Александрийское звено

– Я знаю, – ответил Херманн. – Один мой… гм… партнер как раз занимается этим.
– Руководитель моего аппарата сообщил мне, что в Германии пропала израильская группа наружного наблюдения, а в Ротенбурге найден убитым сотрудник министерства иностранных дел, который, как подозревают, торговал информацией. В Лондон была направлена команда ликвидаторов. Как ни странно, Тель-Авив хотел, чтобы мы об этом узнали.
– Об этом мне тоже известно, друг мой.
– В таком случае вы наверняка знаете и о том, что один из наших бывших агентов, Коттон Малоун, в настоящее время направляется на Синайский полуостров вместе со своей бывшей женой и еще одним человеком.
Ответом американцу было молчание.
– Нас заинтересовала личность этого третьего, и мы изучили его отпечатки, снятые с поручней, к которым он прикасался во время посадки на военно-транспортный самолет. Им оказался американец Джеймс Макколэм. Вы его знаете?
– У него есть еще одно имя: Доминик Сейбр. Он работает на нас.
– Только потому, что вы мой друг, Альфред, позволю себе заявить, что вы лгун, каких мало. Я вижу по вашим глазам: вы ведь понятия не имели о том, что ваш человек летит на Синай.
Снова пауза.
– Он не обязан информировать меня обо всех своих передвижениях. Главное – результат.
– Тогда скажите, пожалуйста, что он делает рядом с Малоуном и удастся ли ему отыскать библиотеку?
– Вы сказали – Синай. Они определенно направляются в то место, где пребывание библиотеки наиболее вероятно. Достаточно близко к Александрии, чтобы в древние времена можно было без труда перевозить манускрипты, и, кроме того, остров представляет собой изолированный регион. Торговые пути проходили через него и до Христа, и после него. По приказу фараонов там добывались медь и бирюза. Египтяне хорошо знали Синай.
– Вы неплохо знаете историю.
– Знание вообще полезная вещь, а в нашей ситуации – тем более.
– Альфред, речь идет не просто о каких-то интеллектуальных упражнениях. Я пытаюсь коренным образом изменить американскую внешнюю политику. Сколько раз мы с Дэниелсом ругались из-за этого, я вот теперь я смогу сделать что-то реальное. Настало время, когда арабам нужно уделять такое же внимание, какое мы всегда уделяли Израилю. И меня, как и вас в ситуации с вашим наемником, интересует конечный результат. Вам и вашим когортам нужна прибыль, мне нужна власть.
– И мы заинтересованы в том, чтобы вы ее получили.
– Тогда скажите мне, Альфред, когда умрет президент Соединенных Штатов?
В сутулую спину Торвальдсена впились мальчишеские пальцы, и от неожиданности старик вздрогнул.
– Вас, похоже, греет мысль об этом? – спросил Херманн.
– Вы сами внушили мне ее.
– Все уже устроено, – проговорил австриец. – Визит Дэниелса в Кабул закончится эффектной развязкой.
– В соответствии с графиком его вылет запланирован на следующий четверг. О поездке знают только четыре человека: он, я и руководители наших аппаратов. О его прилете пока не известно даже президенту Афганистана. Этот визит придуман ребятами из департамента по связям с общественностью в качестве ловкого пиар-хода, направленного на то, чтобы повысить рейтинг Дэниелса. Президент посещает войска в зоне боевых действий – как эффектно!
– Ракеты уже доставлены на место, – сообщил Херманн. – Сделку организовали через одного из ближайших помощников Бен Ладена. Он проявил большое понимание. Это будет их самым ощутимым ударом по американцам за последние несколько лет. Нам и раньше приходилось вести дела с этими дьяволами, и, хотя мы всегда держали их на расстоянии вытянутой руки и действовали с большой осторожностью, эти контакты неизменно оказывались полезными и результативными.
– И все же я не могу отделаться от беспокойства. Арабы убивают Дэниелса. Но мои арабские друзья говорили мне, что их самих уже тошнит от Бен Ладена и они с радостью отделались бы от него. Его фиглярство усложняет задачу по изменению мирового общественного мнения. Они просто не могут стать нашими союзниками, пока в Вашингтоне правит бал политика под лозунгом «либо так, как хочет Израиль, либо никак». Но как только Дэниелса не станет и изменения в политике станут очевидны для всех, арабы присоединятся к нам в деле устранения Бен Ладена.
 
