Охотник

— Если все получится, — говорит Джонни вполголоса, лыбясь через плечо, — сам будешь богатым родичем. — Кел уже заметил, что Джонни, посвящая все свое льстивое внимание Пи-Джею, пристально отслеживает все остальные разговоры в нише.
— Святый боже, — говорит Бобби, слегка благоговея от этой мысли. — Буду, ей-ей. А я-то каждый день своей жизни по самые подмышки в овечьем дерьме.
— Не овечьим дерьмом ты будешь вонять через пару месяцев, чувак, — говорит ему Джонни. — А шампанским и икрой. И говорю тебе как есть: нет на земле ни одной женщины, какая способна перед таким запахом устоять. — Он подмигивает и отвертывается обратно к Пи-Джею.
— Правда, что ли? — спрашивает Бобби у Кела. Бобби считает Кела авторитетом по части женщин на том лишь основании, что у Кела есть и бывшая жена, и подруга. Сам Кел считает, что развод — не то чтобы подтверждение мастерства в этом деле, но Бобби тыкать в это считает жестоким. Вера в то, что у него есть под рукой специалист, Бобби, кажется, ободряет.
— Не знаю, — говорит Кел. — Мои знакомые женщины в основном плевать хотели, богат мужик или нет, главное, чтоб на себя ему хватало да чтоб не куксился. Но кому-то, может, оно и важно.
— Мне б жену, — поясняет Бобби. — Меня мамка моя беспокоит; в дом престарелых не хочет, но помаленьку становится такая, что я в одиночку не справлюсь, чтоб и с ней, и с овцами. Но дело не только в этом, ну. Без того, чтоб кувыркаться, я в основном справляюсь, но мне б потискаться. С женщиной приятной да мягкой. Только не с костлявыми этими. — Бобби тоскливо смаргивает. Кел пересматривает свою предыдущую оценку: Бобби по меньшей мере на три четверти пьян. Он местный легковес — Март с усталым презрением утверждает, что Бобби, чтоб опьянеть, одной понюшки бирдекеля хватит; Кел про это знает и делает на это поправку. То, что Бобби позволил себе достичь этой точки, означает, что насчет Рашборо он определился.
Рашборо же тем временем разделался с Сонни и принимается за Франси: упершись локтями в стол, задает вопросы и сосредоточенно кивает, выслушивая ответы. Судя по его виду, Франси пока не определился и даже не близок к тому. Впрочем, на вопросы отвечает, что в случае Франси можно считать общительностью. Рашборо и бабку его он с ходу не отметает — ну или пока что не отметает.
— Если мне достанется доля в том золоте, — говорит Бобби решительно, — я себе найду славную большую мягкую женщину, которой нравится запах икры. Куплю ей целую кастрюлю той икры и пинту шампанского на запивку. Отнесу ей в постель и, пока уминает, буду лежать рядом и ее тискать.
— По-моему, все в плюсе, — говорит Кел.
Марту прискучило донимать Сенана, и он подается вперед — влезть в разговор Рашборо и Франси.
— Ох батюшки, — говорит он, — канешно, он на месте. Никто во всей округе на том кургане копать не стал бы.
— Да и после темна близко не подошел бы, — говорит Десси.
— Дивный курган на земле Мосси? — спрашивает Бобби, отрясая свое виденье. — Мосси пашет вокруг него. Но и все равно четки с собой берет. Чисто на всякий случай.
— Правда? — завороженно переспрашивает Рашборо. — То есть это не просто бабушкины слова, значит?
— Ах ты боже, нет, — заверяет его Сенан. — Моя мать, боже упокой ее душу… — крестится, остальные незамедлительно следуют его примеру, — шла как-то раз ночью домой мимо того поля — возвращалась от отца, ему нездоровилось. Зимняя ночь, кругом тишина могильная, и вдруг слышит она музыку. С того самого кургана. Слаще не услышишь, мать сказала, и стояла она слушала минуту, но нагнала та музыка на мать великого страху. Домой бежала так, будто сам дьявол за ней по пятам гнался. И только дверь за собою закрыв, обнаружила, что мы, ребятня, с ума сходим от беспокойства, а батя пальто натягивает, чтоб идти ее искать, потому что дома ее ждут уж не первый час. Две мили ходу у нее заняли три часа.
— Миссис Магуайр не из тех была женщин, какие навоображают себе всякое, — сообщает Сонни Рашборо. — Без глупостей была. По уху засветит не сходя с места.
