Агент 000

– А как же тогда быть? Ждать самолёта и заходить вместе с ним в открытые ворота?
– Именно так. Расчёт на наглость и отсутствие автоматической охраны. Косвенно это подтверждается результатами наших наблюдений, периметр территории, прилегающей к полосе и воротам, а так же выходам вентиляционных шахт, прикрыт теми самыми защитными комплексами, которые на тебя не реагируют. На самой же территории ничего другого не обнаружено. То есть никаких камер, тепловых датчиков, или чего-либо подобного, что мы могли бы обнаружить своими средствами. Может быть, они и есть, но спрятаны и высовываются, если только сработала внешняя система контроля.
– Стрёмно как-то туда лезть…, может, есть другие варианты?
– Теоретически база должна иметь ещё несколько аварийных входов-выходов, но где они расположены нам так и не удалось узнать, и если бы мы даже узнали, то встал бы вопрос, а как их открыть, не потревожив сигнализации. Очень сомневаюсь, что её там забыли поставить. А вообще "гости" очень хорошо устроились, на самом высоком уровне военного строительства.
– А что с базой ВВС, если она как-либо связана с "гостями", может проще проникнуть через неё? Наверняка там есть ходы.
– Может быть, и есть, не знаем. И охраняется она тоже неплохо, патрули с собаками регулярно обходят периметр. Все наши попытки узнать что-либо большее об этой базе по своим каналам окончились неудачно, хотя узнали мы многое. К примеру, что сама авиабаза была построена ещё до второй мировой войны, строительство началось в тридцать третьем году и официально закончилось к тридцать девятому. Про саму авиабазу была ещё и другая информация, но она никак не могла помочь что-либо выяснить про "гостей", разве что расписание и маршруты их самолётов, благодаря чему и возник наш план возможного проникновения.
Потом были долгие часы подготовки к вылету во Францию, где меня и встретил молчаливый Павел. Вместе с ним мы перешли швейцарскую границу, через пару дней оказавшись около той самой базы, занявшись наблюдениями и ожиданием удачного момента. Кроме нас в операции было задействовано немало людей, но где они находились и что делали, я не знал.
Эх, солнцепёк так и не ослабевает, хотя время близится к вечеру, а укрыться в тень тут просто негде, сплошные камни. Вот, наконец, пришел долгожданный сигнал о том, что нужно быть максимально готовыми к действию в любую минуту. Именно этого самого сигнала мы и ждали три дня. Так, вот пришло ещё одно предупреждение, самолёт будет заходить на посадку через двадцать минут, мне пора выдвигаться на исходную позицию к воротам. И тут, как назло, на моём планируемом пути оказался пеший патруль с авиабазы швейцарских ВВС. Эти патрули периодически обходили прилегающую территорию, частично огибая и базу "гостей", но не заходили в зону действия её охранных систем. Если теперь выжидать, когда этот патруль уйдёт на безопасное расстояние, то я просто не успею, и придётся ждать ещё несколько дней в лучшем случае. Хорошо хоть у этого патруля нет собаки. Видя моё замешательство, Павел показывает знаками, мол — "иди туда прямо, я отвлеку их внимание". Что делать, не доверять напарнику нельзя, если он что "говорит", то так оно и будет. Я медленно пополз вниз, в сторону тропы, по которой не спеша, поглядывая по сторонам, шли трое патрульных с элегантными штурмовыми винтовками. Пока меня будет сложно заметить, так как с моей стороны им в глаза светит солнце. Но когда я пересеку их тропу, то там будет около пятидесяти метров открытого пространства, где я буду у них как на ладони и где совершенно негде спрятаться. Эх, наглость — второе счастье, рисковать, так рисковать. "Включаю" свою "цыганскую невидимость", не исключено, что поможет, встаю в полный рост и иду вниз, стараясь не зацепить ногами свободные камни, как только я ползком пересёк тропу за спинами патруля. В это же самое время в стороне, где остался Павел, послышалось шуршание камней и звуки, напоминающие сдавленное чихание. Боковым зрением, чуть-чуть повернув голову, я наблюдаю, как всё внимание патрульных сосредоточилось в той стороне, откуда раздались звуки. Двое застыли на месте, присев на одно колено и выставив в ту сторону свои автоматы. Последний