Агент 000

– Это он, покажите, — голос говорившего по-русски мужчины отдавал явным акцентом, присущим скорее англичанам или американцам.
С меня стянули покрывало и снова ощупывали, проверяя пульс на шее и оттягивая веко с моего закатившегося глаза.
– Да это он, вы своё дело сделали, с вами рассчитаются, как договаривались, — снова сказал мужчина с акцентом, — грузите его в самолёт, немедленно взлетаем, — сказал мужчина, переходя на английский кому-то другому.
Меня снова понесли на носилках по лестнице. Судя по звуку шагов, по трапу поднималось сразу несколько человек, я боялся открыть глаза и осмотреться, чтобы не выдать своего состояния. Когда меня уже заносили в самолёт, и поставили носилки на пол входного у люка, всё тот же мужчина с акцентом тихо сказал по-английски '- Жур, Ших, присмотрите за исполнителями, следов не должно остаться в любом случае, пройдите по всей цепочке. Дальше действуйте по шестому сценарию'. Двое мужчин стали спускаться по трапу обратно к машине 'скорой', тут я себе позволил мельком взглянуть, чтобы запомнить внешность тех, кто оставался на нашей земле. Мне и сразу было понятно, чем будут расплачиваться с бандитами. Естественно, денег им никто давать не собирался. Возможно, заплатят их боссу, не думаю, что это их первый опыт сотрудничества, но вот конкретные боевики в этой операции были обычным 'расходным материалом', который узнал непозволительно много. Приятно было угадывать развитие некоторых событий, особенно если они меня уже не касаются. Вот бы и со своими так…
Меня внесли в салон и поставили где-то в его конце. Когда я почувствовал, что рядом никого нет, я осторожно огляделся. Это был большой пассажирский самолёт, более всего смахивающий на 737 Боинг, с конкретно переделанным салоном. Вместо рядов пассажирских кресел стояли какие-то шкафы и несколько больших диванов, ближе к началу салона, вдалеке от меня. Про меня на некоторое время все забыли, но вскоре ко мне подошел какой-то человек, который снова попытался определить моё состояние здоровья, прощупывая пульс. Убедившись, что я в отключке, всё же я сумел сохранить внешнюю иллюзию своего бесчувственного состояния, он воткнул мне в вену катетер капельницы с каким-то раствором. Но главное он развязал узлы смирительной рубашки и теперь при первой возможности я могу попытаться полностью освободиться. Однако я слишком рано обрадовался, вокруг моей правой руки сквозь рукав пиджака и рубашки защёлкнулся браслет наручников, вторая дужка которых потянула мою руку куда-то вверх, скорее всего к какому-то стационарному креплению.
– Жак, как он? — спросил по-английски всё тот же мужчина, что встречал 'скорую'.
– Плох, но до клиники дотянет, если мы не будем задерживаться. Я поставил ему восстановительный раствор вместе с активатором, должно помочь. Кто же знал, что у этих недоумков такое старьё в ходу, во всём остальном мире давно эти препараты запрещены из-за побочных явлений.
– Что ты хочешь, Жак, это же дикари, им ничего другого и не надо давать, они и так вымирают слишком медленно, — голос говорившего постепенно удалялся.
– Торопишься ты Эд, они ещё на наших могилах спляшут, вспомни Наполеона и Гитлера, нельзя с ними воевать.
– Уже не спляшут, их время окончательно вышло. Они теперь воюют сами с собой, мы лишь направляем их в нужную нам сторону. Так, нам остаётся только сбросить по пути Джона, завтра уже будем дома, надоело мне здесь, знал бы ты как.
– И не говори, — сказал человек, осматривавший меня, после чего за ними захлопнулась дверь, оставив меня в одиночестве посреди просторного салона самолёта.
Ещё через несколько минут самолёт медленно сдвинулся с места, его вывозил тягач на взлётную полосу. Вскоре и собственные двигатели самолёта тихо взревели, набирая обороты, самолёт поехал дальше сам, обороты нарастали всё сильнее, самолёт затрясся, набирая скорость, и наконец, оторвавшись от взлётной полосы, устремился в небо.
