Александрийское звено

– Вылезай! – крикнул он. – Делай все, как я!
Она колебалась.
На третьем этаже грянул взрыв, и на Ходжбро Пладс полетели осколки выбитых стекол. Пламя пожара сделало ночь еще светлее. Пэм отшатнулась вглубь комнаты. Это было ошибкой с ее стороны, и через несколько секунд она, неистово кашляя, снова высунулась в окно.
– Давай же! Вылезай! – крикнул Малоун.
Наконец женщина поняла, что выхода у нее нет. Выбравшись из окна, она, по примеру Коттона, вцепилась в карниз и повисла на руках. Он видел, что ее глаза закрыты.
– Не открывай глаз! – крикнул он. – Просто перебирай руками и двигайся!
Так она и сделала.
Стоявшего на крыше Коттона и болтающуюся над пропастью в четыре этажа Пэм разделяли восемь футов карниза. Но она двигалась и довольно уверенно. А затем он снова увидел внизу, на площади, две фигуры. Те двое вернулись. Теперь в руках у них были винтовки.
Малоун скинул рюкзак и принялся рыться в нем в поисках «беретты».
Он выстрелил дважды в силуэты, находившиеся в пятидесяти футах ниже. Выстрелы гулким эхом отозвались от стен окружающих площадь домов.
– Почему ты стреляешь? – крикнула Пэм.
– Ползи, не отвлекайся!
Еще один выстрел – и мужчины внизу ретировались.
Пэм добралась до угла. Он бросил на нее быстрый взгляд.
– Перебирайся за угол и прыгай там, где спрыгнул я!
Он вглядывался в темень, но стрелков не было видно. Пэм добралась до конца фасада, перенесла правую руку за угол. В этот момент ее левая рука сорвалась с карниза, и она упала. Малоун, не выпуская пистолета, успел подскочить и поймать ее, но не удержался на ногах и они вместе повалились на крышу. Она задыхалась, он – тоже.
Зазвонил сотовый телефон.
Малоун сунул руку в рюкзак, вытащил трубку и ответил.
– Ну как, весело вам? – спросил тот же самый голос.
– А на хрена было взрывать мой магазин?
– Вы же сами сказали, что никуда не пойдете!
– Я хочу поговорить с Гари.
– Правила устанавливаю я. Вы уже потеряли тридцать шесть минут из ваших семидесяти двух часов. Я бы советовал вам поторопиться. От этого зависит жизнь вашего сына.
В трубке раздались короткие гудки.
Послышалось завывание приближающихся сирен. Малоун взял рюкзак и выпрямился.
– Нам пора идти.
– Кто это был?
– Наша проблема.
– Кто это был?
Он вдруг почувствовал приступ злости.
– Не знаю!
– А что он хочет?
– То, чего я не могу ему дать.
– Что значит «не могу»? От этого зависит жизнь Гари! Оглянись вокруг! Они уже взорвали твой магазин!
– Спасибо, Пэм. Если бы не ты, я бы этого не заметил.
Он повернулся, намереваясь идти, но женщина вцепилась в него.
– Куда мы идем?
– Искать ответы.
 
