Трофей Степного Хана

И самое страшное – это был шатер! Шатер какой-то! Ей с ее места видно было каркас решетки и войлочные полотнища, которым были затянуты стены. В прореху виднелся кусочек неба.
Не может быть. Она еще просто не проснулась. Надо сделать усилие над собой.
Но тут снаружи послышался лай собак и отдаленные голоса. Какие-то приглушенные металлические звуки, гортанная речь… Смех.
А в воздухе потянуло костром. И запахом жира.
До нее стало доходить, что это не сон. А что же тогда? Пока она спала, ее похитили? Но сколько же она провела без сознания, если ее успели куда-то вывезти?
Нет! Надо добраться до сумки, у нее там телефон. Надо что-то делать!
Аля снова завозилась, задергалась еще сильнее, пытаясь подняться, насколько позволят веревки. И тут послышались шаги.
Тяжелые, медленные шаги приближались. Потом полог, закрывавший вход в шатер, откинули в сторону, и на пороге возник мужчина. Аля застыла, в шоке уставившись на него. Он был в островерхой шапке, отороченной мехом, и в халате, из-под которого выглядывали ноги в сапогах с загнутыми носами. Широкое скуластое лицо, дубленное солнцем, раскосые глаза, длинные усы и бородка.
В руке нагайка.
Мужчина хлопнул нагайкой по голенищу сапога и вошел внутрь.
Аля невольно подалась назад и вжалась в пол в надежде, что, может быть, он ее не заметит. Но где там, этот незнакомец в одежде средневекового степного воина направлялся прямо к ней. И чем ближе подходил, тем страшнее ей становилось.
А он подошел, жестокая усмешка обозначилась на губах, длинный ус дернулся. Аля тут же опустила глаза и отвернула вбок голову, понимая, что если  этот тип в засаленном, пахнущем овечьим жиром халате до нее дотронется, она просто умрет.
Дотронулся.
Концом нагайки, повернул ей голову и приподнял за подбородок так, чтобы она смотрела на него. И, склонившись вперед, произнес:
– Боол* (рабыня).
Аля невольно сглотнула, мечась взглядом по его лицу и понимая, что не понимает его речь. Что ему от нее нужно? Выкуп?
– Я заплачу, – смогла выдавить.
Мужчина усмехнулся снова, верхняя губа оттопырилась, он повторил:
– Сайхан боол. Цом* (Красивая рабыня. Трофей)!
Потом повернулся в сторону и выкрикнул:
– Түүнийг хувцасла* (оденьте ее)!
На его окрик в шатер вошли две женщины в национальной одежде. Такие же узкоглазые и раскосые, с ничего не выражающими лицами. Поклонились. Мужчина встал, сказал им еще что-то, из чего она разобрала только «улаан». И вышел, бросив напоследок:
– Хурдан* (быстро)!
Теперь Аля осталась с этими женщинами. И, наверное, это было еще  страшнее, потому что они вот так же, с полным равнодушием повернулись и пошли к ней.
– Помогите мне, прошу, – пробормотала она. – Я заплачу.
Что угодно, лишь бы разжалобить, они ведь тоже женщины!
Но те словно не слышали, подошли ближе, стали молча ощупывать ее плечи. И тут Аля взбрыкнула, норовя зацепить их ногами. Ноль эмоций. Кончилось это тем, что те позвали еще двоих. И вчетвером отвязали ее и стали одевать.
Она еще пыталась вырваться, но в какой-то момент вдруг поняла, что это бессмысленно, силой не возьмешь. И враз успокоилась. Застыла, глядя на них исподлобья. Старшая из женщин пристально посмотрела на татуировку на ее левой руке, а потом спросила, ткнув в нее щепотью:
– Нэр* (имя)?
И Аля неожиданно для себя поняла. Имя. Процедила сквозь зубы:
– Аля.
– Алия? – кивнула та и жестом велела ей садиться на некое подобие складного табурета.
И в этот момент откинули полог, закрывавший вход в шатер. Сначала свет резанул по глазам, а потом Аля увидела две большие бледные луны по обе стороны от солнечного диска. Осознание накрыло шоком.
Эта татуировка, дракон на ее запястье, она ведь что-то значила… 
«Отдыхай, Алия», – рефреном в сознании. 
Вокруг был другой мир! Просто другой. И она в нем попаданка. Так очевидно, умопомрачительно и глупо. Аля никогда представить себе не могла, что с ней случится что-то подобное. С кем угодно, только не с ней, она даже фэнтези не любила читать, считала фантазии пустой тратой времени. А теперь – вот. Хотела изменить свою жизнь, начать сначала? Воистину, бойтесь своих желаний! 
 
