Мои неотразимые гадюки. Книга 2 (СИ)

– Нет-нет-нет! – возопил Фуф, прячась за стабилизатора от ринувшегося на него отрока. – Он меня сломает!
На этот раз биометрический код в граговых мозгах формировался и шифровался в сплошном балагане. По завершении семейка дружно перезагрузилась и разбрелась по своим делам.
– Поздравляю! – расцвела Лэйра, ехидно щурясь на Фуфа. – Ты пополнил собой свинские ряды.
– С тобой, красотка, хоть в лужу, хоть в навоз, – добродушно отбрил её Тарьяс.
Балаган продолжился, но Дон дистанцировался. Он подсел к Аэглу – тот сидел и пялился в костёр с какой-то подозрительной отрешённостью. Но вторжение его всколыхнуло. Арм поднял голову, посмотрел манипулятору в глаза и спросил:
– Почему я ещё не в системе?
– Потому что ты не Фуф, – честно ответил Дон.
– Что, так сильно отличаемся?
– Да. Он искренний природный раздолбай. А ты настоящий лидер и командир. Сбой в твоей системе ничего особо не изменил. Фуфу везде хорошо, где свобода от диктаторского уклада. А ты сам диктатор. С нами же, как ты уже понял, необходимого тебе порядка сроду не добиться. Мой блок защиты системы работает, как и положено. А вот блок управления системой функционирует процентов на десять. Он же рассчитан на военные задачи. А где их взять? Для мирных же задач в качестве командира он не рассматривался изначально. Так что у нас всё по-семейному. Сам видишь. Уйти с нами ты можешь – твоё дело. А вот захочешь ли с нами остаться?
– Решу после визита к Грассину, – сухо уведомил Гнер. – Ты прав: окончательного решения у меня ещё нет.
– И мне очень жаль, – вздохнул Дон. – Не представляешь, как бы мне хотелось всучить вам всем заботу о моих девчонках и самоустраниться. Устал я от них, – внезапно вырвалось признание из самых глубин подсознания.
– Представляю, каково тебе пришлось, – просквозило в голосе арма столь лестное подлинное уважение. – Я помню, как ты их защищал тогда в Лээте. Но, думаю, по сравнению со всем остальным это мелочь. Сколько тебе?
– Почти двадцать.
– И сколько ты их пасёшь?
– Первые позывы к защите щупов появились лет в пять.
– Даже не знаю, смог бы я так же? – задумчиво прокомментировал он.
– Безвыходное положение многих уравнивает, – вспомнилось Дону высказывание одного из давно забытых преподов. – Что гадать? Если решишь стать частью системы, испытаешь на собственной шкуре. Ты как, не против, если граги нас немного подвезут? Что-то я запарился бегать по лесам на своих двоих. Меня же не для этого делали.
– Не против, – усмехнулся Гнер. – Но, на многое не рассчитывай. Нам светиться нельзя. А убивать случайных свидетелей не хочу. Империя не должна знать, что гады способны подчинить любых монстров. Не стоит волновать людей понапрасну.
– Согласен. Когда двинем в Грассин?
– Перед рассветом, – решил Гнер и поднялся: – Советую тебе получше отдохнуть. Загонять тебя не стану. Но и поторапливаться заставлю. Мы должны оказать в Грассине раньше Арката.
– Согласен, – повторил Дон и затосковал.
Очередной марш-бросок вызывал отторжение и чувство несправедливости. Ну, почему он? Почему он вечно в каждой бочке затычка? Почему его не перенесло в какого-нибудь подводника? Жил бы себе на берегу океана, нырял за жемчугом и поплёвывал на весь остальной мир. Нет, занесло же в самого поганого мутанта с гипертрофированной потребностью за всё отвечать. Да ещё и множить число тех, без кого он вполне мог обойтись.
Наличие в системе многофункциональных боевых единиц стабилизирует систему на сорок восемь процентов – мигом подлез с нравоучениями «системник».
– Чтоб ты подавился! – вслух чертыхнулся Дон.
Не успевший отойти Гнер обернулся и вопросительно вздёрнул брови.
– Я не тебе, – досадливо отмахнулся Дон.
Он понятливо кивнул, усмехнулся и направился к Фуфу. Тот вовсю занимался любимым делом: развлекал хихикающих девиц.
Троцкий с Ромео пёрли по тёмному лесу танками. Пёрли зигзагами, выбирая путь, максимально безопасный для физиономий всадников, которым угрожали зловредные ветви подлеска. Гнер восседал за Лэйрой с невозмутимостью потомственного погонщика слонов. Видать, у армов неуязвимые бронированные задницы, предназначенные для скачки на бронированных спинах, зашиты прямо в генах. Под свои попки сестрички-щупы подстелили скрученные спальники. А вот о своём любимом стабилизаторе ни одна ехидина не позаботилась. На кой ему сдалась целая система систематически бездушных паразитов?
 
