Сладкий грех. Падение (СИ)
— Выходит, что это была дружеская подстава, да? Ты так выразила свои глубокие чувства ко мне, подставив меня? — Я обретаю силу в голосе и задираю подбородок.
— Ох, ты ещё обижена. Брось, с кем не бывает. Друзья должны помогать друг другу. Я помогла тебе, ты помогла мне. Да и ты ведь жива. Так чего жалуешься?
— Почему я жалуюсь? Потому что ты подставила меня. Ты обманула меня и меня чуть не убили…
— И всё же ты жива. Проблема исчерпана. Видимо, ты не в духе. Но думаю, что еда тебя сделает куда более приветливой. Я принесла с собой. Видишь, я поступаю по-дружески, и ты должна мне ответить тоже дружбой. Мне нужно где-то остановиться, и я останусь здесь. Несколько дней тебе придётся поухаживать за мной, пока я не решу свои дела. Ты же будешь хорошей подружкой, да? — Девушка склоняет голову набок, издеваясь надо мной.
— Пошла вон, — рычу я. — Убирайся, иначе я вызову полицию. Я даю тебе шанс уйти.
Она откидывает голову назад и хохочет, словно её ничего не пугает. Она безумна, и я тоже тупая. Я тупая-тупая дура, раз однажды поверила в людей. Мне преподали хороший урок, я до сих пор не могу спать нормально.
— Ты милая. Правда, ты такая милая, но, — она делает паузу и резко подскакивает ко мне. Её пальцы сжимаются вокруг моего горла, я охаю, и рюкзак падает из моих рук.
— А теперь послушай, милая моя, ты заткнёшься и будешь послушной подружкой. Ты сделаешь всё так, как я хочу, иначе я продам твою жалкую душу. Покупатели всегда найдутся. Я даже спрашивать тебя не буду, как в тот раз. Тебе не удастся выжить, потому что ты мне должна. А за долги надо платить, ясно? Так что ты выбираешь: будешь хорошей подружкой для меня или сдохнешь? — Она рычит мне в лицо.
Меня пугает безумие в её глазах. Но ещё я вижу там страх. Наверное, он даёт мне силы. Она тоже чего-то очень боится. И я знаю, чего, а точнее, кого она боится.
— Да, я буду хорошей подружкой, — шепчу я.
— Отлично, — она отпускает меня и делает шаг назад. — В общем, сейчас перекусим, и ты отнесёшь один важный пакет по адресу, который я дам тебе. В полдень у меня будут гости, и ты…
Я рывком подаюсь вперёд и ударяю её лбом по носу. Девушка орёт, закрывая нос рукой, из которого хлещет кровь. Я хватаю её за волосы и шмякаю головой об стенку. Она визжит, пытаясь ударить меня ногой и ей удаётся это сделать. Но в моих руках выживание. Я бью её головой об стенку, пока она не обмякает. Мои руки дрожат, когда я отпускаю её, и она падает с грохотом на пол к моим ногам.
— Господи… господи, — шепча, я наклоняюсь и проверяю её пульс. Мои пальцы в крови, как и её лицо.
Я срываюсь на бег и несусь к кухонным шкафчикам. Достаю скотч и тащу стул. Я действую машинально, словно делала это сотню раз. Нет, это мой первый раз и, надеюсь, последний. Меня всю трусит, если честно. Я безумно боюсь последствий, но больше я боюсь возвращения прошлого. Там много дерьма. Там много грязи и боли. И этот человек один из тех, из-за кого мне было больно. Я не помню её имени. Я забыла. Я постаралась забыть всё, что было связано с ней, но она заставила меня снова пережить ужас и страх.
Я приматываю её к стулу и на дрожащих ногах иду к кровати. Падаю на неё, зарываясь пальцами в волосы. Я должна поступить правильно. Мне следует вызвать полицию и сообщить о том, что в мою квартиру вломились, и я обезвредила нападающую. Но я не уверена, что это разумно. Она вернётся… если не она, то ещё кто-нибудь из их шайки.
Я смотрю на свои трясущиеся руки и сжимаю их в кулаки.
Решительно открываю тумбочку и вытаскиваю ящик. Я отрываю конверт, который спрятала очень давно. Разрываю его и достаю клочок бумаги. Подхожу к своему рюкзаку и достаю мобильный. Мои пальцы продолжают трястись, когда я набираю номер, который написан на бумаге. Долгие гудки раздаются в трубке, пока они не разрываются громкой музыкой, а потом немного приглушённой.
— Да.
— Это я…я. Если вам ещё нужна она, то она вернулась, — быстро бормочу я в трубку.
— Кто это? — Удивлённо спрашивают меня.
