Фокусник

Мистраль скорее человек семейного склада, что не мешает ему очень добросовестно выполнять свою работу. Он любит поболтать о том о сем со своей женой, послушать разговоры двух малышей, неизменно задающих ему один и то же вопрос:
— Папа, сколько нехороших людей ты сегодня арестовал?
И Мистраль, в зависимости от обстоятельств, отвечает: одного, двух, нескольких. Дети довольны.
Он кладет трубку, берет пальто и спускается вниз по лестнице. Уже на улице ноги сами несут его в нужную сторону. Налево до перекрестка с бульваром дю-Пале, через мост Сен-Мишель, потом направо — и вот он бредет по набережной Сены, останавливаясь у прилавков букинистов. Эта прогулка придает ему силы. Он покупает путевые заметки Брюса Чатвина «В Патагонии», когда-то уже читанные им. «Нужно будет свозить туда семью», — тут же мелькает мысль.
Побродив таким образом около часа, он поворачивает обратно, останавливается у бара на бульваре Сен-Мишель, быстренько проглатывает там сандвич и кофе и возвращается на набережную Орфевр. Стоит начало февраля, довольно холодно, над Парижем низко нависает серое небо. «Того и гляди пойдет снег», — думает он. Хотя эта прогулка по набережной и доставляет ему удовольствие, в сознании его прочно засел Фокусник; теперь ясно, что этот персонаж оставит его в покое лишь после того, как будет арестован или как-то иначе обезврежен.
Войдя в свой кабинет, он видит перед собой большой коричневый конверт из крафтовой бумаги. Заглянув внутрь через надорванный край, он с облегчением вздыхает, так как там лежит кусок ткани с куртки Фокусника. «Разумеется, это не бог весть что, но все-таки нечто имеющее отношение к убийце», — рассуждает он.
Кальдрон оставил ему на столе записку, сообщая в ней, что отправился на место преступления поговорить с Фернандесом и с соседями, а в случае необходимости с ним можно будет связаться по сотовому телефону. Если врачи разрешат, он также поедет навестить мальчика в больнице. Франсуаза Геран, обсудив с ним ситуацию, сообщает, что префект полиции хочет видеть ее у себя к концу дня.
Удостоверившись в том, что знакомый ему глава отдела статистики и документации уже на месте, Мистраль спускается к нему на первый этаж. Он рад встрече с Лораном Мартинесом, «пожизненным директором архива», как он обычно представляется. Ему пятьдесят с лишним лет, волосы седые, вид лукавый. Он находится в этой должности около пятнадцати лет и не собирается куда-то отсюда уходить. Продвижение по службе здесь идет медленно, но ему нравится быть хранителем памяти всего полицейского управления. Кроме того, он много усилий прилагает к модернизации и компьютеризации архива.
Мартинес, верный традициям гостеприимства, подает кофе.
— Сахару не надо, — замечает Мистраль.
После обмена любезностями и вопросов типа «А где ты был до того, как пришел работать в следственный отдел?» или «Ты женат?», «У тебя есть дети?», Мистраль переходит к сути.
— Лоран, я заглянул к тебе в связи с тем, что Фокусник вернулся.
— Вот черт! — восклицает Мартинес, и на лице его появляется смятение.
— Ты очень верно выразился, — иронизирует Мистраль. — Сегодня утром он снова нанес удар, но, к счастью, мальчонка жив. Предположительно его спугнул клошар, обитавший в том подвале. Бедняга мертв, Фокусник сбежал, но ребенок в результате спасся. Ну вот, теперь ты все знаешь. Мне нужны любые документы, имеющие к этому отношение, фотографии — в общем, все, что у тебя есть.
— Нет проблем. Я сейчас кого-нибудь вызову, чтобы тебе принесли досье.
Пока Мартинес дает указания своим людям, Мистраль допивает кофе; мысли его всецело заняты делом Фокусника.
— Вижу, ты погружен в размышления, и вид у тебя озабоченный. Я тебя понимаю. Я застал первую серию убийств — ты не представляешь, какой бедлам у нас тут творился. Ребята ночами не спали. Мужайся! Если тебе что-нибудь понадобится — обращайся не раздумывая. Через час или два досье будут в твоем кабинете.