К вечеру свершилось самое неприятное: Гнер отпустил такси и потащил манипулятора пешкодралом. Что в его понимании «не загонять» не хотелось даже оценивать. Ни хрена не понимает медноголовый: загнанный манипулятор – смертельно опасный манипулятор. Он в любой момент заморочит тебе башку и улизнёт. И разбирайся сам с вашими кастовыми заморочками! У Дона своих забот полон рот. Карта военной базы северян? Переживёт – и без неё мимо целого горного массива не промахнётся. Что за жизнь? Полна семья народа и всё сплошные монстры да гады. Когда всё это кончится?!
Мама, помнится, иногда угрожала, мол, появятся свои дети, тогда узнаешь, почём фунт лиха. Знала бы она… Ей бы и в дурном сне не привиделось, что у её мальчика будет столько детей. И каждый с задатками возбудителя геморроя. А где-то ведь живут счастливые люди.
  
Глава 20
 
Шиворот-навыворот – это когда лезешь, куда не надо, когда надо
– Что?... Отец, что это?! – обалдело уставился Гоб на трёх изрубленных в хлам воинов, плавающих в лужах крови. – Они… Нет, не может быть… Они на тебя напали?
Правитель Эспе-Грассин медленно поднял голову и мрачно зыркнул на сына. Он сидел на каменном полу, прислонившись спиной к стене и крепко сжимая в руках сабли. Вытянутые по сторонам ноги затекли, напитались ледяным холодом каменной кладки подземелья. Спина ныла. В башке беспорядочно скакали то ли воспоминания, то ли наведенные кем-то мороки. Гобнут уронил тяжёлый взгляд с сына на ближайший труп – не морок. А всё-таки лучше бы ему привиделась вся эта дрянь. Пустые надежды. Пустая трата времени. И людей жаль. Не крестьяне – таких воинов растят чуть ли не с детства…
– Эбрис? – не поверил своим глазам Гоб, перевернув ногой труп. – Твой капитан? Отец, ты что свихнулся?! Он был самым преданным из твоих людей! Он же любил тебя больше, чем собственного отца. Ты же столько лет растил его… Ты… Ты учил его всему наравне со мной!.. – голос сына споткнулся и умолк.
Наступившая тишина оказалась ужасней его воплей. И Грассин предпочёл её разбавить собственным голосом. Хотя шевелить языком тоже не особо хотелось.
– Он любил меня, – с трудом протиснулись из глотки первые слова. – Потому и умер.
– Что ты несёшь? – скрипнул стиснутыми зубами Гоб.
– Он пытался меня спасти.
– Как?
– Хотел преодолеть приказ манипулятора, – попытался быть разумным арм и всё объяснить: – Сам я не смог. Как только не пытался… Проклятый щенок!! – внезапно взвыл он, задрав голову.
– Какой щенок?
– Манипулятор! Конструктор системы!
– Что за бред? Откуда он взялся?
– Взялся! – взбесился Грассин и швырнул в сына саблю. – Император! Дерьмо заносчивое… Он знал. Всё знал. И Аэгл знал. Они с ним снюхались! Договорились. Наверняка просили пригвоздить меня в собственной крепости к собственным камням. Он притащился ко мне. Я видел его пару минут.
– С чего ты взял, что он манипулятор? Что он не лжёт и…
– Мальчишка пропал. Сказал, что мне не уйти, и растворился в воздухе… Ненавижу!! – вновь сорвался на истошный крик Эспе-Грассин.
Первач, выплеснутый ему в лицо из фляги сына, ударил в нос и ожёг губы.
– Дай! – потребовал мгновенно опомнившийся арм и протянул руку.
Несколько глотков отрезвляющего огня полыхнули в животе и расшевелили мозги. Через несколько минут Гоб дослушал всё до конца. И прекратил сверлить отца ненавидящим взглядом, за которым любящий сын прятал презрение. Впервые в жизни он испытал это чувство к безупречному арму и великому правителю. Испугался такой нелепости и на миг растерялся. Но встряхнулся и постарался обрести равновесие.