— Энрика. Мне дали этот номер, то есть… он был в конверте, который лежал на тумбочке в больнице. В записке было сказано, что если мне понадобится помощь, то я могу воспользоваться этим номером один раз. Я воспользовалась. Она здесь. В моей квартире. Она вернулась. Она привязана к стулу. Если она ещё нужна вам, то забирайте её, — быстро произношу я, поглядывая на девушку без сознания.
— Уже еду.
Звонок обрывается. Я швыряю мобильный на кровать, словно он меня обжёг. А что мне оставалось делать? Я поступила правильно. Я не хочу больше помнить об этом.
Я направляюсь к плите и зажигаю одну из конфорок. Клочок бумаги сгорает в моих руках и пока огонь не касается моих пальцев, кусая их, я бросаю оставшееся в раковину и включаю воду. Наблюдаю, как пепел и бумага смываются водой. Жмурюсь, облокачиваясь на раковину, чтобы немного прийти в себя.
Я поступила правильно. Я поступила правильно. Это всё правильно.
Убеждаю себя в этих чёртовых словах. Дерьмо это, а не психология. Она ни черта не помогает. Я мою руки, смывая с них кровь. Я мою их, тру их, потому что продолжаю видеть мазки крови по памяти. Пока кожа не становится алой, я не перестаю тереть свою кожу.
Приоткрываю входную дверь и захожу в ванную. Я прижимаюсь к стене, закрывая глаза.
Удар, ещё удар и мой всхлип.
— Прошу… я ничего не знаю, — мои слёзы смешиваются с кровью во рту. Эта смесь горькая и противная. Всё моё тело болит. Я больше не вынесу этого. Я не понимаю, что происходит. Почему я?
Распахиваю глаза, когда слышу тяжёлые удары ног по полу. Я вся сжимаюсь от страха. Резкие приказы, скрип стула и шорох. Я жду, когда её заберут, а меня оставят в покое. Я жду и жду. Я кусаю губу до крови, продолжая убеждать себя, что поступила правильно. Это просто выживание. Никто не хочет быть мёртв, хотя я однажды хотела.
Когда всё стихает, то я выхожу из ванной и замираю. Моё дыхание сбивается, когда я вижу мужчину, стоящего посреди моей квартиры. Он весь в чёрном. Его глаза убийственно ледяные и один глаз перерезает глубокий шрам.
— Уходи, — шепчу я. — Больше я ничего вам не должна. Я не была должна ничего и раньше.
Он приподнимает уголок губ, над ней виднеется ещё один небольшой шрам.
— Спасибо, — говорит он низко.
Киваю, но мне не нужна такая благодарность. Я просто хочу всё забыть.
— Теперь уходи. Почему ты не уходишь? — Сдавленно спрашиваю его.
Мужчина окидывает взглядом мою квартиру и кривится.
— Тебе нужны ещё деньги? Я могу дать тебе их.
— Не нужны. Мне и те не нужны были. Я отдала их в церковь, — быстро отвечаю я.
— Глупо. Хотя люди зачастую поступают глупо.
— Уходи. Я надеюсь, больше никогда тебя не видеть. Никогда, — я указываю дрожащей рукой на дверь.
Он ухмыляется и цокает несколько раз.
— Ты поступила довольно странно. А всё странное губительно. Молись, чтобы мы, действительно, больше не встретились. Хотя признаю, что это было неожиданно. Тебе не следовало мне звонить. Собирай вещи и спрячься. Спрячься так хорошо, чтобы тебя не нашли. Если найдут, то тебе это не понравится, — он подмигивает мне и выходит из моей квартиры.
От бессилия и страха я опускаюсь на пол. Я сажусь и обнимаю себя руками. Я не хотела всего этого. Я не собиралась участвовать в чём-то таком криминальном. И это бандиты. Это плохие парни, а я дура. Я одна из тупых людей, которые верят таким же тупым людям. И я расплачиваюсь за свою глупость.
Чёрт.
Если бы у меня была возможность свалить отсюда, то я бы давно уже это сделала. Но я не могу. У меня нет денег, чтобы снять другую квартиру. Рента слишком высокая для меня. У меня нет выбора. Я не понимаю, почему они не хотят оставить меня в покое. Я поступила правильно. Они хотели её, они получили её. А я…я не хочу этого.
Я не могу уснуть. Мои мысли постоянно находятся в напряжении. Я слежу за входной дверью, прислушиваюсь к звукам, исходящим с улицы. Я сижу в углу, стискивая нож в руке, чтобы выжить. Я ненавижу эту паршивую жизнь, но мне придётся жить в ней. Я ненавижу все эти истории, в которых появляется герой и спасает из неприятностей. Меня никто не спас. Никогда. Обычно люди появляются в моей жизни, чтобы причинить мне боль.