 
— У нас окно спальни смотрит на то поле, — говорит Десси. — Много раз я на том кургане огни видал. Вроде как двигались они, кругами и крест-накрест туда-сюда. Да мне приплати, я туда ночью не выйду.
— Небеса святые, — выдыхает Рашборо. — Как считаете, хозяин земли даст мне на тот курган взглянуть? В дневное время, разумеется.
— Придется вам рассказать Мосси, кто была ваша бабушка, — говорит Кон. — Какому-то туристу он по своей земле шастать не даст. Косу берет и гоняет их, так-то. А вот если узнает, что вы из этих краев, тогда, конечно, другое дело. Покажет вам все только так.
— Я тебя туда отведу в любой день, когда захочешь, — обещает Джонни. Он к Рашборо не липнет, предоставляет остальным прощупывать гостя сколько влезет. Кела это не успокаивает. Это означает, что вечер складывается в точности так, как Джонни того хочет.
— Отведешь? — с восторгом переспрашивает Рашборо. — Было б чудесно. Мне с собой взять что-нибудь? Я смутно помню, бабушка говорила насчет некого подношения, но то было давным-давно… сливки? Возможно, это глупо, но…
— Моя бабка их-то и принесла б туда, все так, — соглашается Март. Судя по вопросительному наклону Мартовой головы, Кел понимает, что Марту Рашборо кажется интересным.
— Главное, на курган не заступайте, — зловеще произносит Франси. — Племянник Мосси на тот курган встал, было дело, чтоб показать, что он никаких клятых суеверий не боится. Тут же у него по ногам закололо, как будто отсидел их. Ступней не чуял потом целую неделю.
— Боже промеж нами и всякой пагубой, — торжественно произносит Март, вознося стакан, и все пьют за сказанное. Кел пьет с ними. Ему все крепче кажется, что всем им что-нибудь промеж ними и пагубой явно б не помешало.
Как эти ребята лепреконствуют, Кел видал и раньше, — перед невинными туристами, гордыми тем, что отыскали самобытный ирландский паб, какого нет ни в одном путеводителе. Они убедили легковерного американского студента, что узкое окно в углу благословил святой Ляхрас [32] и если через него пролезть, точно попадешь в рай, и студент уже наполовину протиснулся, когда возмущенный Барти выскочил из-за бара и втащил гостя за седалище штанов обратно. Они подступались с тем же самым к Келу в первые несколько месяцев его здешней жизни, но одеваться во все зеленое, чтоб подольститься к местному Маленькому народцу [33], или, когда Кел рассыпал мелочь, обойти паб задом наперед, чтоб отвадить неудачу, Кел отказался. Тут другое дело. Они не пихают мужику в глотку несусветные объемы чепухи, чтоб глянуть, что он сумеет проглотить. Тут операция более изощренная и кропотливая, более серьезная.
— А вот это убойная мысль! — восклицает Джонни, повертываясь от Пи-Джея ко всем сидящим в нише. — Пи-Джей тут говорит, что не годится принимать человека на родине без того, чтоб песен вместе не попеть.
Вид у Пи-Джея такой, будто за собой никаких таких мыслей он не заметил, но он услужливо кивает.
— Ох батюшки, — с восторгом произносит Рашборо. — Песен вместе петь? Я на таком не присутствовал с тех самых пор, как в детстве гостил у бабушки.
— Тащите сюда гитару, — приказывает Сонни Кону, Кон тут же оборачивается и выхватывает инструмент из угла у себя за спиной — явно так и было задумано. Если Рашборо хочет наследия, он его получит.
— Бляха-муха, — радостно обращается Март ко всем за столом, — ничего нету лучше, чем песен попеть.
Обычный репертуар «Шона Ога» теми вечерами, которые оказываются музыкальными, — смесь традиционной ирландщины с чем угодно от Гарта Брукса до Дорис Дей. Сегодня все напрочь зеленое, в изысканном диапазоне оттенков — преимущественно тоска по родине, бунт, бухло и красотки. Пи-Джей начинает с «Полей Атенрай» насыщенным меланхолическим тенором, Сонни подхватывает, вопя во всю глотку «Дикий бродяга» и хлопая по столу, аж стаканы скачут. Рашборо зачарован. На слезливых песнях он откидывает голову на спинку диванчика, глаза прикрыты, стакан забыт в руке; на лихих отстукивает ритм по ляжке и подтягивает в припевах. Когда доходит очередь до него самого, он исполняет «Черную бархатную ленту» [34] — негромким чистым голосом, который почти в струе прочего, если не считать выговора. Знает все слова.