Охотник

— Про геологию, — говорит Кел.
— Вот да, но то было много лет назад. Нынче я Османской империей увлекся. Вот были мальчата что надо, османы те. Чтоб таких забороть, спозаранку надо браться. — Март добавляет в чай еще пол-ложки сахара. — Но кое у кого из ребят таких ресурсов нету. Они равновесие шикарно держат почти все время — привыкли, а то. Но все мы крена даем чуток этим летом, просыпаясь что ни утро и глядя на поля, которым дождь все нужней и нужней, а он никак. Мы все на грани, вот мы где, равновесие не держим. И тут появляется борзый Джонни, гарцует с небылицами своими про кинозвезд, миллионеров и золото. — Пробует свой чай, кивает. — Глянь вон на Пи-Джея, за изгородью. Думаешь, у него ресурсы есть, чтоб держать ум в равновесии, когда Джонни предлагает ему солнце, луну и звезды?
— Пи-Джей, на мой глаз, вполне приземленный, — говорит Кел.
— Ни слова дурного про Пи-Джея, — говорит Март. — Он мужик что надо. Но до ручки себя доводит, с утра до ночи волнуясь о том, чем овец кормить будет, если погода не переменится, а в голове у него нет ничего, что б его отвлекло, когда надо от всего передохнуть. Ни тебе валлаби, ни тебе османов, одна и та же клятая жизнь, какую ведет с рожденья. А тут Джонни притаскивает что-то новехонькое блескучее. Пи-Джей сражен — а как иначе-то?
— Может, и никак, — говорит Кел.
— Да и остальных сразить напрочь тоже не труднее, чем Пи-Джея, они прельщены, вот что. Налицо тяжелый случай прельщения.
— Согласен, — говорит Кел. Осуждать их за это он не считает для себя возможным. Прикидывает, что его самого в Арднакелти привело нечто такое, что под определенным углом можно рассматривать как тяжелый случай прельщения. С ног Кела сшибло крепко и напрочь. Пейзажи здесь по-прежнему потрясают его запросто и безоговорочно, а вот что до всего остального в этих местах, то Кел различает тут слишком много слоев. Кел и эти места достигли определенного равновесия, дружелюбного, пусть и не очень доверительного, поддерживается оно тщательно и с определенной осторожностью с обеих сторон. И тем не менее, даже со всеми оговорками, Кел не в силах заставить себя пожалеть о том, куда его завело прельщение.
— И вот в чем штука, — произносит Март, наставляя на Кела ложечку. — Кто скажет, что они не правы? Ты сидишь и думаешь, что Пи-Джей дурень, раз связался с Джонни, но даже если Падди Англичанин передумает насчет проб, может, Пи-Джею — пусть и всего за несколько сотен — оно того стоит, чтоб хоть недолго подумать о чем-нибудь другом. Так же, как для меня оно того стоит — развлеченья для. Может, проку Пи-Джею будет куда больше, чем тратить эти деньги на психолога, который скажет, что Пи-Джей страдает от стресса, поскольку маманя его из подгузников выпростала слишком рано. Кто знает?
— За то, что они в это лезут, ты же сам их оравой идиётов назвал пять минут назад, — напоминает ему Кел.
Март энергично грозит ему ложечкой.
— Ой нет. Не за то, что лезут. Если они в это влезут так же, как ставят фунт-другой на темную лошадку в «Гранд Нэшнл» [26], идиётства тут никакого. А вот если верят, что станут миллионерами, — это другое дело. Это идиётство. И вот тут-то оно все может пойти несколько наперекосяк. — Бросает на Кела прицельный взгляд. — Девонька твоя доложила им, что ейный учитель говорит: золото тут есть.
Кел ему:
— Трей там была? Вчера вечером?
— О да, была. Сидела в уголку, что твой ангелочек, ни звука от нее, пока не спрашивали.
— Ха, — говорит Кел. Вероятность того, что это лето пройдет, а зубы он Джонни Редди не повыбьет, кажется ему все более ничтожной. — Ну, раз она сказала, что учитель такое говорил, значит, вероятно, говорил.
— Год-два назад, — задумчиво произносит Март, — разницы было б шиш да маненько. Зато теперь куча местного народу считает, что твою девоньку имеет смысл слушать. Здорово, а, как починенный стол на людей действует?
— Она не моя, — говорит Кел. — И вся эта золотая история никакого отношения к ней не имеет.
