Охотник

— Чего не спишь? — спрашивает он, заметив ее.
— Телик смотрю, — отвечает Трей. Вряд ли ей что-то впрямую угрожает — когда, бывало, отец ее бил, он сперва брался за мамку или Брендана, а за Трей только вдогонку, если оставалось что всыпать, а никакие звуки из их комнаты ничего такого не предполагали. И все равно мышцы у Трей на всякий случай готовы сорвать ее с места. Она чувствует внезапный свирепый гнев на тело — за то, что в нем до сих пор сидит эта привычка бежать. Трей успела поверить, что с ней разделалась.
Со вздохом, близким к рычанию, Джонни тяжко плюхается в кресло.
— Женщины, — произносит он, растирая лицо ладонями. — Ей-богу, блядский бес в них.
Он, похоже, забыл, что Трей — девочка. Такое с людьми случается. Трей это не цепляет, как не цепляет и не удивляет, когда подобное исходит от отца. Она выжидает.
— Мужчине нужно от женщины, — продолжает Джонни, — только одно: чтоб она хоть чуток веры в него имела. Такое дает тебе сил, когда тяжко. Мужчина все на свете может, если женщина за него горой. А эта… — Мотает головой в сторону спальни. — Боже всемогущий, сколько ж нытья с нее. Ой ужасть какая ей была, пока я отсутствовал, одна-одинешенька, за жизнь свою боялась, стыдилась в лавку сходить, там бабы на нее косятся, гарда приходит из города, чтоб тебя в школу загнать, деньги на Рождество занимать приходится… Она правда, что ль, так? Или просто сказала, чтоб я себя виноватым чувствовал?
— Не знаю, — отвечает Трей.
— Я ей сказал: да ну чего тут бояться-то, на верхотуре такой, и какая разница, что эти суки болтают, а гарде если больше заняться нечем, чем детям вваливать за прогулы, так по-любому нахер пусть идет. Но поди договорись с бабой, если она из мухи блядского слона раздувает.
Роется в карманах, ищет курево.
— Ничем ей не угодишь, этой-то. Хоть солнце, луну и звезды ей притащи, вечно найдет что не так. Не радовалась, пока я был, не радовалась, когда я свалил. И вот… — Джонни всплескивает руками негодующе, — вот он я, вернулся. Вот он. Сижу тут. У меня затея есть, как нам всем устроить сыр в масле. А она все равно, бля, недовольна. Какого хера она от меня хочет?
Трей не уверена, ждет он от нее ответа или нет.
— Не знаю, — повторяет она.
— Я даже дружочка нашего Рашборо привел с ней познакомиться. Она что себе думает, мне охота была тащить его в эту халабуду? Но все равно притащил, чтоб она увидела, что я ей херню не втираю. Этот чувак, который мамке твоей за рагу комплименты отвешивал, — он в лучших ресторанах мира едал. А она смотрела на него так, будто он какой-то фуфлыжник, которого я в канаве подобрал. Ты видела?
— Не-а, — говорит Трей. — Я рагу ела.
Отец прикуривает сигарету и крепко затягивается.
— Я спросил ее мнения и все такое. Выложил ей всю затею — как думаешь, говорю, Рождество-то в этом году небось получше задастся, а? А она что, знаешь? — Джонни смотрит куда-то мимо уха Трей и преувеличенно пожимает плечами. — И все. Ничего больше от нее мне. Мне и надо было только, чтоб она глянула на меня и сказала: «Отлично, Джонни, молодец». Может, улыбнулась чтоб или поцеловала даже. Мало ж о чем прошу. А вместо этого мне… — Он опять пучит глаза и пожимает плечами. — Клянусь, бля, бабы на белом свете только для одного: чтоб мозги нам, бля, набекрень сворачивать.
— Может, — говорит Трей, чувствуя, что от нее ожидается какой-то отклик.
Джонни смотрит на нее, секунду пытается сосредоточить взгляд и вроде бы вспоминает, кто она. Силится улыбнуться. Сегодня ночью весна и лоск с него слезли, мальчишества как не бывало, он кажется в кресле мелким и хлипким, словно мышцы у него уже начали усыхать к старости.
— Не ты, солнышко, — уверяет он ее. — Ты-то папкина славная девочка. Ты ж в меня веришь целиком и полностью, верно?
Трей пожимает плечами.
Джонни смотрит на нее. На миг Трей кажется, что сейчас получит оплеуху. Он видит, что она изготовилась отскакивать, и закрывает глаза.
