Трофей Степного Хана

– Та хувцас*, – сказала она.
Протянула ей из этой стопки халат, штаны и длинную рубаху и еще покрутила кистью – мол, бери. Конечно, Аля чувствовала себя глупо, но переодеться, наверное, стоило. В этом красном она была слишком заметна, и вообще, это навевало ей малоприятные воспоминания. Она взяла у девушки одежду и стала озираться, где бы найти укромный уголок, но такового в шатре воина не было.
И тут девушка оживилась и что-то быстро затараторила. Аля ничего не поняла, но та положила стопку на плетеный столик, а сама вытянула откуда-то из-за войлочной завесы моток веревки и стала натягивать ее между стойками каркаса. И сверху потом перекинула большой кусок ткани. Получилась ширма, которая отгораживала часть шатра. Укромный уголок.
Закончила и улыбнулась, показывая жестом – мол, иди. И повторила:
– Та хувцас.
– Спасибо, – проговорила Аля, прижимая к груди одежду, и для верности еще поклонилась.
Девушка поклонилась в ответ и показала на себя:
– Цецег.
– Что?
Та снова показала на себя и повторила:
– Цэцэг, – а в нее ткнула щепотью. – Нэр?
О, а это Аля поняла! И проговорила, показывая на себя:
– Аля.
– Алия?
Аля кивнула, а в сознании пронеслось шелестом ветра: «Отдыхай, Алия». Она тряхнула головой, сейчас об этом думать не надо. Сказала:
– Спасибо, – и ушла за занавеску переодеваться.
А пока одевалась, мыслей вертелось много, все думала. Так странно. В родном мире людей отгораживают друг от друга бетонные стены и многокилометровые расстояния, и все равно они не чувствуют себя в неприкосновенности. А тут – занавеска и тонкие стены шатра – границы чисто условные. Но ты полностью изолирован от всего внешнего.
Одежда вроде бы села нормально. Зеркала у нее, конечно, не было, но она повертелась так и сяк, оглядывая себя с боков. Потом заплела волосы в косу и вышла наконец из своего укрытия.
И чуть не шарахнулась назад от неожиданности.
***
Тэмир проснулся уже давно, и даже поесть успел с ребятами.
Они подсмеивались, на все лады повторяли, что выставил его из шатра его трофей. Но ему было плевать на то, у него шкура толстая. Давала себя знать рана на боку. Она за ночь от снадобья, которым его щедро намазал Дава, подсохла и затянулась струпом. И все же каждое неудачное движение отдавалось болью. Но Тэмир к этому привык и никогда бы не показал, что чувствует боль.
Гораздо больше его беспокоила оставленная в шатре девушка. Она была какая-то странная, беспомощная, как будто не от мира сего, но бесстрашная. И слишком красивая. Если долго смотреть, можно ослепнуть. Неудивительно, что парни засматривались на нее.
С ней надо было что-то делать, это он уже понял. Поэтому с утра же сказал Гырдо, чтобы тот попросил сестру помочь. А потом не выдержал, заглянул в шатер. Она спала, свернувшись на  его постели клубочком. Странное чувство. Тэмир немедленно опустил полог и отошел.
И устроился снаружи перед шатром. Мало ли дел может быть у воина?
Тем временем солнце поднялось уже высоко, вокруг него собрались все четверо его друзей, как будто делать нечего. Наконец появилась Цэцэг, сестра Гырдо, и зашла в шатер, а они все аж затихли. Но вот она вышла, неся в руках…  И шикнула на них:
– Эй?! Что уставились? Шеи свернете!
Отвернулись. Глупо вышло.
Потом Цэцэг еще сбегала в родительский шатер и принесла одежду.
Тэмир вошел не сразу, выждал снаружи, чтобы дать ей время, и только после этого подошел к пологу, закрывавшему вход в шатер. Замер на секунду, медленно отдернул и вошел.
Один взгляд. Уже понятно, что в его шатре за одно утро изменилось многое. Теперь там был натянут занавес, отделявший часть пространства для нее. Девушки не было видно, но Тэмир знал, что она там, и это почему-то безумно волновало.
Как раз в этот момент она вышла из-за занавеса и застыла на месте, как испуганная серна. А он невольно застыл, глядя на нее.
В красном расшитом узорами ханском халате она казалась яркой, как размалеванная кукла. Сейчас в этой простой одежде перед ним была живая девушка. И да. Так она была еще красивее.
 
