поболе того, что бедолажка Шонин Дунн и убогая Арднакелти могли ей предложить. И ты надеялась, что я твою грязную работу за тебя проделаю.
— Не надеялась, — говорит Лена. — Шона я хотела, иначе бы грязную работу свою сделала сама. Просто вроде как монетку подкинуть, всего разок.
— Ты думала, что жуть какая умная, — говорит миссис Дугган. — Но меня не поиспользуешь.
— Вас я и не имела в виду, — говорит Лена. — Я даже не знала, что вы проведали. Думала, что, может, кто-то случайно мимо пройдет.
— Знала ты, — говорит миссис Дугган. — Я всякое слышу. Но на все это моя воля — не твоя и не чья еще.
Лена управилась — мзду выплатила. Говорит:
— Вы б, если б золото было, про то услыхали, ну.
Миссис Дугган кивает, признавая уплату. Выдувает дым и смотрит, как он вьется у оконных стекол.
— За всю мою жизнь, — говорит она, — ни разу никто про золото не шепнул. Люди болтают, старый Мик Фини знал и держал при себе, но бывали времена, когда Мик Фини отдал бы мне что угодно в обмен на то, чего хотел от меня, и все равно про золото ни слова не обронил. Я каждого Фини в округе узнала за восемьдесят лет, и если кто хоть какое-то понятие о золоте имел, я эту пепельницу съем. — Она гасит сигарету, тяжко давит окурок и наблюдает за Леной. — Есть там золото или нет, я тебе сказать не могу, но скажу, что никто никогда не считал, будто оно там есть, — пока Джонни и англичанин его не приехали и не начали городить большой огород. Что сама-то думаешь?
— Что б там ни было из уст Джонни Редди, — говорит Лена, — больше удивлюсь, если оно окажется правдой.
Миссис Дугган фыркает, соглашаясь.
— Ну вот, на тебе. Что собираешься с этим делать?
— Пока не думала, — говорит Лена. — Может, и ничего.
— Быть беде, — говорит миссис Дугган с неспешным приятным предвкушением. — Ты, знамо дело, сказала, что наперед не планируешь, но я б на твоем месте в этот раз сделала исключение.
— Вы ни Норин, ни Десси не говорили, а?
— Если б спросили как полагается, — отвечает миссис Дугган, — я б, может, и да. Но им и в голову не пришло у меня спросить. Считают, что это сестра твоя теперь все знает. А я тут старая грымза, у которой срок годности подошел. — Миссис Дугган подается вперед, кресло скрипит, крупный рот разъезжается в улыбке. — Вот я и просто сижу себе, прохлаждаюсь, наблюдаю, как они носятся как угорелые. Мне-то что, если Десси хочет дураком себя выставить. Меня скоро не станет. А пока я тут, возьму все, что смогу. — Кивает на пепельницу. — Вытряхни, когда выходить будешь. Только с мусором, который на переработку, не смешивай. Сестра твоя жуть какая суетливая насчет этого.
Лена выносит пепельницу в кухню, опорожняет в помойное ведро. Кухня большая, светлая и люто вылизанная, ряды одинаковых кружек висят под стенными шкафчиками, на длинном столе клеенка в цветочек. На одной стене белая доска с колонками по числу детишек Норин — следить за расписанием тренировок и записями к зубному, а также кому там нужна новая клюшка для хёрлинга. В каждой колонке Лена пишет: «Сделать маме что-нибудь приятное».
— Ну что ж, Миляга Джим, — говорит Март, пока они с Келом двигают к себе, шагая не спеша, чтоб поберечь Мартовы суставы. Солнце только начинает смягчаться, тени на дорогу отбрасывает резкие и черные, они скачут и рябят по стенкам и изгородям у локтей Марта и Кела. — Я б решил, все прошло гладко.