4
Доминик Сейбр стоял на восточной стороне Ходжбро Пладс и наблюдал за тем, как полыхает книжный магазин Коттона Малоуна. Выкрашенные желтой флуоресцентной краской пожарные машины уже заняли свои места, и теперь огнеборцы поливали из брандспойтов окна, из которых с ревом рвалось пламя.
Пока все шло хорошо. Малоун отправился в путь. Порядок рождается из хаоса – его лозунг, его жизнь.
– Они перебрались на крышу соседнего дома, – послышался голос в наушнике переговорного устройства.
– Куда они идут теперь?
– К машине Малоуна.
Точно в цель!
Пожарные метались по площади, подтаскивая всё новые рукава. Их главной задачей сейчас было не допустить распространения огня. А пламя тем временем резвилось вовсю. Дорогие редкие книги горели весело и споро. Скоро дом Малоуна превратится в груду пепла.
– Все готово? – спросил он у стоящего рядом мужчины, одного из нанятых им датчан.
– Готово. Я сам проверял.
Тому, что должно было вскоре произойти, предшествовала долгая подготовительная работа. Он совсем не был уверен в успехе – уж больно неосязаемой, иллюзорной казалась конечная цель, но если след, по которому шел Сейбр, куда-то приведет, он будет к этому готов.
Однако все зависело от Малоуна.
Имя, полученное им после появления на свет, было Гарольд Эрл, и нигде, ни в одном из досье, не было ни намека на то, откуда взялась его кличка – Коттон. Малоун, которому уже исполнилось сорок восемь, был на одиннадцать лет старше Сейбра. Как и он, Малоун был американцем и родился в Джорджии. Мать Малоуна была коренной южанкой, отец – профессиональный военный, капитан, утонувший вместе со своей подводной лодкой, когда сыну было десять лет. Малоун пошел по стопам отца, окончив военно-морское училище и летную школу. Затем он резко изменил свою жизнь, получив за государственный счет юридическое образование и ученую степень в области юриспруденции. Его перевели в военно-юридическую службу, где он трудился девять лет. Тринадцать лет назад в его жизни произошел еще один крутой вираж. Малоун перешел в министерство юстиции и недавно созданную в его рамках группу «Магеллан», занимавшуюся наиболее щекотливыми международными расследованиями.
 
Там он и работал до прошлого года, когда неожиданно для всех ушел в отставку в звании коммандера ВМС США, покинул Америку и, переехав в Копенгаген, купил магазин антикварных книг.
Кризис среднего возраста? Нелады с правительством?
Этого Сейбр не знал.
Затем последовал развод. Почему? Тоже неизвестно. Малоун был ходячей загадкой. Точно о нем было известно лишь одно: он – завзятый библиофил. Но ни один из психологических портретов этого человека, которые довелось читать Сейбру, не объяснял столь резких поворотов в его жизни.
Все остальное, что удалось узнать о Малоуне, говорило в его пользу. Свободно говорит на нескольких языках, не имеет вредных привычек и фобий, отличается целеустремленностью и фанатичным упорством в достижении поставленной цели. Он также обладал фотографической памятью, чему Сейбр откровенно завидовал.
Компетентный, опытный, умный. Полная противоположность тем идиотам, которых нанял Сейбр, – этим четверым датчанам, безмозглым, аморальным и недисциплинированным.
Он стоял на краю темной, заполненной людьми Ходжбро Пладс и смотрел, как пожарные делают свою работу. Ночной холодок пощипывал его лицо. Осень в Дании была лишь быстротечной прелюдией к долгой зиме, и он сунул крепко сжатые кулаки в карманы куртки.
Сжечь все, что Коттон Малоун заработал за прошлый год, было необходимо. Ничего личного. Чистой воды бизнес. И если Малоун не сделает того, что от него требуется, Сейбр убьет мальчишку без колебаний.
Стоявший рядом с ним датчанин – тот самый, что звонил Малоуну, – кашлял, но не произносил ни слова. Сейбр с самого начала ознакомил их с главным правилом: говорить только тогда, когда к тебе обращаются. У него не было ни желания, ни времени на пустую болтовню.
Он наблюдал этот спектакль еще несколько минут и наконец прошептал в микрофон переговорного устройства:
– Всем быть наготове. Мы знаем, куда они направились, а вы знаете, что делать.
 
5
4.00
Малоун припарковал машину напротив Кристиангаде – особняка Торвальдсена, стоящего на восточном берегу острова Зеландия, омываемого проливом Эресунн. Он проехал двадцать миль от Копенгагена на своей «мазде» последней модели, которую обычно парковал на площади перед бывшим королевским дворцом Кристианбург.
После того как они с Пэм спустились с крыши, Малоун некоторое время смотрел на пожарных, пытающихся справиться с бушующим в его доме огнем. Он понимал, что книгам пришел конец, и даже если пламя не сожрет их все до единой, оставшиеся будут безвозвратно испорчены жаром, копотью и водой. Наблюдая эту картину, он пытался справиться с поднимавшейся яростью, напоминая себе еще одну истину, которую затвердил много лет назад: нельзя ненавидеть врага. Ненависть затуманивает разум. Нет. Он не должен ненавидеть. Он должен думать.
Но с Пэм это было не так просто.
– Кто здесь живет? – спросила она.