Охотник

— Похоже, ты в игре, — говорит Кел.
— Терпеть не могу работу тяп-ляп, — говорит Март. Склоняет голову к Келу: — А ты-то, Миляга Джим, как поступишь, раз уж поглядел на Его Благородие? В игре или вне игры?
— Я тут, — отвечает Кел. — Пока на том всё. — Чувствовать себя подельником Марта Келу не очень-то уютно. — Так что ж, курган дивных — настоящий, а?
Судя по Мартовой ухмылке, тот понимает, что происходит у Кела в голове, и получает от этого удовольствие.
— Он уж всяко есть. Мосси и впрямь вокруг него пашет, но то, может, от лени: папаша его и дедуля так пахали, а у него инициативности нет что-то делать по-другому. А сверх того я ничего не гарантирую. Твоя воля, сходи туда в любую ночь сам да поищи дивных. Скажи Мосси, это я тебя направил.
— И проследи, чтоб я сперва сколько-то потина внутрь принял, — добавляет Кел. — Чтоб шансы увеличить.
Март хохочет и хлопает Кела по плечу, а затем повертывается к крупному мужику, привалившемуся к бару.
— Как оно ничего?
— Как по маслу, — отзывается мужик. — У дружка-то нашего вечер складывается шикарно, это уж точно. — Кивает на Рашборо.
— Само собой, у кого б не — в таком-то славном заведенье, — говорит Март. — Давненько я тебя не видал.
— А, я захаживаю время от времени, — говорит мужик. Принимает от Барти свою пинту. — Подумываю продать пару акров, — добавляет он. — То поле, что поближе к реке.
— Я себе не присматриваю, — отзывается Март. — Можешь вот с мистером Хупером потолковать. Ему б не помешало какое-нибудь занятие.
— Я не предлагаю. Просто говорю. Если на нем золото нашлось бы или даже дружок наш взялся б его там искать, я тройную цену взять мог бы.
— Ну и давай тогда, бери лопату — и вперед, — говорит Март, улыбаясь ему, — копать.
Мужик упрямо стискивает зубы.
— Может, дружка нашего бабка и говорила, что золото на твоей земле, но она не говорила, что нигде больше его нету. Не получится у Джонни Редди и его приятелей все это под себя подгрести.
— Я Джонни Редди не приятель, парнишка, — говорит Март. — Но сказать за него могу так: ему ума хватает начинать с малого. Дает выждать и глянуть, куда ветер дунет.
Мужик хмыкает — он по-прежнему недоволен. Упирается взглядом в нишу, где Десси щедро вправляет похабное подмигивание в песню о парне, который возвращается пьяный и обнаруживает у себя в доме всякие неожиданные предметы, а Рашборо хохочет.
— Бывай, — говорит мужик, забирая свой стакан и коротко кивая Марту. — Я к этому скоро вернусь.
— Знаешь, в чем беда Джонни Редди на самом деле? — спрашивает Март, разглядывая спину мужика, пробирающегося к своему столику. — Он не продумывает все как следует. Чтобы предсказать поведение этого парняги и многих других, ему подобных, ясновидец не нужен, но я деньги готов поставить на то, что Джонни таких, как он, и близко не учитывает.
— Тот парняга не кажется довольным как слон, — говорит Кел.
— Я было прикинул, не послать ли его потолковать с мистером Рашборо, — говорит Март, — просто чтоб посмотреть, как оно будет малышу Джонни. Но у мужика никакой изощренности. От него Падди Англичанину кисло станет, и как нам тогда всем быть?
— А люди знают? — спрашивает Кел. Март вопросительно вскидывает голову, Кел уточняет: — Про то, что Джонни реку подсолить собирается.
Март пожимает плечами.
— Поди разбери, кто про что в этих местах знает. Я бы сказал, тут в пабе сейчас с дюжину разных баек ходит и люди в это дело ввязываются дюжиной разных способов. Интересное времечко нас ждет. А пока пошли обратно, а не то пройдоха тот наши места себе пригреет.
Вечер продолжается. Постепенно выдыхается пение, Кон ставит гитару обратно в угол, а Рашборо берет ему и всем остальным в нише по двойному виски. Да и паб целиком тоже выдыхается. Неместные достигли предела опьянения, при котором все еще считают разумным садиться за руль и катить домой по непривычным дорогам. Старики устали и устремляются по койкам, а молодежи делается скучно — они набирают себе пакеты пива и с ними расходятся по гостям друг к дружке, где возможностей у них побольше. Жеребец морда-картошкой уводит, обняв за талию, девицу в розовом.