Пока меня никто не тревожил, я попробовал разобраться с наручниками. Тут можно было вполне уверенно говорить о везении. Толстый рукав пиджака, плюс рубашка, плюс плоский браслет часов, скрывающийся под всем этим, удачное совпадение, поверх чего защёлкнулись наручники. Если чуть-чуть повозиться, получается высвободить руку, так как дужка наручника сидит совсем не плотно. Впрочем, был и другой вариант, сломать сами наручники, активировав резерв силы, в боевом режиме это вполне реально, ошибкой было приковывать меня к жесткому креплению, так ведь и самый обычный человек высвободиться может. Кстати, моё состояние реально улучшилось, появилось явственное чувство силы, интересно, что мне влили, похоже, стимулятор какой. И если бы ещё не острый голод, можно было бы считать себя в полном порядке. Но поесть я ещё успею, желательно на земле, что-то совсем не верится в доброту здешних стюардесс. Так, выскальзываю рукой из наручника и вскальзываю в него опять, не буду подавать виду, пока не выясню, как отсюда можно выбраться. Судя по всему, на самолёте совсем мало людей, и если постараться, их можно застать врасплох, боевой режим плюс 'невидимость' дадут шанс. Но что я буду делать потом? Захвачу пилота и заставлю его посадить самолёт? А вдруг он никак не захочет? Убедить силой или сесть за штурвал самому? Можно попробовать, но это не кино, и с самолётом я не справлюсь, чудес не бывает. Это не старик АН-2, который мне доводилось чуть-чуть пилотировать во время хождения в аэроклуб. Риск слишком велик, а если других вариантов нет… Но и прилететь 'в гости' к тем, кто меня заказал тоже не вариант. Уж оттуда я точно не выберусь, там будет серьёзная охрана. Итак, вариант один — выбираюсь и штурмую самолёт, захватываю экипаж, пока они не ждут. Вариант два — жду, пока всё образуется само собой, так я вскоре много узнаю о 'гостях из будущего', но вот воспользоваться своими знаниями для своих интересов уже не получится, я совсем не герой кинофильма, расправляющийся с толпами врагов одной левой. Значит, будем действовать по первому варианту. Едва я собирался начать действовать, дверь в салон снова открылась, и в него вошли двое. Один из них был тем самым первым 'главным', как я понял, а второй был заметно крупнее его, почти моей комплекции или даже чуть больше.
 
– Итак, Джон, у тебя полчаса на подготовку к прыжку. Сброс на обычной высоте, для тебя это не впервой. Далее планируешь по азимуту сорок семь миль, и ты над 'объектом'. Засечь тебя не должны, всё подготовлено и рассчитано. Карты и конкретное задание в планшете, эвакуация по варианту два или четыре, если что-то пойдёт не так. Всё понятно?
– Понятно, Босс, вы только мою просьбу решите как-нибудь, а?
– Джон, ну, сколько тебе можно говорить, нельзя никого и ничего к нам отсюда перекинуть, что не пришло сюда от нас. Это технически невозможно, у нас нет ничего, чтобы даже думать об этом, дорога только в одну сторону, неужели тебе непонятно?
– Но она же погибнет…
– Не будь ты одним из лучших диверсантов, за такие идеи тебя бы уже давно в рабочие особи отправили. Так что забудь о ней, у тебя 'там' таких сколько хочешь. Или сними с неё мерку, сделают тебе точно такую же, а ты пройдёшь очистку Элементаля и забудешь эту твою идиотскую 'любовь'. Она не человек, а недостойное животное, такое же, как и все они, неужели ты ещё не понял?
– Понял, Босс, — сказал Джон заметно расстроенным упавшим голосом.
– Держи себя в руках, Джон, ты высшее существо, всегда помни об этом, и лучше думай, что у нас впереди ещё много работы. Этот мир уже заметно выбивается из графика, благодаря вон тому телу, — жест был явно направлен в мою сторону.
– А что он сделал, Босс?
– Благодаря ему мы потеряли практически весь оперативный раздел 'Р' и кое-чего ещё. Сорваны многие планы, всё пошло не так. Остальное тебе лучше пока не знать, после выполнения этого задания ты как раз займёшься восстановлением оперативной группы и со всем сам ознакомишься. Помни, у нас очень мало людей, кому мы можем доверить работу в этом грязном мире. Всё, у тебя мало времени, ждём тебя в шлюзе.