Кровь Пяти Драконов (СИ)
Оно было чистым. И поднимавшийся ветер лишь обвивал скалы вокруг.
Да.
Катак Сетод определенно был доволен и счастлив.
Умирать совершенно не хотелось.
12.08.2012 – 31.08.2012
Дикая Охота. Безумная охота
По меркам ракша лорд Ашахата правил своим фригольдом и небольшим Двором благожелательно и милостиво. Тем не менее он ввел строгое правило: желающие покинуть пределы фригольда и удалиться на Межу и уж тем более – на Грань или в Творение - должны испросить его разрешения.
Разумеется, самых приближенных это касалось в наибольшей степени.
– Но я же ни разу там ни бывал! – настаивал Рахаллар, от волнения то и дело меняя цвет кожи, заставляя уши вытягиваться и опадать. Молодой ракша порывисто наклонился вперед, глядя на своего повелителя и породителя.
– А зачем тебе? – философски спросил Ашахата. Хозяин фригольда возлежал на украшенном ложе; сейчас он носил облик из серебра и жемчуга, глядел на мир самоцветными глазами. В полированных пальцах с ногтями из рубинов была сжата трубка из настоящего ясеня мира смертных; курить, правда, он предпочитал измельченных демонов.
– Но интересно же! – возмутился Рахаллар. – Я хочу увидеть, что там, в этом мире смертных!
– Ты съел достаточное количество их чувств, – заметил Ашахата.
– Чувств, не воспоминаний! Их я пробовал, но они тяжелы для моей легенды. Так что я хочу посмотреть своими глазами.
– Ты – мое клятвенное дитя, – сдержанно указал Ашахата, – и мой долг – проследить, чтобы ты хотя бы погиб легендарно. А не застыл навеки и не был убит кем-то недостойным.
– Разумеется, породитель! – горячо закивал Рахаллар. – Обещаю, я погибну только в сиянии легенды!
– Не забывай, что в Творении ты погибнешь навсегда, – проронил хозяин фригольда. – Это будет печально; нам с твоей матерью придется разорвать союз, а мы еще не собрали тысячу голов принцев.
– Я не попадусь, – заверил Рахаллар. – Я всего лишь погуляю и посмотрю на мир людей.
– Ну хорошо, – пожал плечами Ашахата. – Иди, мой клятвенный сын, и неси с собой хаос.
Нельзя входить в Творение, не соответствуя ему, не приняв облик и роль – это знали все ракша, кто хоть раз приближался к границам мира. Рахаллару еще не доводилось по-настоящему принимать Притворство – как народ Вильда называл прирастающую к коже маску для мира, но он освоил немало приемов, позволяющих сменить обличье.
Оставалось лишь выбрать – и Рахаллар решил не гадать долго. Он видел странные неподвижные истории, которые в Творении называли «книгами», и знал немало животных плотного мира по иллюстрациям.
Почему-то его привлек могучий рогатый зверь, которого на севере мира называли «лосем». Такое царственное животное, по мнению Рахаллара, отлично подходило для настоящего визита в Творение – и в силах фейри было как придать себе схожую с лосем форму, так и сымитировать его облик полностью.
В этих краях Грань была невелика: всего полчаса обычного пути отделяли ее от Межи, и сейчас ракша собирался переступить границу привычного, изменчивого мира. Медленно вдохнув, Рахаллар сосредоточился, ощущая, как составляющая тело легенда принимает новую форму, как сотканная из истории и клятвы породителей плоть застывает, обращаясь в мясо и шерсть.
Когда Рахаллар вступил на Грань, он уже окончательно приобрел облик, сотворенный Притворством Звериного Лика. Копыта уверенно несли мощное тело, руки покрыла густая шерсть, голову увенчали могучие рога, лицо вытянулось, превратившись в морду.
Ракша с восторгом себя оглядел. Чувствовать плотную форму было… непривычно, но, пожалуй, даже забавно. Значит, вот так жители Творения ходят все время? И даже не могут поменять облик, когда захочется? Бедняги…
По Грани он пробежался с любопытством, пожевал лист с попавшегося навстречу дерева. Как оказалось, здесь росли листья из чистой меди, и Рахаллару не понравилось; он с некоторым трудом вспомнил, что в обычном Творении листья из чего-то другого. Выглянувший из норы барсук визгливо обругал гостя из Вильда на Старой Речи, причем с хорошим произношением; Рахаллар угрожающе наклонил голову, и барсук мигом спрятался.