 
К полуночи в пабе остаются лишь плотный смрад пота и пивного выхлопа, Барти, протирающий столы тряпкой, да мужики в нише. Появляются пепельницы. Рашборо курит «Житан», что еще дальше роняет его в глазах Кела: Кел считает, что пусть люди и имеют право на свои грехи, всяк — если он, конечно, не мудак — находит способ грехам этим предаваться так, чтоб у окружающих не драло горло.
— Горжусь, — сообщает им всем Рашборо, обнимая Бобби за плечи, — горжусь считать этого человека своим родичем. И всех вас, конечно же, всех вас, уверен, мы все друг другу родичи в той или иной степени. Верно? — Полупьяно озирается. Прилизанности как не бывало, шевелюра взъерошена, Рашборо самую малость, несильно, кренится от вертикали.
— То было б чудо, если б мы нет, — соглашается Десси. — Вся округа тут родня, так или иначе.
— Я этому парняге дядя, — Сонни сообщает Рашборо, показывая сигаретой на Сенана. — Несколькоюродный. Недостаточно дальний, как по мне.
— За тобой должок подарков на день рожденья — за пятьдесят лет, — говорит ему Сенан. — И нехило фунтов в счет причастий. Чеки не принимаю.
— А ты мне чуток уважения должен. Иди да возьми дяде Сонни пинту.
— Жопу тебе, а не пинту.
— Слушайте, — говорит Рашборо с внезапной решимостью. — Слушайте. Я хочу вам показать кое-что.
Кладет правую руку ладонью вниз на середину стола среди стаканов, бирдекелей и чешуек пепла. На безымянном пальце серебряное кольцо. Рашборо поворачивает его так, чтобы стало видно его более широкую часть. Здесь вправлен в углубление фрагмент чего-то золотого.
— Это мне бабушка дала, — говорит Рашборо с зачарованным почтением в голосе. — Они с другом нашли, когда возились у друга в огороде, еще детьми. Лет девять ей было, по ее словам. Того друга звали Майкл Дугган. Нашли две таких штуки, по одной на каждого.
— Мой двоюродный дядя был Майкл Дугган, — произносит Десси, потрясенный настолько, что в кои-то веки говорит тихо. — Он свое, наверно, потерял.
Мужики подаются вперед, клонятся поближе к руке Рашборо. Кел подается вместе с остальными. Самородок размером примерно с рубашечную пуговицу, на бугорках отполирован временем, в трещинах шершав, испещрен мелкой белой крошкой. В желтоватом свете ламп он сияет усталым безмятежным блеском.
— Вот, — говорит Рашборо. — Возьмите. Рассмотрите. — Стягивает кольцо с пальца — с бесшабашным смешочком, будто творит нечто сумасбродное, — и вручает его Десси. — Я его почти не снимаю, но… бог свидетель, оно запросто могло быть и вашим. Уверен, ваши предки копались в тех же садах. Бок о бок с моими.
Десси поднимает кольцо повыше и глазеет на него, крутит так и сяк.
— Боже святый, — выдыхает. Трогает самородок кончиком пальца. — Вы гляньте.
— Эк хорош-то, — говорит Кон. Никто над ним не смеется.
Накрыв кольцо чашечкой ладони, Десси передает его Франси. Франси пялится долго, медленно и бессознательно кивает.
— А это кварц тут, — сообщает всем Март. — Которое белое.
— Точно, — отзывается Рашборо, оживленно повертываясь к Марту. — Где-то в недрах той горы есть кварцевая жила, пронизанная золотом. И за тысячи лет почти все оно из горы вымылось. На земли Майкла Дуггана и все ваши.
Кольцо переходит из рук в руки. Добирается и до Кела, но он едва его видит. Улавливает перемену в нише. Словно воздух сюда тянется, как намагниченный, к блестящему этому кусочку и людям вокруг. До сего мига золото оставалось лишь облаком слов и грез. А теперь это нечто осязаемое у них между пальцами.
— Штука в том, — говорит Рашборо, — важная штука в том, видите ли, что моя бабушка не просто случайно это нашла. Меня пугает и останавливает во всей этой затее возможность того, что в ее указаниях не будет проку. Их передавали столько поколений, что они со временем исказились до того, что им не хватит точности и они не приведут нас к нужным местам. Но понимаете, когда они с ее другом Майклом нашли вот это… — он показывает на кольцо, спрятанное, подобно бабочке, в здоровенном грубом кулаке Кона, — копали они не где попало. Они выбрали, где копать, исходя из того, что, судя по тому, что дед рассказывал ее отцу, золото там было.