Они прощаются.
Мистраль возвращается в свой кабинет, звонит телефон: это Кальдрон, он в больнице у мальчика. В ходе обследования ничего особенного не выявили. Пострадавший отделался парой ушибов и головной болью. Родители пообещали привезти сына в полицию, как только это станет возможным.
 
Мистраль открывает конверт и осторожно вытряхивает на стол обрывок бежевой ткани сантиметров в тридцать.
— Пока что у нас на руках только это, и его трогали по меньшей мере два человека: клошар и Фернандес, — так что надежды на определение ДНК весьма призрачны, но все-таки попытаться стоит.
Его отвлекает звонок телефона. Звонит дежурный из приемной.
— Ваша жена, месье.
— Проводите ее в мой кабинет, она не знает дороги, — отвечает Мистраль, удивленный появлением супруги.
Клара входит в кабинет, широко улыбаясь.
— Мальчики у соседей: там празднуют день рождения сына. Я отправилась по магазинам и, поскольку оказалась неподалеку от Дворца правосудия, решила заглянуть!
Клара сразу же видит, что муж чем-то обеспокоен. Мистраль не стал уклоняться от расспросов и рассказал ей о Фокуснике. Первая реакция Клары:
— Люди скоро узнают об этом, и в Париже начнется настоящий психоз. Я думаю о родителях предыдущих жертв: им снова предстоит пережить весь этот ужас. Ты уже напал на след?
— Пока что у нас ничего нет. Единственная улика — обрывок ткани с его куртки, с верхней части правого рукава, если верить свидетелю.
Клара, движимая любопытством, вскакивает со своего места, чтобы посмотреть.
— Только не трогай его! — поспешно предупреждает ее Мистраль.
Подойдя поближе и нагнувшись, она пару минут старательно нюхает кусочек ткани. Мистраль наблюдает за ней: сосредоточена, глаза закрыты.
— Ты уверен, что этот тип молод? Дело в том что туалетная вода, запах которой хранит его куртка, явно перестояла, — заявляет она, выпрямляясь.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что эта дешевая туалетная вода, испортившаяся и уже даже начавшая разлагаться, продавалась в семидесятых в супермаркетах. Сильная, стойкая штука, называлась, кажется, «Рок Вириль» или что-то вроде. Мода на нее прошла в восьмидесятых. Так что если этот тип ею пользуется — значит, ему по меньшей мере пятьдесят лет и у него есть старый флакон в запасе.
Мистраль, проникнувшись значимостью этого комментария, развивает версию:
— Или же он моложе, но использует старый флакон, принадлежавший кому-то постарше — другу, родственнику, отцу; я более склонен придерживаться этой гипотезы. А ты действительно молодец, что пришла.
Мистраль торопливо что-то записывает под изумленным взглядом Клары.
— Твой нос, наверное, всегда будет преподносить мне какие-нибудь сюрпризы. Весьма ценное наблюдение. Быть может, благодаря ему откроются перед нами такие перспективы в деле раскрытия личности убийцы, о каких я даже не подозревал до твоего прихода. Но что тебя побудило применить свои уникальные способности относительно этой тряпочки?
— Ну ты же не велел ее трогать. Поэтому я и припала к ней, это рефлекс… ну и профессиональная привычка.
Их беседу прервало появление трех сотрудников отдела с картонными коробками.
— Месье Мартинес поручил нам принести вам эти документы.
Мистраль просит поставить коробки рядом с его рабочим столом.
Клара, понимающе глядя на это, задает вопрос, хотя заранее знает на него ответ:
— Вернешься поздно, да? Подозреваю, что ты сейчас примешься за чтение этой макулатуры.
— Не факт. Я, конечно, должен этим заняться, но мне несколько дней понадобится на то, чтобы изучить все эти материалы. Но скорее всего я вечером возьму с собой работу на дом и тогда смогу повидаться с нашими сорванцами. Я тебя провожу до проходной, потом тебе останется лишь спуститься вниз на два этажа — и увидишь выход.
Возвращаясь в свой кабинет, Мистраль останавливается у автомата с напитками, выбирает кофе без сахара. Он вяло ждет, наблюдая, как наполняется стаканчик: мысли его по-прежнему заняты Фокусником.