«Боишься – не делай, делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей».
Она уже сделала, нет смысла сожалеть. Оставалось только гадать, что принесет новая жизнь. 
Ее причесали, длинные русые волосы оставили распущенными и перевили золотыми цепочками с какими-то красными бусинами. И сверху еще надели расшитый узорами красный халат. Наверное, было красиво, но это была незнакомая ей варварская красота.
– Сайхан боол! Цом, – со вкусом проговорила старшая, поднимая ее за руку.
Вот так, держа за руки, Алю и вывели из шатра.
Примечание:
*  Здесь и далее местное наречие ( фант.)
**  Высказывание принадлежит Чингисхану.
Действие происходит в 2020 г. (масочный режим).
 
глава 2
 
Становище Угэ-хана было велико. Шатры его воинов стояли полукругом, в центре ханский шатер. А перед ханским шатром был установлен широкий помост, крытый красными коврами. Угэ-хан праздновал очередную победу.
С ним за столом сидели ближайшие соратники и сыновья от разных жен. И особо –  Дер-Чи, его старший сын от ургурской княжны. Дер-Чи должен был унаследовать небесный трон, однако хан не спешил объявлять его наследником. Он еще собирался жить долго. Старый Угэ был жесток, хитер и любил стравливать всех, а потом смотреть, как они выпускают кишки друг другу ради призрачной добычи.
И сейчас узкие глаза хана скользили по застолью, предвкушая развлечение.
Несколько часов назад у окраины становища, там, где пасся табун боевых коней,  его воины нашли девушку. В странной одежде, белокожая, длинные светлые волосы. Редкая красавица. Девушку сразу отвели в шатер, отныне рабыня становилась личной наложницей хана. Воин, который увидел ее первым, получил хорошее вознаграждение.
А рабыня…
Хан имел на нее свои планы.
– Отец, отдай ее мне! – упрямо набычившись, просил Дер-Чи.
Угэ невозмутимо усмехался в усы. Дер-Чи горяч, привык, что ему  все достается легко. Рабыню он просил не зря, наложница из личных наложниц хана – ступень вверх. Поднявший край одеяла своего отца* получает особенное право. Дер-Чи, может, и хотел заполучить красавицу с длинными светлыми волосами, но еще больше он хотел поскорее сместить отца и самому занять соблазнительный трон.
– Отец, отдай мне невольницу, – снова стал настаивать Дер-Чи.
Хан взглянул на сына с усмешкой. Дер-Чи был молод, полон сил, красив, это раздражало. А еще он был одним из лучших воинов.
– Хочешь невольницу? Возьми. Покажи всем, что ты лучший, – со смешком сказал Угэ-хан и добавил, переглянувшись со своим старым соратником Забу-Дэ: – Заодно разомнешься.
А потом махнул рукой и выкрикнул:
– Той! Выставляю на кон рабыню. Пусть трофей достанется победителю.
Перед помостом сейчас соревновались борцы, а промежутках плясуны показывали свое искусство и фокусы. Как только прозвучал приказ, площадь сразу освободили, чтобы устроить ристалище. Народ загудел и стал стягиваться кольцом, занимая места как можно ближе к ограждению с волчьими хвостами.
– Благодарю, отец! – сжал руки перед грудью и поклонился Дер-Чи.
И спустился с помоста вниз.
Ему уже подвели коня, и как раз в это момент из шатра вывели рабыню в богато расшитом красном одеянии. Девушка была настолько хороша, что Дер-чи на мгновение замер, засмотревшись на нее.
Потом резко вскочил в седло и выехал на середину ристалища.
***
Если в шатре и было ощущение западни, то сейчас, когда Алю вывели наружу, весь этот опасный чужой мир обрушился на нее шквалом. Она зажмурилась, дрогнули руки в попытке вырваться и бежать обратно. Спрятать там от них от всех свой страх, закрыть глаза, заткнуть уши. Проснуться, наконец!