Когда ракша вступил в Творение, оно показалось ему скучным. Прямо-таки ощущалось, что мир людей – не такой приятный и яркий, как Вильд; Рахаллар готов был поклясться, что любой человек мог прожить здесь всю жизнь и не отрастить ни одного нового глаза или щупальца.
Но все же повидать этот застывший мир было интересно; тут в воздухе ощущался сладкий привкус человеческих снов. Впрочем, сейчас Рахаллар был сыт, и ему хотелось лишь поближе изучить плотный мир.
Интересно, а как его воспринимают звери? Притворство Звериного Облика все же создавало тело, смешивая черты человека и животного, а вот настоящая звериная шкура… К счастью, Рахаллар по воле породителя освоил самые различные умения. В частности – способность перетекать из подобия в полноценное звериное обличье и обратно.
На смену облика понадобилась лишь секунда; великолепный лось с радостью коснулся четырьмя копытами короткой северной травы и устремился на поиски интересного.
Рахаллар не знал, что по двум причинам его визит в Творение окажется совсем не таким, как он себе представлял. Во-первых, по капризу судьбы он выбрал именно те места, где лосей не водилось уже добрых два века.
Вторая же причина заключалась в пятерке бойцов, лишь недавно прибывших в эти края.
С исчезновением Алой Императрицы ресурсы в распоряжении Дикой Охоты резко уменьшились; разбросанные по Творению ордена были вынуждены или растягивать собственные силы до опасных пределов, или запрашивать помощи у коллег… тем самым побуждая их отправиться за сотни, а то и тысячи миль от штаб-квартиры.
С группой Катака Нолана все так и обстояло: их отправили из Конторы Гармонии в далекую сатрапию. На территории, подведомственной самой Конторе, врагов мира пока что не появлялось, а вот ордена в Пределе не справлялись.
Так что когда астрологи предрекли появление Анафемы в северной сатрапии, начальство думало недолго, прежде чем направить боевой отряд с самого Острова. Пятерка дракорожденных преодолела сотни миль достаточно быстро и сейчас уже расположилась в маленьком городке на окраине сатрапии, в местной гостинице, заняв для себя все здание.
Сам Нолан сейчас колебался между раздражением и удовлетворением. Да, он снова был в рейде а именно отвращение к бездеятельности и привело его в Дикую Охоту), ни перед кем не отвечал и возглавлял сильный отряд из всех Аспектов, собираясь сразить Анафему…
Но все эти достоинства уравновешивались тем же числом недостатков. Во-первых, местное руководство не смогло снабдить Охотников солдатами (пусть и обосновав страхом перед набегами варваров и нежитью из тенеземли поблизости). Хорошо хоть всех шпионов и охотников подняли в помощь. Во-вторых, астрологи не могли ничего внятно сказать об Анафеме, заявив лишь о «великой фигуре с огромными рогами»; само по себе это наводило на мысли о лунаре, но такой недостаток сведений раздражал.
В-третьих, Нолан признавался себе: он бы все-таки предпочел иной отряд. Конечно, даже с рангом амерсера, офицера Охоты, выбирать в нынешние времена не приходилось… но все же… Катак невольно обвел взглядом спутников-шикари, ожидавших возвращения разведчиков.
Рагара Ваким пребывала в мрачном настроении со времени отъезда с Острова. Водная вообще не любила прямых операций, предпочитая добывать сведения и держаться подальше от боя, занимаясь снабжением и координацией. Вдобавок ее явно бесили суровые условия путешествия и работы, столь отличающиеся от комфортной жизни Острова; единственной отдушиной для Ваким стала возможность проинструктировать шпионов по-своему.
Сесус Лозон, напротив, светился радостью, но у самого Нолана это энтузиазма не вызывало. Лозон был по-Земному упрям и рвался в бой так же, как командир – но вот в методах ведения войны разбирался значительно хуже, и Нолан уже заранее чувствовал боль в висках от мысли о руководстве им в бою.