На взлёт! (СИ)

– Что это значит, сударь?
– Тоцци – очень редкая фамилия. А я знаю, что некий Лодовико Тоцци – леташ, прошу заметить! – был повешен за контрабанду лет пять тому назад.
Удар был тяжел. Сеор Антанио помолчал, дрогнувшей рукой налил себе вина, выпил и сказал горько:
– Значит, исчезла моя последняя надежда. Эта история окончена.
– Окончена? – переспросил Дик Бенц. – А по-моему, все только начинается.
5
Любопытство – добродетель 
До тех пор, пока на свете 
Незаметно в спину метят, 
Путая следы. 
(Л. Бочарова ) 
Все уставились на капитана.
– Все только начинается, – объяснил Дик Бенц, – потому что мне стало любопытно.
Он тоже налил себе вина и преспокойно осушил бокал, ничуть не смущаясь под общими взглядами.
– Я хочу знать, что вышло с сундучком, – продолжил он весело. – Моя небесная покровительница – богиня удачи. Уверен, именно она подбросила мне этого дельфина!
За спиной капитана невольно покачал головой боцман Хаанс. «Подбросила мне этого дельфина» – ага, как же! Как будто не он, Хаанс, удирая из кабинета губернатора, прихватил серебряную цацку!
Но, конечно, поправлять капитана боцман не стал.
– А раз дельфин попал ко мне, то я в этой истории не посторонний! – твердо заявил Бенц. – Я намерен в нее влезть! И я уже вижу ниточку, за которую можно потянуть, чтобы распутать клубочек. Если будет угодно моей божественной защитнице, то мы, ваша милость, сумеем доказать вашу невиновность и послать Каракелли ко всем демонам!
Диль Фьорро пристально вгляделся в оживленное лицо молодого франусийца.
– Капитан, вы... вы необычный человек. Вы говорите невероятные вещи, но я уже знаю, что вы способны на дела, которые мало кому даже пришли бы в голову. Чего стоит одно ваше обучение под чужим именем... Если вы действительно сумеете раздобыть сведения, которые прольют свет на это давнее преступление... клянусь, вы не пожалеете об этом! Семейство диль Фьорро обладает влиянием при иллийском дворе. Я многое смогу сделать для вас.
Бенц посерьезнел. Ответный взгляд был пристальным, кинжальным – глаза в глаза.
– Влияние при иллийском дворе? Что ж, ваша милость, предлагаю сделку. Я занимаюсь разгадкой тайны, которая мешает вам жить. И если мне удастся узнать что-то полезное... тогда вы, ваша милость, употребляете всё свое влияние и пускаете в ход все свои связи. И постараетесь добиться королевского указа, по которому в Небоходную академию принимали бы не только дворян, но и всех, у кого есть желание и деньги.
– Ого! – не удержался старый погонщик.
Сеор Антанио развел руками. Он ожидал чего угодно, но не этого.
– Вы много обещаете – и многого требуете. Что ж, принимаю вызов. Если сумеете отгадать загадку, заданную преступниками... тогда я докажу, что слово адмирала диль Фьорро кое-что значит во дворце. Но с чего вы собираетесь начать? И могу ли я помочь?
– Можете. – Дик был собран и серьезен, как на капитанской галерее. – Сделайте то, что собирались сделать до встречи со мной. Пошлите в Андерхилл умного, осторожного человека. Пусть аккуратно вызнает, как дельфин попал в кабинет губернатора.
– Но вы только что сказали...
– ...что Лодовико Тоцци повешен. Но не стоит сбрасывать со счетов Нуммо Нулло, парусного мастера. Нам сказали, что он убит, но кто сказал? Загадочная старуха, встреченная в глухом лесу, вдали от людских жилищ? Кто ее видел, кроме этого вашего боцмана... как его... Может, он про старуху все сочинил?
– Верано. Боцман Верано. И он был не один, с ним были еще двое леташей.
– Да? И все-таки не нравится мне эта бабка... Попробуйте разобраться с подсвечником – может, он приведет вас к Нуммо Нулло. А я лягу на другой курс.
– На какой же?
– Ну, вы же не верите, что сундучок был похищен случайно, правда? Такая ценная добыча, да еще и оказала влияние на отношения между Иллией и Халфатом... Ведь были же при дворе люди, желавшие сорвать эту свадьбу?
