Агент 000

– Да, есть. Мы уже подготовили примерную программу для будущего съезда партии, вы в курсе. Но вы должны нам представить и согласовать тексты ваших выступлений заранее, чтобы в итоге получить нужную реакцию. Слишком резкие изменения курса могут прийтись не по нраву многим старым партийцам, особенно на местах. Мы считаем, что основная часть должна пройти в закрытой части съезда, а не наоборот, как мы думали раньше.
– Вы считаете, что медленное растекание информации будет лучше и нас избавит от кризиса?
– Не медленное растекание, а управляемое. Съезд даст лишь первый толчок. А потом нам будет проще сразу определить всех недовольных, пока они не образуют консолидированной силы.
– Годится. Это всё?
– Всё, Никита Сергеевич.
Хрущёв и Куусинен посмотрели друг другу в глаза, пожали ещё раз друг другу руки, после чего Куусинен покинул кабинет. Хрущёв вызвал своего личного секретаря, явно находясь в скверном расположении духа.
– Что-то важное, Никита Сергеевич, — спросил вошедший секретарь Арсений Новак.
– Принеси…, курить будем.
– Никита Сергеевич, вам в таком состоянии нельзя, глядя на Генерального, заметил секретарь, — будет только хуже.
– Ну а ты у меня зачем?
– Извините, я тоже не в духе, вы же сами меня сегодня загрузили, работы много.
– Ладно, иди домой, поздно уже, я сам разберусь. И передай охране, что через два часа пусть подадут машину.
Секретарь вышел из кабинета, а Хрущёв что-то бросил себе в рот и стал жевать. Я серьёзно напрягся, так как знал что это такое. Мало кто в наше время знает, что Хрущёв был любителем марихуаны. Как и практически все троцкисты, ибо именно Лев Давидович Троцкий, любивший коноплю сам, пристрастил к ней многих своих сторонников. Вообще наркотики в высших эшелонах власти СССР были достаточно популярны. При Сталине многие партийные и хозяйственные работники подстраивались под ритм работы Вождя. А работать он любил порой по несколько суток кряду, и того же требовал от своего окружения. И поэтому множество различных препаратов помогающих долгой активности, преимущественно амфетамины, имеющие наркотическое действие, нашли своего потребителя. Не забывали и про грибы-галлюциногены с опиатами. Впрочем, тогдашняя медицина имела не так много эффективных обезболивающих и психически активных препаратов. А неврозами и депрессиями люди страдали всегда, и наркотики оказывались одними из эффективных средств лечения всего подобного, если не думать о далеко идущих последствиях. Но чем дальше, тем больше, настоящий массовый наркотизм начался именно в конце пятидесятых — шестидесятых. К примеру, мексиканский мескалин закупался СССР с 1958 года в достаточно большом количестве в "медицинских целях". Но по большей части он шел на особые препараты для спецслужб и советского руководства. Но это было ещё далеко не всё. В шестидесятых годах советское руководство, опираясь на заокеанский опыт, поставило над своим народом преступный эксперимент. В различные продукты питания стали добавлять вещества, изменяющие состояние сознания. К примеру, в "Бородинский" хлеб добавляли цветки конопли, в другие продукты добавляли препараты, вызывающие повышенную выработку эндорфинов или заменяющие естественные эндорфины вещества. Всё это напрямую относится к наркотическим препаратам. Целью же всего этого было увеличение "градуса счастья" советских людей в трудные исторические периоды, и лучшего действия пропаганды на них. Что-то надо было противопоставить последствиям денежной реформы 1961 года, сломавшей экономику и вызвавшую массовый дефицит продуктов. Но за всё надо платить. За эту массовую наркотизацию населения заплатили в следующих поколениях, ибо систематическое потребление наркотиков даже в малых и практически незаметных дозах, приводит к снижению психического и волевого потенциала у детей, делая их безвольными и безынициативными. Естественно, пострадало в первую очередь население крупных городов. Это была ещё одна причина крушения страны в 1991 году. Пусть не главная причина, просто ещё одна упавшая в чашу капелька зла, приведшая её к переполнению, наряду со множеством других подобных капель. И Хрущёв лично приложил к этому руку, будучи приверженцем идеи легализации употребления марихуаны, наравне с табаком. Только экономические соображения её прямой конкуренции с алкоголем, дающим слишком весомую долю государственных доходов за счёт здоровья людей, не допустили этого.
