Охотник

За Рашборо Трей следила все вчерашнее утро, как и обещала отцу. В основном Рашборо просто бродил по тропам и снимал каменные изгороди, что, по мнению Трей, идиотский предмет для фотографирования, разок поковырялся в пыли, поднял оттуда что-то и прищурился, чтобы рассмотреть, а затем сунул в карман. Несколько раз останавливался поболтать с теми, на кого натыкался, — с Киараном Малони, перегонявшим овец с поля на поле; с Леной, выгуливавшей собак; с Анье Геари, поливавшей цветы в саду, а дети дергали ее за подол. Раз или два Трей казалось, что он поворачивает голову в ее сторону, но голова его всякий раз продолжала поворачиваться. На то, чтобы выяснить, где он шляется, утро потратить стоило. Когда она докладывала отцу, вид у него поначалу был такой, будто он не понимает, о чем она вообще толкует. А затем рассмеялся, сказал ей, что она классная девчонка, и выдал пятерик.
Рашборо, открывая дверь и видя Трей, выглядит ошарашенным.
— Батюшки, — произносит он. — Тереза, это ты? Твоего отца, боюсь, тут нет. Он очень любезно показал мне кое-какие виды, а затем привез сюда. Ему будет жаль, что вы разминулись.
Трей говорит:
— Я вам показать хочу кое-что.
— О, — произносит Рашборо через секунду. Отступает от двери. — В таком случае прошу в дом. Можешь и своего друга взять с собой.
Трей это не нравится. Она собиралась показывать ему на пороге. Ей кажется, что Рашборо должен быть настороженнее к ребенку, которого не знает. Отец сказал, что Рашборо — наивняк, считающий, что вся Арднакелти — сплошь лепреконы и девы, пляшущие на перекрестках, но Рашборо никакой не наивняк.
В гостиной очень чисто и очень пусто, всего несколько предметов сосновой мебели, расставленных неестественно, да натюрморт с цветами на стене. Пахнет так, будто здесь никто не живет. Пиджак Рашборо на стоячей вешалке смотрится ненастоящим.
— Не присядешь ли? — спрашивает Рашборо, показывая на кресло. Трей садится, прикидывая расстояние до двери. Сам Рашборо устраивается на диване с цветочным узором и, внимательно склонив голову набок, смотрит на Трей, руки сцеплены между колен. — Итак. Чем могу быть полезен?
Трей хочет убраться отсюда. Ей не нравится, что у него такие мелкие и ровные зубки, не нравится отсутствие связи между приятностью его голоса и тем, как он на нее смотрит, — будто она зверь, которого он намерен купить. Она произносит:
— Никто не должен знать, что вам про это рассказала я.
— Батюшки, — повторяет Рашборо, вскидывая брови. — До чего загадочно. Разумеется, мои уста немы.
Трей говорит:
— Вы собираетесь завтра утром искать в реке золото.
— О, твой отец доверил тебе этот секрет? — Рашборо улыбается. — Да, собираюсь. Больших надежд не питаю, но если найдем, это было бы чудесно, правда? Ты это хочешь мне показать? Сама нашла немножко золота?
— Не, — отвечает Трей. Расстегивает худи, вынимает камеру из чехла, включает видео, отдает Рашборо.
Рашборо смотрит на нее с некой смесью веселья и озадаченности. Он смотрит запись, и это выражение сходит с его лица, пока на нем не остается ничего.
— Это золото, — говорит Трей. Все ее инстинкты призывают к молчанию, но она заставляет себя произнести это. — То, что они закладывают в реку. Чтобы вы нашли.
— Да, — говорит Рашборо. — Я вижу.
Трей чувствует, как работает у него ум. Он досматривает запись до конца.
— Что ж, — говорит он, не сводя взгляда с экранчика. — Так-так-так. Неожиданно.
Трей молчит. Готова к любому внезапному движению.
Рашборо поднимает взгляд.
— Это твой фотоаппарат? Или тебе нужно его кому-то вернуть?
— Нужно вернуть, — отвечает Трей.
— А бэкап этой записи у тебя где-то есть?
— Не, — говорит Трей. — У меня нет компьютера.
— В облаке?
Трей смотрит непонимающе.
— Не знаю про облако.
— Так, — повторяет Рашборо. — Ценю твою заботу обо мне. Это очень мило с твоей стороны. — Постукивает по зубам ногтем. — Думаю, мне надо потолковать с твоим отцом, — говорит он. — А ты как считаешь? — Трей пожимает плечами. — О, несомненно. Позвоню ему и попрошу заскочить.