 
– Да. Свадьба готовилась втайне, но слухи все-таки просочились, как мне потом рассказывали...
– Вот! Ни за что не поверю, что кто-то увидел пустую каюту Каракелли и подумал: «А не спереть ли чего-нибудь, пока хозяина нет?»
– В коридоре стоял часовой...
– С часовым еще разберемся, я сейчас про Каракелли. В ночь, когда был украден сундучок, в каюте не было человека, который отвечал за сохранность свадебных подарков. Вы считаете это совпадением? Его увела женщина. Очень редкое имя. Кто она такая, Фантарина Леони? Откуда взялась... а главное – куда потом делась?
– Куда делась – не знаю. Я был на ее допросе. Она ревела в голос, глаза раскраснелись, волосы растрепались. Но все равно бросалась в глаза ее красота – грубая, чувственная. Ей задавали вопросы, а она, от ужаса ничего не слыша, кричала одно и то же: да, она была ночью с Джироламо, но ничего не крала, не слышала ни про какой сундучок! Халфатийский чародей подтвердил: она не лжет!
– Вот как! А спросили ее, случайно ли она уступила сеору Джироламо именно в эту ночь? Или кто-то приказал ей увести гвардейского офицера из каюты?
– Вы думаете?..
– Да, я думаю, ее наняли, чтобы соблазнить Каракелли. И не объяснили, зачем это надо. Она не знала про сундучок, поэтому ей не пришлось лгать на допросе... Вы сказали, что ее и часового приговорили к плетям с заменой штрафом? Велик ли был штраф?
– Не знаю. Судьи назначают сумму в зависимости от тяжести проступка.
– Но обычно сумма очень высокая, верно? Часовой не смог заплатить – и лег под плети. А у женщины нашлись большие деньги, чтобы откупиться.
– Так вы, сударь, хотите найти Фантарину Леони?
Дик ухмыльнулся:
– Нет. Зачем? Фантарина Леони знала мало, иначе рассказала бы все на допросе. Красивая баба, которую пустили в дело, как швыряют козырную карту поверх расклада. Нет, я буду искать женщину, которая, надеюсь, сумела узнать больше...
Дик выдержал паузу, обвел взглядом слушателей. И закончил твердо:
– Я буду искать Фантарину Тоцци!
Все ахнули.
– Что это значит, сударь? – строго спросил диль Фьорро.
– Когда-то в букинистической лавке мне попалась великолепная рукописная лоция, принадлежащая двум контрабандистам. Сначала – Ригардо Тоцци, потом – его сыну Лодовико. Хозяин лавки сказал, что лоцию ему продала вдова повешенного Лодовико. Последняя страница по традиции предназначена для семейных записей: свадьбы, рождение детей, смерти родственников. Лоция, видимо, начала составляться уже после рождения у Ригардо сына, потому что на «семейной страничке» только две записи. Первая... не помню точную дату, но где-то лет шесть назад. Сделана рукой Ригардо: «Совершилась свадьба Лодовико и Фантарины Тоцци, да пошлет им Лаина Ласковая побольше детей!» А вторая запись – меньше чем через полгода, рукой Лодовико: «Скончался от простуды Ригардо Тоцци. Да будет Гергена добра к его душе!» Я, помнится, подумал: вот, только что женил сына, мечтал о внуках...
– И вы думаете, – в волнении перебил капитана сеор Антанио, – что жена Лодовико – та самая женщина, которая... – У диль Фьорро перехватило дыхание.
– Почему бы и нет? Представьте себе: через несколько лет после похищения сундучка Фантарина Леони встретилась с Лодовико и устроила ему скандал. Мол, втянул меня в преступление, не сказал ни про какие ценности, заплатил ерунду – да и та ушла, чтобы от порки откупиться... А потом... Или она его шантажировала, или между ними и впрямь вспыхнула любовь. И они сыграли свадьбу. А жена – не случайная потаскушка, нанятая, чтобы задурить голову идиоту-гвардейцу. Женам рассказывают многое.
– Может быть, Лодовико рассказал ей, где спрятал сокровища! – всплеснула руками Лита.
– Не думаю, что вот это Лодовико сказал жене, – негромко ответил Маркус Тамиш.
– Почему? – не поняла Мара.