— Мне, бля, выпить надо, — говорит он себе под нос.
Трей сидит и смотрит на него — обмяк, откинувшись в кресле, ноги раскинуты как попало. Под глазами багровые тени.
 
Она уходит в кухню, берет из буфета бутылку виски, в стакан кладет льда. Возвращается в гостиную, отец продолжает сидеть неподвижно. Из сигареты сочится тонкая струйка дыма. Трей садится на корточки возле отцова кресла.
— Пап, — говорит она. — Вот.
Отец открывает глаза и секунду смотрит на Трей без всякого выражения. Затем примечает бутылку и исторгает краткий отрывистый смешок.
— Господи, — говорит он тихо и тускло, сам себе.
— Я тебе что-нибудь другое принесу, — говорит Трей. — Если ты это не хочешь.
Джонни с усилием расшевеливается и садится попрямее.
— Ай не, солнышко, это мне годится. Спасибо тебе большое. Ты со всех сторон классная девчонка, заботишься о папке. Кто ты у меня?
— Классная девчонка, — послушно повторяет Трей. Наливает виски, подает стакан.
Джонни делает крупный глоток и выдыхает.
— Вот, — говорит он. — Видишь? Куда лучше.
— Я в тебя верю, — говорит Трей. — Все будет классно.
Отец улыбается ей, глядя сверху вниз и зажав переносицу пальцами, будто у него болит голова.
— Такая наша затея, по крайней мере. И, ясное дело, чего б нет? Мы разве не заслуживаем чуток хорошего?
— Ну, — говорит Трей. — Мамка в восторге будет, когда поймет. Гордиться тобой будет.
— Будет, канеш. А когда брат твой домой явится, ему сюрприз к возвращению. Правда же? Ты представь, какое у него лицо будет, когда он из машины выйдет, а тут домина размерами с торговый центр?
Всего на мгновение Трей и впрямь представляет это — и так живо, будто это действительно возможно: Брендан, склонив голову набок, разглядывает ряды сверкающих окон, рот разинут, худое подвижное лицо вспыхивает восторгом, как фейерверк. Отец такое умеет.
— Ну, — говорит она.
— Никогда больше не захочет бродяжить, — говорит Джонни, улыбаясь дочери. — Незачем будет.
— Миссис Куннифф сказала, можно ли спросить у мистера Рашборо, есть ли золото на их земле, — говорит Трей. — И Том Пат Малоун сказал, что их Бриан может помочь выкапывать золото из реки.
Джонни смеется.
— Вот, пожалуйста. Видишь? Всем вусмерть охота влезть в это дело — кроме мамки твоей, но мы и ее втянем в конце концов. Ты скажи миссис Куннифф и Тому Пату, что мистер Рашборо ценит их интерес и будет иметь их в виду. И продолжай мне докладывать, если кто еще захочет быть в деле, вот как ты сейчас мне рассказала. Хорошо?
— Ну, — говорит Трей. — Конечно.
— Славная девчонка, — говорит Джонни. — Что б я без тебя делал?
Трей ему:
— А вы золото в реку когда класть собираетесь?
Джонни отхлебывает виски.
— Его завтра привезут, — говорит. — Не сюда, понятно, — курьер на этой горе заблудится, верно же? В болото провалится вместе с золотом, а нам такое не годится. К Марту Лавину его доставят. А на следующий день спозаранку заложим в реку. И тогда будем готовы запускать мистера Рашборо на поиски сокровища. — Глядит на Трей, вопросительно склоняет голову набок. Виски помогает ему собраться. — Хочешь с нами, ты к этому спрашиваешь? Подсобить?
Этого Трей решительно не желает.
— Во сколько? — спрашивает.
— Надо ни свет ни заря идти. Еще даже до того, как фермеры проснутся. Мы ж не хотим, чтоб нас заметили, верно? К полшестого рассветет. На реке нам надо быть до этого.
Трей изображает лицом ужас.
— Не, — говорит.
Джонни смеется и ерошит ей волосы.
— Господи, вот мне ума-то хватило просить подростка вылезти из постели до полудня! Все шик, отсыпайся для красоты своей. Еще будет к какому делу тебя пристроить, верно?
— Ну, — говорит Трей. — Лишь бы не рано.
— Найду тебе что-нибудь, — уверяет ее Джонни. — Уж конечно, с такими-то мозгами, как у тебя, ты миллион всего на свете можешь.
— Могу присматривать за Рашборо, — говорит Трей. — Завтра. Чтобы он точно в реку не полез, пока вы не готовы.