Дегустаторы смерти

Кстати, физику и химию я всегда уважал – без них в Зоне сталкеру никак. Не распознаешь аномалию – и вляпаешься по самое «не хочу». Да и анатомия штука полезная. Ее надо учить хотя бы для того, чтобы в случае чего себе любимому суметь оказать первую помощь. А то не будешь знать, в каком месте артерию пережать, и сдохнешь от потери крови.
Что до теней в Коровнике, они имеют и еще одну странность. Цвет у них не естественный. Как по мне, так в синеву отдает. Хотя кореш мой Ким по этому поводу ржет надо мной. Говорит: «Дальтоник ты, Игорек, и не лечишься. На самом деле тени розовые, как попка Марго».
Ага, розовые. Что я, розовый от синего не отличу?
Мы как-то данную тему прилюдно перетирали в «Радианте». Это кафешка такая в Искитиме. Там обычно собираются сталкеры. Так вот каждому, как выяснилось, у тех теней мерещится свой цвет. Кто-то считает, что они с зеленцой, а кому-то кажутся чернее ночи. В одном только сошлись: ни один из нас в здравом уме на ту тень не наступит, хоть лимон баксов ему заплати. Да и вообще скотоферму лучше стороной обходить. Здоровее будешь.
Но, видно, какой-то отчаянный сталкер все же решился. Смертничек, одно слово. Уж не знаю, в какую дрянь он там вляпался, зато теперь ему явно не позавидуешь – вон горло уже от криков сорвал. А нечего было жадничать. Меня, к примеру, в этот Коровник и пряником не заманишь. И вообще, хороший сталкер точно знает, какой хабар можно и нужно брать, а о каком даже и мечтать не стоит.
А этот отморозок пусть подыхает – платит за жадность свою непомерную. Ради такого камикадзе точно не стоит головой рисковать. И на выручку ему идти – себя не уважать.
Я презрительно сплюнул и собирался двигать дальше в Сосновку, но тут заметил еще кое-что и встал как вкопанный.
Под кустом лежала фляга.
Удобная, плоская, прочная и легкая. Такую в ларьке за сто рублей не купишь, она намного дороже стоит. Знаю, потому как сам ее покупал – год назад в Новосибе. Брал для себя, но затем она к другому челу попала. Не к корешу, боже упаси. Так, к слизняку одному. Я б такому, как он, даже прикурить от моего бычка не дал, если бы не одно «но». Серьезное такое. Весомое…
Наклонился над флягой, в глубине души еще надеясь, что это не та – другая, просто похожая. Не я же один в Новосиб за всяким нужным барахлом езжу. Взял в руки, перевернул, увидел выгравированный смайлик.
Она. Та самая.
Плохо у меня на душе стало. Муторно. Ситуация тупиковая: идти в Коровник не хочется до смерти, а не идти нельзя. Вдруг это как раз мой знакомый орал? Хотя, может, и другой кто-то, ведь фляга могла потеряться намного раньше. А если даже ее обронили и сегодня, не факт, что в Коровнике именно он. Этот слизняк, в отличие от меня, в одиночку в Зону не ходит, а подвизается в шестерках у некоего Коли Сумрака.
Сумрак – неприятный и опасный тип. Из братков. Поговаривают, он из близкого окружения самого Хазара. Это смотрящий за наркобизнесом в Искитимском районе – большая шишка в уголовном мире, поэтому с ним лучше не связываться.
Я машинально вертел в руках флягу и прикидывал ситуацию. Коля Сумрак слывет отличным сталкером, хоть и добывает хабар чужими потом и кровью. Его всегда сопровождает пара-тройка шестерок, которых он при необходимости использует в качестве отмычек. Так что мой знакомый у него в подручных не один, и, возможно, он уже погиб, а в Коровнике надрывался его напарник или, чем Зона не шутит, сам Сумрак.
Я прислушался, но человек молчал. Значит, придется идти, проверять, кто там, в Коровнике, застрял.
Крякнув с досады, пошел в сторону стремных построек по следам, оставленным в примятой траве, надеясь, что, раз Сумрак с компанией до меня прошли, значит, аномалий здесь нет. Наверняка впереди двигался кто-то из шестерок и проверял путь.
Так и есть. Чьи-то останки обнаружились метрах в двадцати от входа на огороженную территорию Коровника. Уж не знаю, что за аномалия разметала бедолагу, да только осталась от человека кучка окровавленного шмотья. И рука. Вернее, оторванная кисть. Она вцепилась в куст лебеды, словно пыталась удержаться за него, как за соломинку.