 
Сейчас же Никита Сергеевич решил поднять себе настроение чем-то из продуктов конопли, что мне было совсем некстати. Моя психическая маскировка могла дать трещину, но это было не самое главное. Главное было в том, что с опьянённым марихуаной человеком нельзя нормально договориться, и мне придётся Хрущёва убивать, хотя это нам крайне не выгодно. Но с другой стороны, сложившаяся ситуация давала шанс. Не думаю, что Никита Сергеевич захотел бы, чтобы его кто-то из охраны видел, когда он так специфически "расслабляется". Своего секретаря, с кем он "не один косяк выкурил", рядом нет, некому будет поднять тревогу. Он подошел к окну, и мерно работая челюстями, смотрел куда-то в темноту. И тут статуя, которую я представлял собой, ожила у него за спиной.
– Выплюньте жвачку немедленно, Никита Сергеевич! — металлическим твёрдым голосом, не терпящим возражений, сказал я.
Хрущёв испуганно огляделся, и выплюнул не дожеванную тёмную субстанцию на пол.
– Кто вы такой и как вы здесь оказались? — злым до предела голосом поворачиваясь, обратился он ко мне, — что вам здесь надо?
– Кто я, Никита Сергеевич, вам пока знать не обязательно, — мягким ровным, но всё ещё твёрдым голосом продолжил я. — Можете считать меня вашим неблагодарным потомком, пришедшим из далёкого будущего стребовать от вас за всё то, что вы уже совершили и собираетесь совершить в ближайшее время.
В глазах Генерального секретаря на мгновение промелькнул настоящий испуг, потом он обратил взор вниз на выплюнутую им субстанцию, видимо полагая, что ему всё это только привиделось и прислышалось.
– Я не ваша галлюцинация, приведение вашей совести, не беспокойтесь об этом, лучше подумайте, что я с вами сейчас буду делать.
Хрущёв ещё раз внимательно осмотрел кабинет, решаясь сделать шаг в сторону рабочего стола, но я мягко встал у него на пути, качая головой в разные стороны, как бы говоря "- не стоит". В верхнем ящике его стола лежал пистолет, а на самом столе была кнопка вызова охраны. Видя мой решительный вид, он снова отступил к окну. Сомневаюсь, что он будет прыгать, тут хоть и третий этаж, но высокие потолки, а на самоубийцу Никита Сергеевич совсем не похож.
– И что же вы будете делать? — ровным уверенным голосом ответил он мне.
Понятно, что если я его собирался убить, то уже давно бы смог это сделать. Но если с ним ведут беседу, то могут быть разные варианты.
– А вот это, Никита Сергеевич, будет зависеть от вас. Если мы сейчас договоримся, то вы поедете к себе домой на той машине, что через два часа вас будет ждать.
– А если мы не договоримся?
– Тогда в завтрашних газетах ваше имя будет в общем некрологе, наряду с вот этими… — я достал из внутреннего кармана несколько сложенных вчетверо листов бумаги, протянув их ему.
Он пробежал глазами по одной странице, потом по другой, открыл третью. Его лицо побелело, руки мелко затряслись. Я знал, что Хрущёв не был трусом. Да, как и все люди, он тоже чего-то мог бояться. Но трусом он не был. А тут такая значительная реакция. "Не за себя боится, факт", — про себя подумал я.
– Это же что получается, государственный переворот? Здесь же практически весь ЦК…?
– Нет, Никита Сергеевич, государственный переворот совершили вы в прошлом году. Мы просто восстанавливаем законную власть и законный курс.
– Вас никто не примет, ни народ, ни мировое сообщество!
– А нас и не надо принимать. Мы просто уничтожим всех тех, кто считает себя умнее остального народа, разложившуюся партийную верхушку, а снизу выдвинутся более здоровые силы. Если среди них окажутся такие же, как вы, мы их тоже уничтожим. Не забывайте о том, что до сих пор народ верит в Вождя и его планы, как бы вам не хотелось их отменить, свалив всю вину за свои прошлые преступления на него. И тем, кто сядет на ваше место придётся двигаться в правильном направлении. Мы ему в этом поможем.