 
— Мне пора, — говорит Трей. Встает и протягивает руку за фотоаппаратом, но Рашборо не двигается.
— Придется показать это твоему отцу, — поясняет он. — Боишься, что он рассердится? Не волнуйся. Я не позволю ему ничего тебе сделать. Я очень рад, что ты мне это принесла.
— Я сказала. Никто не должен знать, что это я. Просто кто-то вам сказал.
— Ну, вряд ли он станет об этом распространяться, — разумно возражает Рашборо. Извлекает из кармана телефон и набирает номер, не сводя глаз с Трей. — Это ненадолго, — говорит он ей. — Мы всё проясним мгновенно. Джонни? У нас тут положеньице. Твоя милая дочь у меня тут, принесла мне кое-что такое, на что тебе стоит взглянуть. Когда будешь?.. Чудесно. До скорого.
Убирает телефон.
— Приедет через несколько минут, — говорит Рашборо, улыбаясь Трей. Откидывается на диване и листает другие снимки в фотоаппарате, задерживаясь на каждом. — Ты сама это все снимала? Очень хороши. Вот этот и в галерее лишним не покажется. — Он показывает кадр, пойманный Келом, — грачи на своем дубе.
Трей молчит. Продолжает стоять. Банджо неймется, он тыкается носом ей в колено и выдает призрачное поскуливание; Трей кладет ему руку на голову, чтобы успокоить. Все пошло не так. Трей хочется дернуть к двери, но уйти без Келовой камеры она не может. Рашборо листает дальше, с интересом рассматривая кадры, время от времени оделяя некоторые улыбочкой. Окна черны, и Трей ощущает просторы за ними, ширь и тишину полей.
Отец объявляется быстрее, чем ожидается. Под треск разлетающегося гравия машина подкатывает к дому.
— А вот и он, — говорит Рашборо, вставая отворить дверь.
— Что за дела? — спрашивает Джонни, взгляд его мечется между Трей и Рашборо. — Ты что тут делаешь? — спрашивает он у Трей.
— Тсс, — говорит Рашборо. Протягивает Джонни фотоаппарат. — Взгляни, — любезно предлагает он.
Наблюдая за лицом Джонни, пока он смотрит запись, Трей ощущает всплеск ликования. Лицо это бело и пусто, как будто у отца в руках бомба и он бессилен с ней совладать; будто в руках у него его же смерть. Один раз он поднимает голову, рот открыт, но Рашборо велит ему:
— Досматривай.
Трей опускает ладонь на Банджо, готовится. На слова Рашборо о том, что он не даст ее отцу сорвать на Трей гнев, она не полагается нисколько — ей проще надеяться на гору. Как только отец ослабит хватку на фотоаппарате и начнет измышлять отговорки, она схватит камеру, пихнет отца на Рашборо и рванет к облюбованному заброшенному дому. На этой горе человека можно искать хоть целый год и ни единого следа не обнаружить. А как только в округе узнают, что Рашборо уехал, целый год отец тут не продержится.
Когда запись заканчивается и Джонни опускает фотоаппарат, Трей ожидает, что отец начнет плести какую-нибудь небылицу, в какую, по его мнению, Рашборо хватит тупости поверить. Но отец вскидывает руки, все еще держа камеру, ремешок чокнуто болтается.
— Чувак, — говорит он. — Беды никакой. Богом клянусь. Она не проболтается. Гарантирую.
— Начнем с начала, — говорит Рашборо. Забирает камеру. Спрашивает у Трей: — Кому ты об этом рассказывала?
— Никому, — отвечает Трей. Ей невдомек, с чего это Рашборо ведет себя как начальник, приказывает ее отцу. Все это лишено смысла. Трей совершенно не понимает, чтó происходит.
Рашборо смотрит на нее с любопытством, накренив голову. Затем бьет ее тыльной стороной ладони по лицу. Трей отбрасывает в сторону, она спотыкается, налетает на ручку кресла и падает. Вскакивает на ноги, толкает кресло между собой и Рашборо. Ничего вокруг не сгодится за оружие. Банджо наготове, рычит.
— Угомони пса, — говорит Рашборо. — А не то я ему хребет сломаю.
Руки у Трей трясутся. Ей удается щелкнуть пальцами, Банджо неохотно возвращается к ноге. Все еще рычит, глухо, в грудине, — по-прежнему наготове.
Джонни болтается рядом, мельтешит руками. Рашборо повторяет вопрос, тем же тоном: