Александрийское звено

Херманн вошел в библиотеку и закрыл за собой дверь. Он плохо спал. Не давала покоя мысль о том, как мало он может сделать, пока Торвальдсен не допустит ошибку. Когда же это случится, он будет во всеоружии. Сейбра рядом нет, но в распоряжении Херманна имеется достаточно людей, которые выполнят любое его желание. Например, индус, начальник его службы безопасности, неоднократно намекал, что хотел бы занять место Сейбра. Херманн никогда не воспринимал эти намеки всерьез, но теперь, когда Когти Орла находится далеко, сгодится и индус, поэтому он уже получил указание быть наготове.
Сначала Херманн собирался прибегнуть к дипломатическим средствам. Этот путь наиболее предпочтителен. Есть шанс, что ему все-таки удастся перетащить датчанина на свою сторону. Возможность продемонстрировать миру, что Ветхий Завет, по сути, сфальсифицирован, является мощным политическим оружием, если с ним правильно управляться. История знает много случаев, когда хаос и сумбур становились источником баснословных прибылей. Любое мало-мальски значимое событие в ближневосточном регионе неизбежно отражалось на ценах на нефть, поэтому знание о том, что вскоре произойдет, уже само по себе бесценно, а возможность контролировать масштабы грядущих событий – вдвойне. Члены ордена сорвут такой куш, который им и не снился. Не останется обойденным и их новый союзник в Белом доме.
Но для того, чтобы все это осуществилось, был необходим Сейбр.
Что он делает на Синайском полуострове? Тем более – с Коттоном Малоуном.
Оба эти факта казались Херманну добрым знаком. Первоначальный план Сейбра состоял в том, чтобы заставить Малоуна выйти на Александрийское Звено. После этого успех всецело зависел от Малоуна. Сейбр должен был либо узнать то, что удастся выяснить Малоуну, и затем ликвидировать его, либо набиться ему в партнеры и вести дальнейшие поиски совместно. По всей видимости, Сейбр выбрал последний вариант.
На протяжении нескольких последних лет Херманн постоянно размышлял о том, что будет после того, как его не станет. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что Маргарет с ее фантастическим невежеством является крушением всех его надежд. Херманн пытался учить дочь, но все попытки вбить в ее глупую голову хотя бы какую-то премудрость заканчивались провалом. Сам себе Херманн мог признаться: он был даже рад тому, что Торвальдсен похитил ее. Может быть, хоть это избавит его от проблемы, которую представляет собой Маргарет? Нет, вряд ли. Датчанин – не убийца, как бы он ни пытался корчить из себя головореза.
Херманну уже стал нравиться Сейбр. Он подавал большие надежды: умел слушать и действовать – быстро, но не наобум. В голову Херманна часто закрадывалась мысль о том, что в лице Сейбра он, возможно, имеет великолепного преемника.
Других кандидатов вокруг себя Херманн не видел. А еще он должен быть уверен в том, что его состояние не пойдет прахом.
Но почему Сейбр до сих пор не дает о себе знать? Может, происходит нечто, о чем Херманн не знает?
Он отогнал тревожные мысли и сосредоточился на более неотложных делах. Скоро должно начаться очередное заседание ассамблеи. Вчера он заинтриговал ее участников, приоткрыв свои планы. Сегодня он поставит финальную точку.
Херманн подошел к потайному отделению, встроенному в нижнюю часть книжного шкафа. Там хранилась карта, которую он купил три года назад. Ее нарисовал тот самый ученый, которого он нанял, чтобы подтвердить или опровергнуть правильность теории Хаддада относительно Ветхого Завета. Ученый заверял Херманна, что на этой карте прекрасно видно, насколько точно все библейские географические пункты совпадают с географией Азира. Но он хотел убедиться в этом лично.
Сравнивая географические пункты, упоминающиеся в древнееврейском варианте Ветхого Завета, с реальными местами, его эксперты определили такие поселения, как Гилгал, Хеврон, Дан, Сидон, Беэр-Шева, район Эль-Лит и Град Давидов.
 
Херманн убрал карту. Ее изображение уже было загружено в компьютер в зале заседаний. Скоро участники ассамблеи увидят то, чем до сих пор любовался только он один.
Был найден даже ответ на вопрос о двадцати шести воротах Иерусалима, о которых говорилось в книгах Паралипоменон, Царств, Захарии и Неемии. Укрепленный город должен был иметь не более четырех ворот – по одним на каждую сторону света, поэтому число двадцать шесть с самого начало вызывало сомнения. Для обозначения ворот в Ветхом Завете использовалось древнееврейское слово «шаар», но оно, как и многие другие в этом языке, имело несколько значений, в частности «проход» и «горная седловина». И самым интересным было то, что в горной гряде, разделявшей территорию, на самом деле называвшуюся Иерусалимом, и Иудею, имелось ровно двадцать шесть проходов. Узнав об этом, даже Херманн, психологически готовый к подобным открытиям, был изумлен. Царские ворота, Тюремные ворота, ворота Источника, ворота Долины и все остальные, упоминающиеся в Ветхом Завете, идеально увязывались – благодаря их близости к поныне существующим поселениям – с проходами в горной гряде Иордан, находящейся в Азире. В Палестине же не существовало ничего, хотя бы приближенного к этому.
Это доказательство казалось неопровержимым.
События, описанные в Ветхом Завете, происходили не в Палестине, а за сотни миль от нее, в южной части Аравии. И Иероним, и Августин знали об этом, но сознательно не только оставили ошибки, вкравшиеся в Септуагинту, но, хуже того, позволили им расцвести пышным цветом и еще в большей степени исковеркать содержание Ветхого Завета, а следом за ним – и Нового. Евреи не должны были обладать монополией на Слово Господне. Христиане, чтобы их новая религия расцвела, тоже должны были иметь связь с Богом. И они сфабриковали эту связь.
Наиболее убедительным доказательством явилась бы Библия, написанная во времена до появления на свет Иисуса Христа, если бы таковую удалось найти, но копия «Исторических записок» Страбона тоже могла бы ответить на многие вопросы. Если библиотека до сих пор существует, Херманну остается лишь надеяться, что в ней сохранилась хотя бы одна из этих книг.
Он подошел к стеклянному шкафу, содержимое которого демонстрировал накануне вечером американскому вице-президенту. Оно, впрочем, не произвело на американца особого впечатления, но разве это имеет значение? Новый президент США еще увидит тот хаос, который воцарится после обнародования этих исторических документов. Для Херманна гораздо большее значение имело то, впечатлят ли они Торвальдсена. Он просунул руку под дно шкафа и нажал на замаскированную под шуруп кнопку. Потайное отделение открылось, и взгляд Херманна остекленел. Ему казалось, что глаза обманывают его. Пусто!
Письма и листы с переводом исчезли. Но каким образом? Вице-президент забрать их не мог. Херманн лично видел, как его автомобильный кортеж выезжает с территории поместья, а никто другой об этом тайнике не знал.
Оставалось лишь одно объяснение.
Торвальдсен.
Скрежеща зубами от ярости, Херманн метнулся к письменному столу, схватил трубку и вызвал начальника службы безопасности. Затем он выдвинул ящик стола и вынул оттуда пистолет.
Черт бы побрал Маргарет!
 
69
Синайский полуостров
Ноги Малоуна дрожали, а его мужское хозяйство до сих пор горело от нестерпимой боли. После стычки Пэм не произнесла ни слова, а Макколэм предусмотрительно не ввязывался в драку. Но Малоуну было некого винить, кроме себя. Сам напросился. Он окинул взглядом окружающее пустынное пространство. Солнце поднималось быстро, и становилось жарко как в печи. Он достал из рюкзака GPS-навигатор и выяснил, что от точки с нужными координатами – 28°41.41N, 33° 38.44E – их отделяет менее мили.
– Ладно, Макколэм, мы на месте. Что теперь?
Второй мужчина вынул из кармана лист бумаги и прочитал вслух:
– «Затем, подобно пастухам художника Пуссена, пытающимся разгадать загадку, ты наполнишься светом вдохновения. Собери вместе четырнадцать камней, а затем поработай с квадратом и компасом и найди путь. В полдень ощути присутствие красного цвета, узри бесконечное кольцо змея, покрасневшего от ярости. Но остерегайся букв. Тому, кто прибывает слишком поспешно, грозит опасность. Если ты верно определишь курс, то и путь твой будет правильным».