– Мой Политический комитет полагает, что арабы будут более чем склонны к компромиссам.
– Они что, знают о наших планах? – с неподдельным удивлением в голосе спросил вице-президент.
– Разумеется, нет. Они просто просчитывают любые варианты, которые могли бы привести к переменам в американской внешней политике. Мы все давно ждем того момента, когда это произойдет.
– Знаете, чего я опасаюсь, Альфред?
Херманн усмехнулся.
– Знаю, но можете не волноваться: никаких следов не останется. В соответствии с условиями сделки на следующей неделе Бен Ладена самого отправят к Аллаху. Мой человек лично займется этим. Ни одно расследование не принесет никаких результатов.
– Не слишком ли вы полагаетесь на этого своего человека? – спросил вице-президент.
– Он нас еще никогда не подводил.
– А сейчас тем более не должен подвести. Это вопрос жизни и смерти. В день отлета Дэниелса я буду в Чикаго. Белый дом не станет делать никаких официальных сообщений о его отъезде. Все будет выглядеть так, будто он находится в Вашингтоне и занят повседневной работой, а затем его имя появится уже в сообщениях информационных агентств из Афганистана. Меня же, пока он пребывает в отлучке, будут прятать. Так у нас заведено после событий одиннадцатого сентября.
– Каковы будут ваши действия после того, как самолет будет сбит? – осведомился Херманн.
– Принесу присягу и стану руководить страной в течение следующих трех лет. Затем я переизберусь, проведу в Белом доме еще четыре года, после чего уйду.
– Я хочу, чтобы вы поняли: если мы преуспеем в поисках библиотеки, все, что было запланировано, начнет реализовываться немедленно.
– Вот и отлично, черт побери! Чем раньше, тем лучше. Мне нужно застать арабов и израильтян врасплох. Я нанесу по ним удар, а вы их утешите и за это отымеете. Саудовцам придется договариваться с нами. Они не могут допустить, чтобы их страна взорвалась. А я так же страстно, как и вы, хочу, чтобы цены на нефть упали. Стань они ниже хотя бы на несколько долларов за баррель, и наш валовой национальный продукт вырастет на миллиарды. Я мобилизую Америку, призвав ее отомстить за смерть Дэниелса, и никто не посмеет осудить меня за это. Весь мир будет с нами. Арабы будут на коленях просить нас о дружбе. После этого они окажутся в одной лодке с нами, и мы все от этого выиграем.
– Политический комитет ордена считает, что возможна широкомасштабная дестабилизация обстановки.
– Ну и что? Кого это волнует? Мой рейтинг взлетит так, что пробьет дыру в потолке. Ничто не заводит американцев столь сильно, как пляски вокруг шеста, на котором болтается национальный флаг, а именно это я и собираюсь регулярно устраивать в течение ближайших семи лет. Арабы – торгаши, они сразу увидят, что настала пора заключать сделки, особенно если это пойдет во вред Израилю.
– Похоже, вы обдумали каждую мелочь.
– Последние месяцы я не могу думать ни о чем другом. Я пытался склонить Дэниелса на свою сторону, но он не желает идти ни на какие уступки, особенно в том, что касается Израиля. Эта проклятая страна размером с небольшой американский округ когда-нибудь погубит нас, а я не намерен этого допустить.
– Когда мы встретимся в следующий раз, вы уже будете президентом Соединенных Штатов.
– Альфред, помимо террористов, руками которых будет проведена акция, вы и я – единственные люди на планете, которые знают о том, что должно произойти. Я позаботился об этом.
– И я – тоже.
– Так пусть случится то, что назначено судьбой, а мы с вами будем пожинать плоды удачи.
 
63
Херманн задумчиво смотрел на мужчину, сидящего напротив него. Являясь вице-президентом Соединенных Штатов Америки, он при этом ничем не отличался от неисчислимого множества других политиков, которых Херманн на протяжении своей жизни покупал и продавал по всему миру, – мужчин и женщин, жаждущих власти и страдающих дефицитом совести. Американцы обожают корчить из себя воплощение добродетели в белых одеждах, но те, кому довелось побыть у кормила власти, не могут противиться искушению снова оказаться на начальственном Олимпе. Этот человек, сидящий сейчас в его библиотеке в разгар работы зимней ассамблеи ордена, не являлся исключением. Он говорил о высоких политических целях и переменах во внешней политике, но с самого начала был готов предать свою страну, своего президента и самого себя.