 
— Ну, если тянет тебя на технические подробности, — соглашается Март, — не твоя. И отношения, может, не имеет. Но у парней в головах — имеет, и влияние эта история оказывает. Чудеса в решете-то, разве нет? Кто б подумать мог, что кто-то из Редди столько уважения в этой округе заработает?
— Хорошая она малая, — говорит Кел. Ясно, что Март его предупреждает, пусть и бережно — пока что.
Март тянется за очередным печеньем, самозабвенно высматривает такое, чтоб шоколадной крошки побольше.
— Не носится по округе, неприятностей себе не ищет уж во всяком случае, — соглашается он. — Уже здорово. — Выбирает печенье, макает в чай. — Знаешь что? Ребятки такого себе напланировали про золото, если оно обнаружится, что аж тоска берет. Круизы, хлева и туры в Голливуд. Ни один ни йоты оригинального не придумал.
— А ты свое на что собираешься тратить? — спрашивает Кел.
— Я в то золото не поверю, пока оно у меня в руках не окажется, — говорит Март. — Но если окажется, сразу тебе скажу: ни на какие, блин, карибские каникулы я его тратить не стану. Вложусь, может, в космический телескоп или добуду себе ручного верблюда, чтоб моим овцам не скучно было, или воздушный шар, чтоб в городок летать. Следи за нашими объявлениями, парнишка.
Пока слушает Марта, Кел занимает часть ума тем, что представляет прихотливую кривую, о какой говорит Джонни, ведущую от подножья горы к реке через участки всех мужиков.
— Если на твоем и Пи-Джея участках золото есть, — говорит Кел, — оно и на моем выгоне залегает.
— Я о том же самом думал, верно, — соглашается Март. — Прикинь: ты, может, помидоры свои сажаешь на золотом прииске. Интересно, они по вкусу отличаются?
— Чего ж тогда Джонни меня вчера не позвал?
Март бросает на Кела косой взгляд.
— Я б сказал, это какого-то сорта афера — то, что Джонни для Падди Англичанина припас. Ты лучше моего смекнешь.
— Не по моей части, — говорит Кел.
— Если б ты что-то похожее на аферу затевал, ты бы гарду в это дело позвал?
— Я столяр, — говорит Кел. — Если меня уж как-то называть.
Судя по тому, как дергаются у Марта брови, ему весело.
— Гарда — и залетная птица вдобавок. Джонни тебя не знает так, как знаю я, это да. Ты годно чтишь то, как тут все устроено, и рот на замке держать умеешь, когда умней ничего не придумать. Но он-то про это не знает.
Это ответ на вопрос, почему Джонни примчал к Келу почирикать, еще не успев распаковать манатки. Не глянуть на мужика, у которого его малая ошивается, а выяснить, тот ли тип этот бывший легавый, чтоб испортить ему малину.
Кел говорит, не успев даже собраться сказать это:
— Он бы узнал, если б ты за меня поручился.
Брови у Марта подскакивают.
— А это еще что, Миляга Джим? Рвешься влезть в это дело? В старатели я б тебя на глаз не определил.
— Я полон сюрпризов, — говорит Кел.
— Тебе уже, что ли, неймется — или ты золотые самородки вместе с пастернаком из грядки тягаешь?
— Сам же сказал. На «Нетфликсе» нет ничего.
— Ради бога, не говори мне только, что Джонни Редди и в тебе идиётство выявляет. Его и так уж выше крыши. Ты ж не чуешь позыва стряхнуть пыль с клятого своего жетона, схватить за шкирку борзых аферистов да метнуть их в лапы гарды, а?
— Не-а, — говорит Кел. — Просто прикидываю, что раз моя земля все равно втянута, чего б не выяснить, что происходит.
Март созерцательно чешет шею, где его кто-то укусил, и разглядывает Кела. В ответ Кел вперяется в Марта. Всеми потрохами не желает он просить Марта Лавина о каких бы то ни было одолжениях и вполне уверен, что Март это понимает.
— Ты же развлечься хочешь, — говорит Кел, — понаблюдать, как Джонни пытается сообразить, что со мной делать, поддаст жару.
— Факт, — соглашается Март. — Но я бы не хотел, чтоб у него случился нервный припадок и он уволок Падди Англичанина у нас из-под носа до того, как все может сделаться интересным. Это было б псу под хвост.