автоматчик стал медленно взбираться по склону, чтобы проверить источник шума. В мою сторону, естественно, никто так и не посмотрел вплоть до момента, когда я укрылся за грудой камней, скрывающих меня от взглядов с тропы. Теперь о патруле можно забыть. Сильно сомневаюсь, что этот патруль сможет обнаружить Павла, скорее всего он уже успел хорошо спрятаться, так что мне нужно сосредоточится исключительно на своём задании. Быстро перебегаю по склону ещё примерно двести метров, сердце готово выпрыгнуть из груди от волнения, так как я вступаю в охранный периметр базы "гостей" и в любой момент меня может поджарить невидимый микроволновый излучатель. Ощущения ровно те же самые, как если бежать по полю, обозначенному табличками с черепом и костями и надписью "мины". Понимаю, что, по идее, на меня эта автоматика не должна среагировать, но, тем не менее, никак не могу справится со страхом, постепенно переходящим в настоящую панику. Такого не было со мной, когда я шел на штурм поезда в мире будущего. Может быть, тогда я чувствовал поддержку со стороны Светлой, а может быть, просто ещё не представлял опасности. В какой-то момент я чуть было не повернул и побежал обратно, но потом страх сменился на злость. "Хрен вам, "гости незваные", ничего у вас не получится", — про себя думал я, когда сумел пробраться к самым воротам чуть в стороне от взлётной полосы, и залечь среди камней, будучи похожим на один их них, если посмотреть со стороны. Прошла тягостная минута, каждой секундой отзываясь у меня в висках, и в этот момент похожие на крутые каменные откосы ворота медленно поползли по направляющим в разные стороны, открывая тёмное чрево гигантского тоннеля, уходящего в глубину горы, и послышался знакомый шум заходящего на посадку большого самолёта. Пришло моё время действовать.
 
Самолёт грузно пробежался по посадочной полосе, полностью остановившись только у самых открытых ворот. Вой двигателей стих и из чрева тоннеля выехал небольшой тягач, подцепив самолёт за переднюю стойку шасси. Судя по всему, тягачом управлял только один человек, хотя положено минимум двое. Неудивительно, людей у "гостей" не много. Местным они не доверяют напрочь, раз даже диверсионные группы в наш мир из своего закидывают, а ведь при их финансах могли бы и нанять, что им золота мало? Но мне это только на руку. Внимательно оглядываясь вокруг, быстро вскакиваю и бегу к самолёту, медленно въезжающему в ворота, стараясь держаться в мёртвой зоне видимости, как из тягача, так и из самого самолёта. Судя по отсутствию какой-либо реакции, я остался незамеченным, когда взобрался по боковой стойке шасси в её гондолу. Теперь меня будет не просто разглядеть снаружи, потребуется специально заглядывать снизу-вверх, да ещё при этом пользоваться фонарём. А я ведь ещё на себя психическую маскировку накину, так и не заметят. Но пока никто не видит, можно высунуть голову, осмотреть внимательно, что творится вокруг. Тем временем самолёт въехал достаточно далеко внутрь горы, я успел заметить, как закрылись внешние ворота. Оказывается, внутри были ещё одни массивные ворота-заслонка, перед которой и остановился тягач. Когда окончательно закрылись внешние ворота, заслонка стала медленно-медленно опускаться вниз. В тусклом освещении тоннеля я сумел рассмотреть её толщину и удивиться. Если меня не подводит глазомер, то они была около трёх-трёх с половиной метров толщиной. Интересно, как они поднимают и опускают эту махину, судя по всему, способную выдержать ударную волну от близкого ядерного взрыва средней мощности? Да ещё опускают совсем беззвучно. Не иначе как гидравлика или перекачивание жидкости из резервуара под этой плитой. Вот всегда меня интересуют малозначительные технические детали. Когда заслонка, наконец, опустилась до уровня пола, самолёт тронулся дальше в хорошо освещённое прожекторами внутреннее пространство подземного авиа-ангара. Здесь, в этом ангаре был ещё один большой самолёт и несколько небольших. Тем временем самолёт заехал на очерченный широкой красной полосой круг, который начал вращаться, поворачивая самолёт носом в сторону выхода. Из боковых дверей показались люди, и я спрятал голову обратно внутрь гондолы, весь обратившись в слух.