Дегустаторы смерти
– Становится очевидным, что его воскрешение и твои сны о нем не случайность, – подвел итог Ким. – Вы с ним и в самом деле связаны. Смотрите. Ты, Игорь, живой человек, но не можешь выйти за периметр. А Михаил – муляж, порождение Зоны, но живет снаружи. Она словно вытолкнула его из себя, а тебя, напротив, удерживает при себе.
– Вы как разнополюсные магниты, – подхватил Сало. – В этом есть смысл!
– И какой? – не понял я. – Даже если вы оба правы, то лично мне от этого ни жарко ни холодно.
– Ошибаешься. У нас, по ходу, появился шанс, – возразил Ким. – Взломав аномалию два месяца назад и оставшись в живых, ты словно нарушил равновесие Зоны, всколыхнул ее, как брошенный в воду камень. Выражаясь фигурально, по воде пошли круги. Один из них докатился до Хармонта, и Михаил встал муляжом. Наверное, так Зона пытается вернуть нарушенное тобой равновесие.
– Ты хочешь сказать, что, сдохни я на БЭМЗ, то равновесие не нарушилось бы?
– В общем, да. Но главное в другом. Думаю, надо привезти этого Ершова к нам, а потом вам двоим прогуляться на БЭМЗ. Возможно, тогда всё вернется на свои места. Он останется в Зоне, а ты сможешь выйти из нее.
– Сомнительно, – покачал головой я.
– А что нам мешает попробовать? – настаивал Ким. – Других вариантов все равно нет.
– Я пойду с ними на БЭМЗ, – заявил Сало.
– Естественно, – согласился Ким. – И я тоже.
– Остался пустяк, – съехидничал я. – Заманить моего родственничка в Искитим.
– Это я беру на себя, – пообещал Олег. – Давайте так. Используем Ершова втемную. Ты, Игорь, будешь ждать на БЭМЗ, а мы с Толей приведем его к тебе.
– Нет!
Больше никого использовать втемную я не буду Хватит с меня и Сапога. Я же не лютый зверь, чтобы ради собственного спасения рвать глотки другим. Если мне суждено выйти из Зоны, то я сделаю это, оставаясь человеком.
– Мы поступим по-другому, – твердо сказал я. – Олег, вези Михаила сюда, а я встречу вас недалеко от периметра. Скажем, возле Коровника. Мы расскажем ему все начистоту, и пусть он сам решит, как поступить. Если пойдет на БЭМЗ, спасибо, а откажется, отпустим его обратно в Хармонт.
– Но это же глупо! – воскликнул Сало. – Ты можешь лишиться последнего шанса!
– Пусть так. Но по-другому я не хочу.
Несколько долгих минут Олег и Толя молчали, а потом Ким сказал:
– Коровник, значит, Коровник.
…Я сидел на поваленном дереве и, не отрываясь, смотрел на тропу. Именно по ней должны прийти Сало и Михаил Ершов. Ким ждал в роще поодаль.
Наконец послышались шаги. По тропинке топали двое. Они обогнули кусты и оказались передо мной.
– Чего так долго? – проворчал я.
– В переделку попали, Трын-трава. В Старых дачах накрыло. Еле выбрались, – ответил Сало и подтолкнул опешившего спутника ко мне: – Иди, чего встал.
Я готовился увидеть двойника и все же в первый момент обалдел. Да, он был постарше, и жизнь изрядно потрепала его. Лицо и одежда почему-то оказались перемазаны сажей. И все же не узнать меня в нем было невозможно. Я словно смотрелся в зеркало!
Нас пробрало обоих. Ершов вытаращил глаза и разинул рот, а потом затравленно заметался взглядом, пытаясь найти путь к бегству. Ну вот сейчас драпанет так, что не догонишь.
Я торопливо сделал шаг к нему:
– Погоди, Миша! Послушай! Это не ловушка и не подстава. Меня зовут Игорь. Игорь Сотник по прозвищу Трын-трава. Думаю, мы с тобой дальние родственники. Но главное не это… Садись вот тут, на дерево. Нам надо о многом поговорить…
Наш разговор продолжался долго. Он слушал молча и внимательно, иногда задавал короткие вопросы. Был спокоен, как камень. На лице не отражалось ни единой эмоции, словно передо мной сидел робот. Даже известие о том, что он несколько лет назад погиб в Зоне, не вызвало у Михаила и тени чувств, по крайней мере, внешне.
Наконец всё было сказано.
Воцарилось молчание. Оно длилось так долго, что Сало не выдержал:
– Миш, так ты пойдешь с нами на БЭМЗ? Ты поможешь?
Вместо ответа Ершов поднял голову и посмотрел мне в лицо. Внезапно его зрачки полыхнули зеленым – тем самым ядовитым змеиным цветом, который был у аномалии в цеху! Я уставился на него во все глаза. Мой красный рой, его зеленые зрачки – именно эти два цвета составляли основу той ловушки! Неужто мы с ним вдвоем и впрямь способны вернуть всё на круги своя?! Я смогу выйти из Зоны, вернуться домой! Правда, для этого он должен будет остаться здесь навсегда.
Михаил уже однажды погиб в Зоне. Захочет ли во второй?..
Он всё молчал и молчал, смотрел на меня, не отрываясь, а потом спросил:
– Ты понимаешь, что для нас обоих это может быть путь в один конец? Никто не вернется, ни ты, ни я?
– Но возможно и обратное. Мы оба останемся в живых… – Я смешался, торопливо поправился: – То есть ты уже… Но больше нет…
– Я понял. – Михаил усмехнулся. Впервые за время нашего разговора на его лице промелькнули человеческие эмоции. – Что ж… Говорят, двум смертям не бывать… Ладно, – он поднялся. – Пошли, проверим, так ли это.