 
Я достал бинокль, пригляделся к кисти. На грязных пальцах с трудом различались две тюремные наколки с перстнями. Один, так называемый перстень баклана – перевернутая пиковая масть на белом фоне, – означал, что его владелец был осужден за хулиганство. Второй перстень изображал игральную карту с двумя рядами темных дырочек. Насколько я знаю, их там должно быть шесть штук. Тут все понятно и без объяснений – такие наколки носят, естественно, шестерки. Значит, чел и в тюрьме шестерил, и на воле той же дорожкой пошел. Хотя по-другому и быть не могло. Если ты привык склоняться перед сильным и жопу ему лизать, то так всю жизнь в шестерках и пробегаешь. Натура, значит, у тебя такая – рабская.
Как бы там ни было, в аномалии погиб не мой знакомый, у него наколок нет. Придется идти дальше, хочешь не хочешь.
След примятой травы обогнул кровавые останки по широкой дуге и устремился к скотоферме.
К счастью, до входа было уже рукой подать. И запашок тут витал соответствующий. Уже давным-давно здесь коров нет, а запах свежего навоза никуда не делся. Причем с каждым годом он только ядренее становится. Как по мне, так это полный беспредел со стороны пришельцев, или кто там оставил после себя эти Зоны. Нет чтобы розами пахло, а то дерьмом!
– Паскуды вы, вот кто, – громко заявил я в пространство.
Ответа не последовало. Оно и к лучшему. Некогда мне сейчас в разборки с инопланетянами встревать, пора делом заняться.
Но прежде, чем соваться в Коровник, надо выяснить, что с тем чуваком. Может, он уже загнулся? Или это не мой знакомый, а кто-то другой, на кого мне плевать с высокой колокольни. Наркоша какой-нибудь – они чаще всего в отмычки идут. Тогда развернусь и уйду обратно к периметру. Даже в Сосновку не пойду. Хабар кое-какой собрал – хватит на сегодня. Не буду судьбу дразнить. Хороший сталкер должен уметь вовремя остановиться. А я, скажу без ложной скромности, хороший, раз жив до сих пор. И если сейчас по глупости не вляпаюсь, то, глядишь, еще поживу. Вернусь в Искитим, завалюсь в «Радиант» и раздавлю с мужиками пузырь, а то и несколько.
Эта соблазнительная картинка так живо нарисовалась в моем мозгу, что я даже запах водки почуял. И вкус ее на языке ощутил. Вот что значит воображение.
На душе малость полегчало. Показалось на миг, что и впрямь в Коровнике уже некого спасать. Опоздал я. Бывает. Раз так, с меня какой спрос?
Я остановился у забора скотофермы и бодро гаркнул:
– Эй! Есть кто живой?
И тут же пожалел, что крикнул так громко. Здесь почему-то сильное эхо, словно в горном ущелье. Вернее, не совсем эхо, а хрень какая-то. Иногда такое отмочит, что хоть стой, хоть падай. Вроде как оно безопасное, много раз проверяли, а все ж таки неуютно его слушать. До кишок пробирает.
– Эй! Вой! Ой! – подхватило эхо и внезапно разразилось злобным уханьем, словно леший захохотал.
Звук окружил меня почти осязаемой волной, будто брал в кольцо, а потом неожиданно затих, как не бывало.
Я подавил нервную дрожь и крикнул снова:
– Слышишь меня?
– Ийя! Ийя! Ийя! – на этот раз по-ослиному развопилось эхо, да так громко, что у меня зазвенело в ушах, поэтому не сразу расслышал человеческий голос, вернее, хрип:
– Игорь… Трын-трава… Ты?.. – Слова дались бедолаге с трудом. Он явно держался из последних сил.
– Ы-ы-ы!!! – завыло эхо.
– Да, Сало, это я, – теперь не узнать голос было невозможно.
Призрачная надежда, что удастся избежать неприятностей, развеялась, как дым. А еще я ощутил злость. На него, на себя, на весь мир. Даже скулы на миг свело. Понял, что влип. Ведь теплилась же надежда, что это не он, а кто-то другой. Тогда повернулся бы спиной и ушел. Без колебаний. И угрызений совести не испытывал бы. Но все сложилось, как сложилось.
– Сало, ты где? – уточнил я.
– В бороде… – ехидно отозвалось эхо и тут же предложило другую рифму, на этот раз матерную.