***
– Тору, – сказал он и прошел внутрь, не глядя на нее.
Черт… Аля смотрела на его мощную спину и думала, что нельзя так обмирать от неожиданности. И вовсе не потому это, что у него слишком необычные глаза. И сам он… необычный тоже.
А он взял что-то с пола рядом с постелью, и пошел к выходу из шатра. Проходя, скользнул взглядом по занавеске, но ничего не сказал. Без него в шатре стало как-то пусто и тревожно.
Но вот полог снова отдернулся, вошел он. В руке две миски какой-то еды. Есть хотелось, да… Аля думала, он, как вчера, ей отдаст миску в руки, но нет. Вместо этого он выдвинул вперед плетеный столик. Устроился на войлочном ковре и поднял на нее тяжелый взгляд серых глаз.
– Йе.
Это что же, ей придется подойти к нему самой?
Примечание:
*  Тору – здравствуй;
 ег – дай; мин ег – дай мне;
 авах – возьму, взять;
 хувцас – одежда; та – ты, тебе.
 
глава 5
 
Ведь вроде бы ничего страшного, нет?
Он ведь уже показал, что не будет набрасываться. Да что она… Он бился за нее с тем мужчиной в богатой одежде. Алю до сих пробирала дрожь, когда она вспоминала, как тот мужчина на нее смотрел. И вообще, весь ужас, когда она очнулась привязанная к столбу, и потом, когда стояла перед ристалищем и эти тетки держали ее за руки. Этот парень ее спас.
Но при мысли, что надо подойти к нему, она заливалась холодом. Робость какая-то накатывала. А он  смотрел на нее и ждал. Наконец Аля пересилила себя и подошла бочком. Под взглядом его пристальных серых глаз ее ощутимо потряхивало, так что приблизиться – это тоже был подвиг.
– Ешь, – сказал парень.
Она уже понимала значение этого слова.
И еще нескольких других, таких как имя, еда, одежда. Несложный язык, просто… язык сломаешь. Фуххх.. Она медленно выдохнула. Лезет в голову всякая чушь. Подняла на него глаза и кивнула:
– Спасибо.
И уже хотела взять миску. Но он помахал пальцем:
– Э!
Аля замерла, не зная, чего ждать. Парень медленно переместился в сторону, все это не сводя с нее глаз. Вблизи они казались еще более яркими и выразительными. И весь он. Словно высеченный из блестящего камня… Она вовремя опомнилась. Нельзя на него пялиться, мало ли что может подумать.
А он точно следил за ней, потому что не дал отвести глаза.
– Суах, – проговорил он и показал на место, рядом с тем, которое только что занимал сам.
Да если б она понимала!
– Что? – беззвучно выдохнула Аля.
– Су-ах, – и снова показал на толстый войлок, постеленный на полу.
Сесть.
Наконец поняла.
Она прижала ладонь ко рту и отвернулась. Но потом все-таки села, подогнув под себя ноги. На него старалась не смотреть, потому что он был слишком близко и от его близости ее заливало румянцем. Когда она уселась, он подался вперед, пододвинул миску к ней ближе и сказал:
– Ешь.
Теперь он был к ней почти вплотную, хорошо, что отодвинулся обратно. Незнакомый мужчина, красивый, что греха таить, и она целиком и полностью в его власти. Тревожно, мысли лезут в голову разные…
– Спасибо, – едва слышно выдохнула она, преодолевая смущение.
Взяла миску, в которой была каша, похожая на вчерашнюю, только из другой крупы, и стала есть.
***
Для Тэмира это было своеобразное испытание, окунувшее его в прошлое.
Когда-то давно он остался единственным выжившим на пепелище родного дома. Один. Он мог думать только о том, что когда-нибудь отомстит за всех. Вернет все, что у них было отнято, и приумножит. Но прежде надо было выжить.
А чтобы выжить, ему пришлось научиться сдерживать себя и быть терпеливым. Никто не видел этого и никогда не узнал. Но первой настоящей добычей маленького Тэмира был стервятник, которого он обманул, притворившись неподвижным. Тогда ему надо было проявить терпение, чтобы убить.